Я подарю тебе свое разбитое сердце (СИ) - Мур Полин - Страница 18

Помню, как в детстве, глядя на яркие картинки из детский книг, я мечтала о вечеринках. Мысли о смехе друзей, веселых танцах и пиршествах никогда не покидали меня. Вместо этого, дома всегда нависала серьезная тишина, как набор застывших в ожидании фигур на шахматной доске. Семейство Гринграсс считали детей, собравшихся в нашем доме, простым беспокойством, сотрясающим фундамент старых традиций.

Каждый раз, когда я осмеливалась произнести заветное: «Можно ли устроить вечеринку?», столкновение с родительским взглядом было подобно удару молнии. Их упреки касались не только шума и беспорядка — это была борьба за порядок, дисциплину и контроль. Я знала, что в их глазах такие сборища означали только хаос. Однако это не значит, что я не праздновала, например, свой день рождения. Как правило, мама устраивала светский вечер, на который приходили их друзья. И на таких вечерах мне редко удавалось встретиться с другими детьми, а если это и случалось, то они вели себя так, словно праздник устроен в честь их, а не меня.

Сейчас, когда я уже взрослая и живу своей жизнью, вечеринка — это не только повод собраться. Это возможность выразить себя, создать пространство, где смех и радость могут царить свободно. Я больше не хочу жить в тени нажатых кнопок и молчаливых взглядов. Вспоминая те строгие дни, я понимаю, как они сформировали во мне стремление к свободе. Сегодня я сама создаю атмосферу, в которой мои близкие могут быть собой. Каждая яркая гирлянда на стене и каждый праздничный бокал наполнены не просто угощениями, но и желанием быть сильной, независимо от того, что мне навязывали в детстве. Вечеринка — это не просто шум и смех; это наш способ заявить о себе и о том, что я имею право на радость, несмотря на все ограничения.

Ближе к семи часам я услышала звонок в дверь. Погладив руками свое светло-розовое платье, я с улыбкой на лице распахнула перед гостями дверь. На пороге квартиры стояли трое: Валери с букетом пышных розовых гортензий, Стивен с шоколадным тортом и Стефан с пакетом алкоголя.

— Добро пожаловать! — произнесла я, обнимая каждого.

Объятие со Стефаном вызвало волну жара по всему телу, отчего я слегка покраснела. Подруга во второй раз крепко прижала меня к себе, нахваливая мой бунтарский характер, который снова решил выйти наружу.

— Спасибо, что пригласила. Это тебе, — произнес Стивен, вручая мне большую коробку вкусного десерта.

— Рад видеть тебя снова, — добавил Стефан.

Мы обменились скромными улыбками, а затем прошли в гостиную. Квартира сильно преобразилась. Ночью, когда мы с новым другом расставляли мои вещи, здесь все было завалено пакетами и коробками, а сейчас было ощущение комфорта и уюта, словно этому месту не знакомо слово «хаос». Валери ахнула при виде стола, что я для них накрыла и, не удержавшись, взяла со стола одну канапешку. Стивен последовал ее примеру, после чего получил по руке от Холл.

— Садитесь уже! — хихикая, произнесла я.

Включив на виниловом проигрывателе пластинку со всеми своими любимыми песнями, в комнате стало чуть веселее.

— Честно говоря, я до сих пор не верю, что ты это сделала! — то ли с восхищением, то ли с гордостью произнесла подруга.

— Знаешь, я тоже. Однако я рада, что больше нас ничего не связывает.

— Неужели твои родители настолько чокнутые? — обратился ко мне Стивен, делая несколько глотков виски, что они принесли с собой.

— Сколько себя помню они всегда были заняты своей репутацией, их сердца были запечатаны в золотых рамках высоких ампирных округлостей. Они глядели на мир с высокомерной улыбкой, но за закрытыми дверями вселенная становилась совершенно иной. Они учили меня правилам, ожиданиям, и как неизменно быть идеальной, но не учили любви. Их слова были как ледяные иглы — холодные, острые и заставляющие замирать в страхе. Я помню один из вечерних приемов, когда я стояла в уголке, наблюдая за танцем взрослых. Лица людей были радостными, но уставшими от вина и светских бесед. А я, словно тень, пряталась в своем молчании. Когда я подошла к отцу, чтобы попросить о чем-то незначительном, он лишь отмахнулся от меня, не поднимая глаз от беседы с уважаемым собеседником. Я почувствовала, как сердце сжалось, и снова вернулась к своему безмолвному уголку. Я пыталась не допустить слез — они всегда были признаком слабости. Моя мать чаще всего смотрела на меня с недовольством, как будто я была халатно вышитой скатертью, которая портила весь ее шикарный интерьер. Я хорошо помню, как в один из дней, разочарованная моим неудачным выступлением на школьном концерте, она воскликнула: «Как ты могла так опозорить нашу семью?» Это слово — «позор» — эхом звучало в моей голове долго после того, как она вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. Я училась подстраиваться под ожидания, но с каждым разом становилось все труднее найти себя. Но теперь, когда я прокручиваю эти воспоминания вновь и вновь, я понимаю — тот ледяной корсет, в котором я росла, хоть и приковывал меня к земле, научил меня одной важной вещи: все формы жестокости, даже облеченные в дорогую одежду, лишь отражают собственные страхи и недовольства. Я становлюсь тем, кем хочу быть, и мое внутреннее «я» больше не зависит от взглядов родителей. Мое время пришло, и теперь я выбираю, как я буду жить.

— Звучит как тост и шикарное начало новой жизни, — произнес Стефан.

Только сейчас я заметила, что во время моего рассказа он смотрел прямо на меня, словно пытался прочесть мои чувства. Из-за его проницательного взгляда я снова немного смутилась, поэтому поспешила отвести глаза в сторону. Сделала несколько глотков коктейля, а после улыбнулась.

— Сейчас все иначе. И, честно говоря, я не хочу больше говорить о моих родителях.

— Точно, ты же перевелась в другой университет! Ка прошел разговор с деканом? — поинтересовалась Валери.

— Лучше, чем я думала. Мне нужно только закрыть академическую разницу и решить вопрос с прохождением практики. Но всем этим я займусь послезавтра. Сейчас я хочу просто отдохнуть.

— А мы с Валери решили съехаться, — произнес Стивен, довольно поглядывая на девушку.

Холл слегка покраснела, и мне не верилось, что передо мной сидит именно моя подруга, ибо прежде я ни разу не видела на ее щеках румянец.

— Да, я собиралась сказать тебе сегодня после вечеринки, но у кое-кого длинный язык! — брюнетка рассмеялась.

— Наконец-то Стивен перестанет вести себя у меня дома так, словно это его дом, — Стефан улыбнулся.

Между парнями завязалась небольшая шуточная стычка, а на моем лице светилась улыбка умиротворения. Я наконец-то почувствовала себя полноценной и по-настоящему счастливой. Мы выпивали, танцевали, веселились, и я искренне была рада тому, что в квартире отличная шумоизоляция, иначе соседи давно бы вызвали полицию.

Ближе к полуночи, когда мы все немного подустали, Валери уехала вместе со Стивеном, а Стефан остался, чтобы помочь мне с уборкой. Мы убирали посуду, вытирали стол под медленную расслабляющую музыку, которая сильно клонила меня в сон. Поэтому, чтобы не кануть в царство Морфея, я открыла два окна в гостиной.

— Спасибо, что помог, — с улыбкой произнесла я, когда мы закончили.

— Пустяки, — отмахнулся он, поправляя свои волосы. — Ты всегда жила в Сиэтле?

— Да, а что?

— Да нет, просто интересуюсь, — Стефан еще раз мельком взглянул на меня. — Знаешь, у меня возникает чувство дежавю.

— С-со мной?

— Да, такое ощущение будто… Мы уже виделись.

— Хм, это вряд ли, ты же только недавно переехал в Сиэтл.

— Два года — это, по-твоему, недавно? Хах, за это время многое успело произойти.

Я улыбнулась. Начала ворошить свою память, стараться вырвать кусочек за последние два года, но все было бесполезно. Я его не помню.

— Слушай…

— Слушай…

Мы рассмеялись, а затем переглянулись. Еще недавно я дала себе обещание, что никаких парней в моей жизни в ближайшее время не будет, но рядом со Стефаном это обещание исчезает само собой. С ним я ощущаю то, что ощущала когда-то с Адамом — спокойствие и умиротворенность. Прикусив губу, я посмотрела на парня, который в свою очередь разглядывал меня.