Ваше Сиятельство 10 (СИ) - Моури Эрли - Страница 40

— Ваше величество, помилуйте, какие ж слухи⁈ Если что-то дурное, то наговаривают. Знаете, сколько развелось завистников. Особенно когда дела идут в гору, тут же… — начал оправдываться.

— Молчи, Герман. И помни, что я сказал! — не задерживаясь возле князя, я пошел дальше.

Дамы в зале Киприды присели в реверансе. Елецкий паниковал во мне, но уже меньше. Кажется, ему нравилось чувствовать себя императором. Послышались приветствия, удивленный шепот, и вдруг я замер на миг. Рядом со Степаном Бариновым — сыном того самого графа Баринова, который по слухам должен вскоре возглавить Верховную Коллегию Магов стояла сама виконтесса Ленская. Причем молодой граф весьма вольно держал ее за руку. В этот момент мне стоило немалых усилий, чтобы унять волнение, и я еще раз убедился: чем больше я даю воли Елецкому, тем больше понимаю, он нуждается в магической терапии — ну не тянет он острых переживаний.

Я направился прямо к Светлане, сдерживая улыбку и волнение Елецкого.

— Здравия вам, ваше императорское величество! Вам и императорскому дому! — оставаясь в глубоком книксене и не поднимая глаз, произнесла актриса.

Я остановился в двух шагах от нее, глядя снисходительно как на шаловливую девочку. Потом, взял ее руку, ту самую, которую до последнего момента удерживал граф Баринов и сказал:

— А вот и будущая звезда синемации, сама виконтесса Ленская! — произнес я это намерено громко, чтобы слышали все, кто находился в зале Киприды. Потом, наклонившись к ней, тихо спросил: — Этот молодой человек, если я не ошибаюсь, граф Баринов, ухаживает за вами, милейшая госпожа?

Вот тут Светлана замялась. Прежде чем ответить, она успела покраснеть, потом побледнеть. И лишь проявив сполна все это многоцветие, ответила:

— Ваше величество, мы недавно познакомились. Я… в общем, мы друзья.

— Друзья они, видите ли! Знаю, милая, я эту дружбу в вашем сочном возрасте, — еще тише произнес я, удерживая ее руку. — Вот скажу я про вас своему Дениске. Ведь знаю, что он к вам очень расположен, а тут у вас, видите ли, друзья, — сказал это. И был у меня огромный соблазн поговорить с ней подольше, упомянут графа Елецкого, ее дружбу с ним. Однако такие речи от императора, да еще в зале при посторонних были крайне неуместны. Я отпустил несколько шуток в адрес Баринова и всей магической коллегии. Затем под смешки, раздававшиеся за спиной, пошел дальше.

В покои Глории я вошел без стука и ожиданий приглашения. Гвардейцы у ее дверей, приветствовали меня вытянувшись по струнке. Боги, как же хорошо быть император! Кстати, за множество своих жизней, бесчисленное количество раз я примерял на себя образы императоров, королей и равных им особ, но ни разу не проживал их жизнь во всей полноте. Наверное, это упущение. Хотя меня давно не привлекает власть, личное могущество и богатство, вкусить прелести и тяготы жизни монаршей особы было бы интересно.

Императрицы я не нашел ни в ее кабинете, где она принимала первый раз, ни в других комнатах, ни в спальне. Где-то рядом журчала вода. По ее звуку я вышел к ванной. Дверь не была заперта, и лже-император имел достаточно наглости, чтобы зайти.

Глория, одетая в темно-шоколадный халат с золотым шитьем, стояла ко мне полубоком и поначалу не видела меня, потому как дверь открылась беззвучно. Несколько сладких мгновений я любовался ею: обводами тела, едва прикрытого халатом, профилем ее лица — лица не по годам молодого и красивого. Потом дверь закрылась с щелчком. Императрица вздрогнула, что-то выронила из рук и резко повернулась. Испуг на ее лице быстро улегся, сменяясь раздражением.

— Какого черта, Филофей! Почему ты врываешься без стука! Да еще в это время!

— Какое «это» время? — полюбопытствовал я, подходя к ней.

— В это время! Сказано же, прогулки тебе ограничены! Ты должен быть в постели и ждать Аристарха! Он обеспокоен твоим состоянием! — она запахнула халат, постаралась его торопливо завязать. — Боги, да ты еще пьян⁈ Я же предупреждала тебя, не смей больше пить! Ни глотка! Тебе запретили!

— Дорогая, ну зачем говорить об этих глупостях? Ну зачем мне этот Аристарх с его снадобьями и запретами? Я пришел по важному делу, — я прищурился и прошептал: — Хочу провести эту ночь с тобой. Только ты, я и наша любовь. Помнишь, как это было? — сделав еще один решительный шаг, я жадно обнял ее и поцеловал в губы.

— Ты сошел с ума! Филофей! Пусти немедленно! — она попыталась вырваться. — Что за дурь на тебя нашла⁈

— Милая моя, с каких пор желание тебя дрыгнуть стало «дурью»? — я попытался сорвать еще один поцелуй, прижал ее раковине под зеркалом. И тут мне на ум пришла убойная провокация. Пуская ее в ход, я произнес: — Хочу тебя, Глория. Сил нет терпеть. Или это можно только твоему любовнику — графу Елецкому?

Глория тот же обмякла и слегка побледнела. Ее глаза заметались, в поисках ответа.

Глава 19

Отважный Котенок

Хотя Майкл выпил две бутылки крепкого ноттингемского пива, руки все равно подрагивали. Скорее всего эта мерзкая дрожь была от волнения, а вовсе не последствий вчерашней пьянки с Костлявым и его приятелями. Барон Милтон поругивал себя, едва ли не дословно повторяя сказанное Синди: «Майкл, не пей больше так! Не смей мне! В кого ты превратился⁈ Ты жутко выглядишь и вообще теряешь голову!». Но как было не выпить после того, как он сам своей тогда еще более дрожащей рукой перерезал горло господину Тайрону⁈ Вчерашнее виски хоть немного помогло унять беззвучный и дикий вопль в его душе и позволило забыться в объятиях мисс Стефанс. Чтобы не говорили о ней парни из «Черных Костей», Синди оказалась не такой уж скверной девушкой. Да, у нее были большие странности, но назвать ее умалишенной, как считал Хорас точно нельзя. А чучела ее домашних животных в спальне… Ведь если так разобраться, то лучше убить кошку, чем человека. Хотя и то, и другое крайне недопустимо.

— Давай, пошевеливайся, Котенок! — поторопил Чику. — Нужно вернуться хотя бы к обеду. Нянчится с тобой целый день не в моих планах, — ацтек часто повторял эти слова, считая Майкла обузой, свалившейся на его голову.

— Да, господин Чику, — отозвался барон Милтон, видя, как это пустое обращение отражается довольной улыбкой на лице его спутника. — Только один вопрос: куда мы идем?

Майкл понимал, что они уже на границе Уайтчепеле и если перейдут дорогу, то окажутся в Бетнал-Грин рядом с полицейским участком.

— Пойдем к Грей-Хайт, поработаем рядом со сквером, — Чикуту натянул на голову капюшон. Опускался туман и несмотря на июнь потянуло сыростью и вовсе не летним холодом.

— Но там же рядом полицейский участок! — напомнил Милтон, понимая, что пересекаться с полицией — это самое последнее, чего бы ему хотелось.

— В том-то и дело, Котенок. Там народ расслаблен. У нас кроме местных мало кто ходит. Разве какие залетные вроде твоего вчерашнего друга, — Чику хохотнул, поглядывая барона. — Народ возле Грей-Хайт глуп и расслаблен, — продолжил он. — И рыбка там пожирнее. Кстати, ну-ка стой!

Майкл остановился. Ацтек упер палец в его подбородок, оглядел словно видит первый раз и рассмеялся:

— Котенок, у тебя такой умный вид! Нет, если тебя приодеть поприличнее, то ты будешь выглядеть не как барон, а как целый профессор! Мы этим можем очень полезно воспользоваться. Может тебя переименовать в Профессора? Давай так, если сегодня сработаешь нормально и возьмем хорошую дичь, я перед Костлявым поставлю вопрос звать тебя Профессором! Ведь звучит же! Представляешь, как тебя зауважают?

Майкл кивнул, хотя, если бы ему дали такую кличку, это вряд ли бы добавило барону радости. Рука его нервно сжимала складной нож, который почему-то представлял особую ценность для Синди.