Я подарю тебе свое разбитое сердце (СИ) - Мур Полин - Страница 49

— В-вод-ды, — прохрипел я.

— Сейчас!

Девушка подошла к столику у стены и налила из графина воды в мой стакан, а затем протянула его к моему рту. Я сделал несколько глотков, чувствуя, как мне становится лучше. В этот момент в комнату зашел Карл и мистер Бэрроуз.

— Мистер Феррар, чудно, что вы пришли в себя. Как самочувствие?

— Долго я был в отключке?

— Ну как сказать. Для кого-то долго, для кого-то нет…, — мужчина несколько секунд рассматривал мое лицо, а затем выдохнул. — Неделю. Так, как Вы себя чувствуете?

— Хуже, чем обычно.

— В вашем положении это нормально. Вам нужно несколько дней на восстановление.

— Скажите, то, что он был без сознания столько дней как-то повлияет на его лечение и здоровье? — обратилась к моему врачу Милс.

— Нет, мисс Гринграсс. Все лекарства вводились внутривенно, поэтому, если все будет хорошо, то через месяц мы Вас выпишем, — теперь врач обратился ко мне.

— Что с ней?

— Мистер Феррар, сейчас Вы не в той форме, чтобы…

— Что с ней?

Мистер Бэрроуз снял очки и положил их в карман халата. Кивнул Карлу, и тот удалился, оставив нас втроем. Милисента подошла ко мне и взяла меня за руку. Через ее прикосновение я почувствовал, как она переживает. Мужчина же наоборот был очень серьезен. Он поджал губы, явно не желая делиться со мной всеми подробностями.

— Линда умерла, Стефан. У нее была травма несовместимая с жизнью.

— Что-нибудь известно о том, что конкретно случилось?

— Камеры видеонаблюдения, где все это произошло показали, что на нее напали. Скорее всего хотели ограбить, но она сопротивлялась. Тогда ее ударили по голове. Она упала и ударилась о булыжник, а скорую вызвали прохожие, которые случайно на нее наткнулись.

— Его нашли? — спросила Мили.

Мужчина отрицательно качнул головой. Моя ладонь сжалась в кулак, а на глаза навернулись слезы, однако я не позволил себе им пролиться.

— Мы еще не сняли ее плакат. Решили, что Вам нужно попрощаться.

— Когда похороны?

— Как таковых похорон не будет. Насколько мне известно родных у нее нет.

— Есть, — ответил я, сжимая ладонь девушки, сидящей около меня чуть крепче. — Я займусь ее похоронами.

— Хорошо, — мужчина кивнул. — Что ж, скоро будет обед. Милисента, проследите, чтобы мистер Феррар съел всю до последней крошки. Затем Вам поставят капельницу и введут лекарства. Потом нужно немного поспать.

С этими словами врач вышел из палаты. Мили закрыла окно и укрыла меня одеялом. Села рядом и начала рассматривать.

— Я правда был без сознания неделю?

— Да, милый. Мы боялись, что ты впал в кому. Поэтому мы все очень рады, что ты пришел в себя.

— Когда ты прилетела?

— Я никуда не улетала. Не могла оставить тебя в таком состоянии.

— Милс, у тебя будут проблемы на работе и в университете.

— Ничего страшного, я обо всем договорилась. Мои проблемы — это последнее, о чем тебе стоит думать.

— Неправда. Мне жаль, что я доставляю тебе неприятности.

— Стефан, прекрати! Мы уже это обсуждали. Я должна быть здесь.

Милисента рядом. Она со мной. И я безумно ей за это благодарен. Ее голос, полный любви и надежды, становится той самой опорой, на которую я могу опереться. Я вижу, как она старается — ее улыбка дарит мне уверенность. Мы проводим вместе минуты, наполняя их разговорами о будущем, о том, как мы вместе путешествуем по местам, о которых мечтали. В ее глазах я вижу яркое отражение жизни, которую мы когда-то планировали, и которая, кажется, все еще доступна, если я буду сражаться. Ее поддержка — это те невидимые крылья, которые поднимают меня выше моих собственных страхов.

— Мы можем дойти до стены памяти? — так мы называем то самое левое крыло.

— Конечно.

Девушка взяла меня за руки и помогла мне сесть. Я еще был слишком слаб, чтобы ходить, поэтому она попросила у медсестер инвалидную коляску, в которую помогла мне сесть. Я волновался, что ей будет слишком тяжело меня катать, поэтому сказал ей, что справлюсь сам. Мили недовольно что-то бурчала себе под нос, а затем и вовсе заявила, что мне сейчас нельзя напрягаться, так что она все возьмет в свои руки. Она докатила меня до лифта, там мы доехали до первого этажа, а потом через пару минут стояли напротив белой стены, на которой висел плакал веселой девушки с ярко-голубыми глазами. Линда смотрела на меня так же проницательно, как и при жизни. Прямо в душу.

— Я приношу ей цветы каждые два дня. Миссис Буэр сказала, что она очень любила тюльпаны.

— Спасибо, — произнес я, сжимая ладонь возлюбленной еще крепче.

Она встала рядом со мной и несколько минут мы провели в тишине. Я потянулся в карман, где нащупал то, что никак не ожидал найти. Через секунду я достал оттуда то самое фото, сделанное в ее день рождения. Мили наклонилась и едва улыбнулась.

— Она здесь такая счастливая…, — прошептала она.

— Это единственная фотография, которая у меня есть. Это был ее день рождения. Тогда я пообещал ей, что каждый год буду прилетать и праздновать вместе с ней.

— Стефан…, — девушка присела на корточки и поцеловала мои руки. — Она сейчас в лучшем мире. Уверена, она обрела покой.

— Я тоже…, — я прижал фото к груди. — Я тоже…

Линда… Ты стала моим воспоминанием…

Глава двадцать четвертая. Добро пожаловать домой

Полтора месяца спустя.

«Уважаемые пассажиры, мы рады сообщить вам, что наш рейс из Берлина в Сиэтл подходит к завершению. Мы начинаем посадку, и в ближайшие минуты приземлимся в аэропорту Сиэтла. Пожалуйста, убедитесь, что ваши ремни безопасности пристегнуты, а все электронные устройства находятся в режиме полета» — услышали мы по громкой связи голос пилота.

Я повернул голову к окну, рассматривая мрачный город сверху. Милисента сидела рядом и крепко держала меня за руку. На ее лице сияла блаженная улыбка, а глаза сияют как раньше.

— Мы почти дома, — прошептала она.

— Мы почтиу насдома, — подчеркнул я и поцеловал девушку в лоб.

Самолет начало трясти. Вероятно, мы попали в зону турбулентности. Милс резко вдохнула в себя воздух, а затем закрыла глаза. Я крепче сжал ее ладонь в своей, а когда мы опустились ниже и все закончилось, она расслабленно выдохнула. Через двадцать минут наш самолет приземлился в международном аэропорте Сиэтла.

«Уважаемые пассажиры, мы только что приземлились в аэропорту Сиэтла, и я хочу поблагодарить вас за то, что выбрали нашу авиакомпанию для вашего путешествия. Надеюсь, что ваш полет был комфортным и приятным. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки самолета, пока мы не сообщим о возможности выхода из салона» — произнес пилот.

Сиэтл встретил нас сильным мокрым снегом, хотя уже наступила весна. Я забрал ручную кладь, и мы медленно направились к выходу. На автобусе мы доехали до здания, там прошли паспортный контроль и проверку ручной клади. Забрали наши чемоданы и направились в зону прилета, где нас ждали мои родители, Стивен и Валери.

Что произошло за эти полтора месяца? Я победил рак. Первые недели после смерти Линды мое состояние не улучшалось. Тогда мистер Бэрроуз решил, что мне следует начать посещать психолога. Я решил не отказываться, потому что потерю близкой подруги я действительно переживал с трудом несмотря на то, что рядом была Милисента. Сеансы с психологом мне помогли. Я смог отпустить Линду, чтобы самому продолжить жить. Как только я принял то, что ее больше нет, мое состояние начало улучаться. Показатели анализов тоже становились все лучше, а когда мой лечащий врач вызвал меня в свой кабинет, он сообщил мне радостную новость: моя борьба окончена.

— Исследования показывают, что уровень клеток лейкемии в вашей крови минимален, и они больше не обнаруживаются в организме. Это означает, что лечение было успешным, и в данный момент вы находитесь в состоянии ремиссии.

Я до сих пор помню то облегчение, которое я испытал, когда услышал его слова. Еще неделю меня подержали в больнице, чтобы точно убедиться, что все хорошо, а затем выписали с наблюдением здесь, в Сиэтле.