Операция "Берег" (СИ) - Валин Юрий Павлович - Страница 145

— Обижаешь. Уже все четыре слова, а ругательств даже больше.

— Стоп! — Евгений смотрел на улыбающуюся былую начальницу. — Я что, лично и единолично должен был это решение принять?

— Такой вот момент, Жень. В некотором смысле я представляю, гм… третью темпоральную сторону.

— Да идите вы в жопу со своей временной и пространственной дипломатией, — с чувством заявил Земляков и полез из траншейки.

Немецкий бронеавтомобиль Sd Kfz 222 (не наш, а доездившийся)

[1] Явная путаница в отчетной документации. В Восточную Пруссию по железной дороге был переброшен 2-й дивизион бронекатеров Пиллавской военно-морской базы. Катера спустили на воду реки Прегель. В состав дивизиона входили «БК-158, '159», «202», «204», «205», «212», «213», «214», «308», «309», «310», «322», «325». Командовал дивизионом капитан 2 ранга М. Ф. Крохин. Катера «199» там не числилось, хотя малые речные бронекатера проекта 1125 определенно имелись.

[2] В ночь на 17 апреля парный дозор наших катеров находился на фарватере между Пайзе и Пиллау, но не заметил немецкие суда, эвакуировавшие с полуострова немецких танкистов. В защиту наших катерников можно сказать, что стоял туман, локаторов, да и вообще особых средств наблюдения и навигации, они не имели.

[3] Экипаж малого речного бронекатера проекта 1125 штатно насчитывал 10–12 человек (в зависимости от установленного вооружения). Но достаточно редко экипаж был полностью укомплектован.

[4] Документов по реальному бою, произошедшему утром 17 апреля 1945 года между нашими бронекатерами и немецким караваном, весьма немного, некоторые их детали кажутся странными и несколько противоречивыми. Но, видимо, нечто очень похожее в тот день произошло. Здесь изложен один из возможных вариантов событий.

[5] Немецкие быстроходные десантные баржи. Несмотря на название — серьезные, порой, чрезвычайно мощно вооруженные военные корабли кригсмарине. Весьма живучие и доставившие много проблем нашим морякам.

[6] (нем.) За фюрера и отечество!

[7] В источниках фигурирует цифры: потоплено две БДБ, три несамоходные баржи, 117 шлюпов, баркасов, рыбацких лодок и плотов, более 5 тысяч немцев. В плен взято 12 немецких офицеров. Видимо, это не совсем точные данные, но дающие общее представление о произошедшем.

[8] Наверное, это линия «К», в реальности пленных было меньше. Но повторимся — подробностей боя очень немного.

[9] С названиями в данной местности всё очень сложно. Населенный пункт Пайзе (в переводе «местность у леса»), рыбацкая деревушка Циммербуде (вдоль окраины которой в 1894–1901 годах был построен судоходный канал) и деревня Неплекен образуют некий географический треугольник вдоль выступа побережья. Поселения были объединены в одну церковную общину в 1901 году и в какой-то мере начали считаться единым населенным пунктом Пайзе, но при этом сохранили и собственные названия. Ныне всё это город Светлый.

[10] Название судов и кораблей, места их затопления не совсем точны.

[11] Легкий немецкий бронеавтомобиль Sd.Kfz. 222. Вес около 4,8 тонны, экипаж три человека, вооружение основной модификации — 20-мм пушка и пулемет МG-34. Существовало несколько модификаций радиомашин на этой же базе.

[12] Координаты изменены и зашифрованы, поскольку информация до сих пор не рассекречена.

[13] Скорее всего, это был «Дорнье Do-24» — многоцелевая летающая лодка. Выпускалась в вариантах морского спасателя, дальнего разведчика, разведчика-бомбардировщика и т.д. Максимальный взлетный вес около 16,2 тонны, крейсерская скорость 290–330 км/час, экипаж 5–6 человек. Имел вооружение, в спасательном варианте имел шесть коек и медицинское оборудование.

Глава 22

22. На берегу

17 апреля 1945 года

Берег Кёнигсбергского канала

11:03

…— Вот так сходу и подкатить? — уточнил Митрич.

— Почему нет? — Катерина легко вскочила на крыло броневика, переступила на броню выше. — Война кончается, перед нами маячит время переговоров.

— Порешат сразу.

— Это мы еще посмотрим. Да тут на болтовню минут пять осталось, до прилета штурмовых ангелов. В любом случае, не заскучаем. Ну?

— Я с вами.

— Митрич, нахрена оно тебе надо? — злобно вопросил втиснувшийся на водительское место Земляков — влезание в узкую люк-дверцу переводчику настроения явно не прибавило. — Хер его знает что происходит, тут хоть что-то твоя скрытная родственница понимает. Но ты там вообще не нужен.

— Не-не, я очень нужный, без меня нельзя, — печально усмехнулся Митрич, запрыгивая на броню.

Было слышно, как внутри Земляков буркнул по-немецки, явно выругался, причем грубо.

— Да вы что⁈ — опомнился водитель броневика, сдергивая с головы замасленный насквозь танкошлем. — Моя ж машина-то. Совесть поимейте!

— Перекури вон в траншее, — посоветовала Катерина. — Тебе после марша отдых положен.

— Да ты… — возмутился мехвод, но устроившийся на водительском сидении Земляков уже тронул бронированную машину с места, та нервно дернулась, едва не скинув сидящих на броне, и покатилась вниз по едва очевидной колее между берез и лип.

Из-за деревьев наперерез броневику метнулась невысокая, но прыткая фигура, с разгона запрыгнула на заднее крыло.

— Тима, ошалел⁈ — возмутилась Катерина. — Вот ты здесь определенно нафиг не нужен.

— Не имеешь права, — пропыхтел старшина. — У меня приказ. «Сопровождать безотлучно».

— Но не в этой же ситуации⁈ И вообще это устаревший приказ был, еще кёнигсбергский.

— Генерал не отменял.

— Твою ж… ладно, лезь внутрь, не маячь.

Броневик выкатился на открытую часть спуска.

— Так, обозначаемся, — спохватилась красавица-сквернословка, выхватывая из кармана чистенький носовой платок. — Винтовку давай.

Митрич скинул с плеча ремень винтовки, Катерина принялась привязывать на ствол «трехлинейки» платок. Шло так себе — броневик набрал скорость, раскачивало, сам Иванов кое-как упирался каблуком в закрепленную на броне лопату, придерживал контрразведчицу.

— Положено, вроде, на штык цеплять. Давай примкну.

— Да некогда уже. Мы и так глуповато выглядим.

Броневик катил уже вдоль берега, до барж и немцев было рукой подать. Оттуда смотрели, у солдат оружие нацелено, очередь беженцев-переселенцев у сходен заволновалась, заколыхалась, готовая рассыпаться. Но пока не бегут и не палят — уж очень странно и нагло броневик выкатился.

Митрич поднял ствол винтовки с привязанным светлым платком. Маловат белый флаг, но обозначает.

— Ничего, раз сразу не полоснули, разговор может и состояться, — пояснила с некоторым облегчением Мезина. — Тима, ты там затаись, стань еще поменьше, чем обычно, не высовывайся.

— Понял, — отрапортовал дисциплинированный старшина, завалившийся поглубже в тесные бронированные недра.

— Дурдом, — прокомментировал Земляков. — Тут еще и с тормозами…

— Да мы вообще без тормозов, это все знают, даже начальство. Дима, повыше парламентерский знак.

Эх, «Дима» — давненько так не называли. И пахнет от «родственницы» иными временами — чуть духами, а больше городом и чистотой. Хотя и кровью, порохом с бинтами, это тоже, куда без этого.

Митрич держал винтовку вертикально, платок развевался над головой. Чудные дела — неужели умирать под флажком из чистой ткани придется? Вот уж такого казуса никакое пророчество вообразить не могло.

Броневик шел мягко — под колесами плотный сырой песок. Немцы рядом — лица ошеломленные, злые, перепуганные, фрау жмутся среди солдат, на земле горка «лишних», брошенных пожитков. И стволов на гостей наставлено… десятки. Может, поначалу за свой, за фашистский броневик приняли, но сидящие на броне бойцы в однозначной форме одежды. Сам Иванов в комбинезоне — с трудом, но ещё можно спутать. А Катерина при параде — в форме, при погонах, на голове лихая пилотка с тыловой, вызывающе красной и яркой, звездочкой.