Операция "Берег" (СИ) - Валин Юрий Павлович - Страница 90

Двигались по-прежнему колонной: разведка на бронетранспортере, танки, опять саперный бронетранспортер, далее грузовые машины опергруппы, связи и медицины, замыкающая бронетехника — третий танк, зенитный и саперный бронетранспортеры. Связь оставалась устойчивой, что, прямо сказать, удивительно. Шли через кварталы, уже отбитые у немцев, но как выражались в радиопереговорах, «еще не совсем очищенные». Временами колонну обстреливали — не очень настойчиво, с сильной группой ошметки прячущихся фрицев связываться не хотели. Но опять был ранен сапер «Линды», что было худо — редели ряды бойцов майора Васюка. Оставили охрану из саперов у «Объекта Рама», а до этого были раненые, позже вот опять. Убит был только один боец — осколком мины достало, таких потерь никак не избежать, хоть сколькими танками прикрывай. Но плохо, плохо — этак в опергруппе только собственно оперативники останутся, да танкисты со связистами. Что явно затруднит те самые знаменитые следственные действия. Хотя оперативники, те тоже опытные, наверное, справятся…

Приглядывал экипаж «ноль второго» за оперативниками и по обязанности, и чисто так, невольно. Вот честное слово, невольно — на старшего лейтенанта Мезину почему-то смотришь, даже если вовсе не собираешься того делать. Следовала техническая консультантка «смершевцев» на отдельном «додже», под охраной мелкого сердитого старшины. Хотя, может и не под охраной, а под конвоем-опекой. Было понятно, что важный и нужный человек, редкой специализации. Но технический танковый комбинезон сидел на ценной оперативнице прямо как родной.

Преобразилась товарищ Мезина. В темном, уже пропылившемся комбинезоне, обвешанная подсумками с обоймами, штыком и прочим, с длинной винтовкой СВТ, в каске, начисто покрывшей светлые волосы, и все равно узнаваемая даже издали.

— Вот гарной бабе все к лицу, даже железяки, — отметил зоркий, хотя и излишне длинноязыкий Грац.

Замечание было верное, но несвоевременное — следовало побольше следить за иными сторонами боевой ситуации.

Напоролась группа у пересечения Эльхштрассе и Зоденвег[1] — на карте казался перекресток как перекресток, пусть и чисто старинный — расходилась впереди улица, на две делилась, в приличных городах так уже не строят, но это же Пруссия, какой с нее, со старинной, спрос. Бронетранспортер разведчиков обогнул немецкую горящую машину, уже свернул на узкую Эльхштрассе, как в него ударил «фаустпатрон». Прямо в двигатель ахнуло, разнесло. Били почти в упор — из окна стоящего «на стрелке» дома. «Тридцатьчетверка» с бортовым «07», идущая второй машиной, немедленно всадила в дом снаряд — не особо целясь, лишь бы оглушить. Не вышло — дали и по танку — сразу двумя «фаустами». Тут повезло, сразу не пробило, танк успел сдать назад, его достало в двигатель третьим «фаустом» — вспыхнул…

Третий выстрел был из бокового дома — Грац успел довернуть башню, всадили «фугасный» под второй этаж. Застрекотал спаренный крупнокалиберный с бронетранспортера зенитчиков — трассеры вонзились в дым, поднявшийся после танкового снаряда, прошлись крупными разящими искрами по третьему этажу. К дому уже бросилась четверка панцирных саперов. Сейчас кончат немцев, там их вряд ли много…

…хуже с домом-«углом»…

… ударил оттуда уже по командирскому «ноль-второму» еще один «фауст», далековато — не попали, но в мостовую и близко…

…— Заднюю! — скомандовал Олег.

Тищенко уже был готов — «ноль-второй» дернулся назад, выходя из опасной зоны обстрела «фаустами».

— Фугажай! Грац, вторэтаж…

— Есть!

Лязг затвора.

— Тово!

— Онь!

Выстрел — снаряд задел левый фасад «угла», да больше-то уже почти ничего и не просматривается. Улица изгибается, получается, отошла-спряталась «тридцатьчетверка», но и цель заслонена.

Олег с нехорошим словом — исключительно шепотом, поскольку командиру не подобает… — откинул люк. Снизу уже лупили по броне саперы:

— Давай вперед! Наших вытащим, разведчиков!

— Куда вперед⁈ Я только высунусь, они же наготове, угол держат…

— Ссышь со страху, «мазута»⁈ А там наши…

Объяснять бесполезно. Танк успеет выползти, возможно, даже навести орудие — это если вообще, не в конкретное опасное окно, а просто в дом — большой, пусть и остроугольный, но четыре этажа, промахнуться сложно. Но в ответ неминуемо прилетит, а поскольку фаустников там несколько, то не одна дрянь вмажет, а больше.

— Лейтенант, я не могу. Толку не будет. Хоть трусом обзывай, хоть как, а машину терять не имею права. У меня другой в кармане нету.

— Ладно, а чего делать-то? Там и снайперы, наверное, побили уж нашу разведку. По дому напротив лупят — к окну не подойти, — сплюнул слегка остывший бронированный сапер.

Откуда били снайперы, и сколько их было, оставалось непонятным. Видимо, в доме-«угле» и засели. Простреливали улицу плотно, еще хорошо, что дым от горящих машин прикрывал. Саперы, ворвавшиеся в боковой дом, вернулись с раненым. Сам дом был уже чист, двух фаустников уничтожили, но не исключено, что кто-то заново туда может пробраться — все подвалы немцы соединили ходами, по крышам и чердакам тоже можно пройти. Собственно, так фрицы в дом-«угол» и вернулись — до этого продвигались же наши передовые штурмовые отряды беспрепятственно, боя здесь не было.

Танкисты из подбитой «тридцатьчетверки» успели отскочить от машины — двое раненых, один из них серьезно. Терсков отправил раненых на развернутый медпункт — хорошо, медиков и связь успели укрыть, жутко подумать, если бы тут еще и товарищ Варлам визжать и требовать начала.

— У разведчиков под бронетранспортером кто-то живой, сигналит, — сказал лейтенант-сапер.

— Не намекай. Понимаю, что нужно вытаскивать. Да и прорываться нужно, — пробурчал Олег. — Но как? Есть тут какое-то хорошее саперное решение?

— Пока оно неочевидно, — признал сапер. — Взорвать угол мы можем, но это времени потребует, и дом опять же, того… солидный.

К командирам подошел майор-смершевец:

— Застряли?

— Так точно.

— Решайте. Кричать и командовать не собираюсь, тут дело не по моей части. Но учтите — нам нужно работать, задание особой важности.

— Понимаем, учитываем. Но нам все же без дополнительных потерь пробиться нужно, а не всеми силами героически штурмовать.

— Наш героизм в ином, — на удивление спокойно признал майор. — Решайте. Не тороплю, не мешаю. Но жду.

Майор двинулся во временный отрядный тыл, а сапер вздохнул:

— Приличный мужик. Мог бы нас и херами… Ладно, что делать будем? Ты же у нас главная ударная сила.

— Угу. Но я же не авиатор. Подлететь и разбомбить не могу. Могу атаковать двумя машинами, под прикрытием зенитки. Вы с автоматами проскочите следом. С домом покончим. Но кто останется дальше прикрывать опергруппу, будет уже не совсем понятно.

Лейтенант-сапер согласно цыкнул зубом.

Олег прислушался к тишине у перекрестка — не стреляли, лишь потрескивала горящая машина, лопались в ней стекла, а танк, видимо, потух. С «тридцатьчетверками» такое случается, может, еще восстановить можно. Тьфу, что за мысли несвоевременные?

— Кстати, а вы как разведчиков у бронетранспортера разглядели? Тут же высунешься, мигом под снайпера попадешь. Из дома напротив?

— Не, там снайпера проходу не дают — от них слишком хорошо просматривается. И отчего этих гадов столько именно на нашем пути сгрудилось? Повоевать им негде? А перекресток сверху виден — вон с того чердака.

— Там же глухая стена вроде?

— Щели под крышей есть. Контрразведка нащупала. Она… оказывается, не только того. В смысле, и того, и опытная.

— Пошли сами глянем. Время терять никак нельзя.

Товарищи офицеры побежали к дому, вел уже освоившийся ефрейтор-сапер…

Что саперы отлично умели, так это мгновенно местность понимать и устраиваться. Нет, они вообще много чего умели, но уж это просто отлично. Офицеры торопливо поднимались по лестнице, перепрыгивая через разбросанные стулья, буфетные ящики, похрустывая сапогами по осколкам посуды…