Карты нарративной практики. Введение в нарративную терапию - Уайт Майкл - Страница 15

Именно таким образом экстернализующие беседы открывают путь к развитию насыщенных историй. В других терапевтических беседах часто происходит то же самое, что и в моей работе с Сарой: именно понимание того, что жизнь оформляется под воздействием особых намерений, которые люди активно и произвольно принимают как собственные и реализуют в поступках, и того, чему в жизни люди придают ценность, обеспечивает отёчную точку входа в беседы пересочинения/восстановления авторской позиции. Это очень хорошо видно на примере моей работы с Вирджинией и её родителями.

М.: Вирджиния, ты сказала, что родительский надзор тебе не нравится, что он не помогает, а только вызывает досаду.

Вирджиния: Ага.

М.: Ты можешь немножко рассказать о том, почему тебе не нравится надзор?

Вирджиния: Почему мне не нравится надзор? Да он мне не просто не нравится — он мне не нужен.

М.: А почему он тебе не нужен?

Вирджиния: Я сама способна управлять своей жизнью.

М.: Так всегда было?

Вирджиния: Ну конечно, нет. Когда я была маленькая, так не было.

М.: Хорошо. А скажи, чем ты сейчас можешь управлять в своей жизни в большей степени, чем в детстве?

Вирджиния: Ну, в первую очередь я знаю теперь, как обеспечить себе безопасность, как защищать себя.

М.: Хорошо. Это меня наводит на две мысли. Первая — что есть определённые аспекты твоей жизни, которые для тебя очень ценны. А вторая — что ты кое-чему научилась, чтобы защищать себя и оставаться в безопасности. Я правильно понял?

Вирджиния: Ну, правильно, да, так и есть.

М.: А можно я задам несколько вопросов, которые помогут мне лучше понять эти достижения?

Вирджиния: Давайте.

По мере того как разворачивалась беседа, Вирджиния при помощи моих вопросов рассказала о том, что она сейчас ценит в жизни, что делает, чтобы обеспечить самозащиту и сохранение собственной безопасности. Верити и Рассел удивились, услышав это, слова дочери их успокоили. Рассказ Вирджинии оказался точкой входа в беседу пересочинения/восстановления авторской позиции, в которой эти достижения были описаны более насыщенно. В этой беседе некоторые темы жизни Вирджинии оказались связаны со значимыми темами жизни Верити и Рассела. В результате Вирджиния стала ещё более тщательно заботиться о собственной жизни и принимать дополнительные меры по сохранению личной безопасности. Подобное поведение послужило противоядием против тревоги, которая определяла отношение Верити и Рассела к дочери.

Защищая право вопроса «почему?» на существование, стремясь возродить его, я хочу отметить, что не ожидаю непосредственного, немедленного ответа на эти вопросы. В современной западной культуре считается само собой разумеющимся, что поступки суть проявление неких неотъемлемо внутренне присущих людям качеств или свойств. Такое «интернальное» понимание, описание на языке «внутренних характеристик» или «черт» заменило собой интенциональное (от англ. intent — «намерение») понимание, необходимое для того, чтобы бросить вызов негативным заключениям о жизни, сформировавшимся у людей. Чтобы люди смогли пересмотреть представление о себе, дать насыщенное описание истории, им необходимо описывать себя в терминах намерений, стремлений, ценностей, принципов, целей и пр. (так называемых «интенциональных категорий идентичности»). Когда человеческий поступок рассматривается как проявление сущности «я», определяющейся человеческой природой или её искажением), у людей редко появляется необходимость задумываться о собственной жизни, пытаться понять, какие именно события могли бы сказать им о том, что для них важно. Именно поэтому вопрос «почему?» может быть для человека совершенно незнакомым, и ответом на него будет «не знаю». В этом случае терапевтам следует оказать людям поддержку в их усилиях найти ответ, причём делать это так, чтобы они почувствовали и поняли, что сами обладают этими знаниями.

Поддержку можно оказывать по-разному. Я уже упомянул о важности того, чтобы перед вопросом «почему?» озвучивать человеку краткое содержание предыдущих этапов беседы, «краткий отчёт» об основных воздействиях и последствиях трудных ситуаций и проблем и об отношении людей к этим последствиям. Другая возможность состоит в том, чтобы предложить человеку больше рассказать об основных воздействиях проблем и тяжёлых ситуаций и об их оценке. Таким образом мы создадим более прочный фундамент для размышлений над вопросом «почему?».

Ещё одна возможность — рассказать о том, как другие люди отвечали на похожие вопросы: «Пару недель назад я встречался с одним человеком, который оказался в ситуации, сходной с вашей. И он был очень недоволен теми последствиями проблемы, которые имелись в его жизни. Эти последствия были похожи на то, о чем вы мне только что рассказали. Когда я спросил его о том, почему он так недоволен, он сказал... (нужное вписать). Это похоже на то, что вы могли бы ответить, или ваш ответ, возможно, был бы совершенно иным?» Подобный пересказ ответов других людей, как правило, создаёт клиентам основу для присвоения собственного знания, почему у них есть та или иная позиция по отношению к происходящему в жизни. Ответ другого человека даёт нашим клиентам возможность проанализировать сходства и отличия их собственной позиции.

Когда маленькие дети отвечают «я не знаю» на вопрос «почему?», можно поиграть с ними в «горячо-холодно». Братья, сестры, родители ребёнка предлагают свои догадки о том, почему ребёнка беспокоит то или иное событие, терапевт тоже может предложить свои, — и тогда можно поговорить с ребёнком о том, какие из этих догадок верны, и если таковые имеются, то как бы сам ребёнок мог сформулировать ответ. Если ребёнок заявляет, что ни одна догадка в цель не попала, можно расспросить его о том, откуда он это знает. Как правило, это помогает ребёнку озвучить свой собственный ответ на вопрос «почему?».

Карта определения позиции даёт основания для разметки экстернализующих бесед. Эта карта имплицитно присутствовала в моей ранней работе, и другие люди тоже обнаружили, что она полезна для практики. Я рекомендую использовать её для того, чтобы размечать ход разговора в рамках отработки навыка ведения экстернализующей беседы, и ниже привожу пример. Рисунки 1.1 и 1.2 представляют собой разметку первых двух встреч с Джеффри и его родителями, на рисунке 1.3 — разметка моей первой встречи с Сарой. На рисунке 1.4 — разметка моей первичной консультации с Вирджинией и её родителями.

Хотя карта представляет собой линейный отчёт о развитии бесед, в реальной практике линейное продвижение встречается редко. Прояснение ответов на одном уровне, в рамках одной категории вопросов может вызвать пересмотр, «расцвечивание» ответов в рамках другой категории. Например, в начале моего разговора со Спенсером и его родителями мы охарактеризовали энкопрез в конкретных и максимально близких к их опыту терминах. Затем мы коротко обсудили воздействие этой проблемы на жизни и взаимодействие членов семьи, и это стало основой для описания проблемы в терминах, характеризующих намерения Мистера Вредителя по отношению к жизни Спенсера и его будущему. Такое «челночное» движение обычно очень заметно на любом уровне в рамках любой категории вопросов.

3аключение

В этой главе представлен обзор экстернализующих бесед. В мои намерения не входило включить сюда все, что можно сказать о них, — этому надо посвящать отдельную книгу, а возможно, и не одну. Я хотел предоставить «живой» отчёт, рассказ о некоторых возможностях, связанных с подобными беседами, проиллюстрировав идеи, обсуждаемые в этой главе, примерами из реальной практики.