Волаглион. Мой господин. Том 1 (СИ) - Баунт Софи - Страница 17

Никогда не сталкивалась с таким энергетическим сопротивлением. Утешает лишь то, что смысла издеваться больше нет, придется искать другой способ, но как успеть (адская бездна!) до возвращения господина?

У меня всего месяц. Или два... И один-единственный шанс.

Рекс падает на колени, подползает и гладит Ингу. Будь я слепа! Специфичное зрелище.

Он хватается за мою руку, немигающе всматривается в глаза, передавая неописуемую, невыносимую и, без сомнений, вечную ненависть, которая вдруг выбивает мою замученную совесть из колеи.

Он помешал наемнику застрелить меня.

Он спас мне жизнь. Несмотря на то что я забрала — его.

Отматываю назад десяток минут, и внутри все сжимается.

Мы сидим, застывшие. Я так устала от злобы в лице Рекса, что готова облегчить его страдания, готова попробовать растянуть кусок пергамента, отведенного на жизнь девушки, когда сама отдала бы всё за собственную смерть...

. Рекс

Сара поднимается, выдыхает и выходит из комнаты, по локоть измазанная в крови.

Я соловею.

Что это значит? Ингу не спасти? Это конец?!

Целую невесту в холодный лоб и бегу за ведьмой. Слезы и ярость плавят пространство, я спотыкаюсь на одной из ступенек лестницы и кувырком скатываюсь обратно, отбивая ребра, однако стискиваю зубы и снова с грохотом мчусь наверх, преследуя Сару.

— Стой! Ты должна помочь!

— Я сделала все, что могла, — отзывается она, спеша, по-видимому, в ванную комнату, но останавливается в гостиной.

Рон и Иларий притащили сюда убийцу. К счастью, они его не развязали, а рассматривают, словно редкий экспонат.

— Кто это? — Иларий тыкает в плечо незнакомца, сидящего на стуле посередине кухонной области. — Он змейкой полз по коридору.

— Наемник, — уверенно констатирует Сара.

— И что с ним делать? — кривится Рон, ударяя незнакомца в бок.

Тот нервно бурчит. Сара подходит к мужчине и вглядывается в его темные, шныряющие в поисках спасения, глаза:

— Это ведь твоя машина у двора?

— Что? — вскрикиваю я. — Шутишь?

— Он намеренно сбил Ингу. Отвлекал внимание, чтобы залезть в дом, — поясняет Сара и велит Рону сдержать мой порыв броситься на убийцу.

А я, поверьте, уже почти вцепился в него и выверну наизнанку! Руки жаждут задушить урода. Убить невинную девушку, чтобы отвлечь внимание? На такое и ведьма неспособна!

— Отвали! — отбиваюсь от Рона. — Я вырву его кишки и задуши ублюдка ими же!

Сара берет нож со стены. Левой рукой приставляет лезвие к горлу убийцы, а другой хватает за подбородок, затем громко спрашивает:

— Кто тебя нанял?

Мужчина молчит.

— Я спрашиваю, кто, во имя дьявола, нанял тебя?!

Сара отскакивает и роняет нож, когда мужчина умудряется вывернуться и высвободить руки из веревок, но, видимо, осознав, что все равно отсюда не выберется, он делает нечто, отчего все ахают, а Иларий взвизгивает. Наемник подбирает нож, открывает рот и с диким криком взмахивает лезвием у собственного лица.

Кровь хлещет по губам мужчины и горячим дождем обагряет белую плитку.

На пол шлепается отрезанный язык.

ГЛАВА 9. Пока смерть не разлучит

Инга жива.

Ну как жива… Ровно настолько, насколько жив я. Ведьма ведь любит поиграть, вот и решила добавить в нашу партию новую шахматную фигуру. Теперь Инга — призрак. Одна из обитателей дома. Сара выполнила мою слезную просьбу наполовину, сделала Ингу, как и меня, чем-то средним между человеком и трупом.

Лучше бы она дала ей умереть!

— Долго будешь здесь сидеть? — гаркаю я, закрывая дверь.

Легкий щелчок замка в царящей тишине звучит, точно подрыв плотины.

Рон сидит на краю кровати. Бережно гладил по спине Ингу, закутавшуюся в желтое одеяло, заправляет падающие черные пряди за ее ухо. Вы посмотрите, какой джентльмен! И почему я до сих пор не выбил ему парочку зубов? Какое право он имеет к ней прикасаться?

Невеста скрутилась калачиком и не обращает внимания на мой приход, даже глаза не подняла, чтобы поздороваться, а ведь мы не виделись больше суток. В комнату не пускала! Всех пускала, кстати. Но не меня.

При этом в шоке я от другого обстоятельства.

Нет… в ужасе!

Инга умеет — молчать. Причем, когда речь идет о ней. Смерть кардинально меняет характер, как я понимаю. Или просто срывает маски?

К слову, после появления Инги, и Рон значительно изменился. Прежде у него был вид утопленника, который провел под водой добрые пару недель и разбух до состояния обслюнявленной жевательной резинки. Теперь он выглядит довольно свежо и приоделся в одежду, не заляпанную жиром. Секрет изменений прост — перестал пить.

Нет, правда! Рон заливал в себя пиво и днями, и ночами, а сейчас отложил банки в сторону. Странное дельце...

— Хотел спросить то же самое, — бурчит Рон и тянется к прикроватной тумбочке. Его рука подленько перемещается на колено девушки. — Тебя никто не приглашал.

— Я ее жених! Прихожу, когда захочу.

— Нет. Ты был ее женихом раньше, — парирует ублюдок. — Помнишь клятву? Пока смерть не разлучит. Да ты ее и дать-то не успел. В любом случае все кончено. Смерть вас разлучила. Пошел вон.

Я хочу впиться в горло Рона, как удав: передавить трахею и придушить, но голос Инги, посапывающей в подушку, разрешает ситуацию не в ту пользу:

— Уходи, Рекс.

— Издеваешься, Ини?! Ты ведь о нем ничего не знаешь! Рон…

Я хотел ляпнуть, что подонок ее изнасиловал, но язык не повернулся. Не нужно ей знать. Она и так в шоке. Если нашла себе друга в Роне — пусть. Если он способен ее успокоить, я согласен потерпеть. Однако это не помещает мне набить ему морду чуть позже.

Спокойствие, Рекс…

Дыши… вдох-выдох… не надо расстраивать девушку еще и мужскими стычками.

— Не хочу тебя видеть, — продолжает Инга.

Голос заглушается подушкой.

У Сары голос — властный и сексуальный, а у моей невесты — нежный и приторный, как у эфирного создания, парящего в малиновых облаках. Но эта фраза налила в голову свинца.

Зачем так жестоко?

Я ведь изо всех сил пытался ее спасти. Защитить. Сейчас и вовсе хочу лишь утешить. А меня гонят, точно назойливого комара!

Скрестив руки на груди, впиваюсь озлобленным взглядом в Рона, передающего Инге чашку. Он поит девушку горячим ромашковым чаем. Говорит: этот отвар успокаивает. Горьковатый запах растения разносится по спальне. Вот не помню, чтобы Рон мне чаи носил и одеялко подминал.

С тех пор как Инга застряла в доме, наш мужлан не отходит от нее. Надеюсь, из-за чувства вины.

Сначала она никого не подпускала. Рыдала в одиночестве. Потом немного успокоилась. Но если Рон умудрился мгновенно войти в доверие, то меня Инга стабильно выставляет за дверь. Уже третий день!

Вообще, я удивлен, что Сара не отправила ее в подвал, как других призраков. Меня (и мое шикарно-шикарное, сексуальное, полуголое тело) она держит ради какой-то масонской цели. Один дьявол знает, что там за цель. Иларий — личная служанка со всеми необходимыми опциями. Рон… сложно сказать, зачем этот алкоголик сдался, но причина есть.

Ну а Инга ей зачем?

Из жалости?

Как там говорила ведьма? Я не убиваю женщин... Ха!

Не знаю, что за пропаганда феминизма, но факт налицо. Она оставила Ингу в доме. И не трогает ее. Ничего не требует. Наоборот! Хвалит Рона, что он хорошо относится к девчонке. Моей девчонке, мать вашу! Я слышал, что пару раз Сара заходила к ней в комнату, но так и не смог выяснить, о чем был их женский разговор.

Со мной, видите ли, Инга не говорит.

Осознавая, что вот-вот сорвусь и наору на Рона, я вдыхаю поглубже аромат ромашек и захлопываю дверь в комнату. Кстати, спальня Инге выделена самая просторная и отремонтированная, к тому же ведьма подарила ей часть своей любимой дорогой одежды.

Будто куклу себе завела на потеху!

Спустившись на первый этаж, обнаруживаю Илария, играющего грустную серенаду. Он развалился на подоконнике и небрежно болтает ногой в воздухе. Музыка его отдает тоннами стекла. Он-то чего грустит, интересно?