Владыка Нила - О'Бэньон Констанс - Страница 3

Девушка печально посмотрела на умирающего. Он всегда был для нее чудесным отцом – терпеливым и понимающим, никогда не повышавшим на нее голос, даже в раздражении, когда она совершала ошибки. Он позаботился, чтобы она получила хорошее образование, и привил любовь к чтению и письму. Они оба любили животных, которых дрессировали вместе, и Даная задумалась: что она будет делать без него?

– Я сделаю все, как ты просишь, отец! – заверила она старика. – Но знай, что мое сердце разрывается.

– Как и мое.

Она увидела, как он сжал зубы, и поняла, что он сильно страдает. Собрав все свои силы, девушка поклялась про себя, что не омрачит слезами последние минуты отца, проведенные с ним вместе.

– Я поеду к Урии в Александрию, как ты хочешь. Но что делать с Обсидианой и Тием? Я не могу их бросить.

– Твоя пантера и сокол оба умрут от горя, если их разлучить с тобой. – Старик замолчал, потому что острая боль пронзила его. Спустя мгновение он добавил: – Их перевозка тоже предусмотрена.

– Я боюсь, отец! – призналась Даная.

– Преодолей свой страх и неуверенность, доченька, оставь свою печаль! Поверь, я делаю так, как лучше. Я знаю, что в твоей душе скрыта большая сила, и она понадобится тебе, чтобы достойно встретить грядущее. Когда прибудешь в Александрию, обязательно выполни для меня кое-какие поручения.

– Все что угодно, отец!

– Тебе нужно доставить во дворец гепарда Джабата. Неделю назад прибыл гонец от молодого царя Птолемея – он требует экзотическую кошку, а Джабат достоин того, чтобы принадлежать царю. Когда отведешь зверя царю Птолемею, то не бери с него платы, а вручи как подарок.

– Как пожелаешь.

Старик нежно коснулся ее щеки.

– Дитя мое, я стараюсь обеспечить твое будущее. Я очень надеюсь, что царь Птолемей возьмет тебя под свое покровительство. – Он поморщился от боли. – Если Харик начнет чинить тебе препятствия, я полагаю, что царь вспомнит о твоей щедрости и поступит как друг. – Старик поморгал глазами, словно пытаясь вспомнить, что еще собирался сказать. – Я послал от твоего имени верховному жрецу Исиды Келилу шкуру белого тигра. Келил может стать весьма могущественным союзником, и он будет благосклонно относиться к тебе за этот редкий и ценный дар.

Даная знала, что и гепард, и шкура белого тигра – очень дорогие подарки.

– Я понимаю.

Мицерин попытался улыбнуться, но боль превратила улыбку в гримасу.

– Я надеюсь, что царь пожалует тебе мой титул. Хотя этот титул еще никогда не переходил к женщине, я говорил ему о твоем таланте всякий раз, как встречался с ним. Нет такого дикого зверя, которого ты не сумела бы приручить, если он никогда не пробовал сырого мяса. – Старик вздохнул и посмотрел ей в глаза. – Остерегайся тех, кто окружает молодого царя. Они коварны и способны на все.

– Ты хочешь сказать, что им не следует доверять?

– Ни в коем случае. Не знаю почему, но я всегда был уверен, что ты в родстве с царской семьей. Будь осторожна, когда будешь находиться рядом с ними.

Они с отцом были далеки от придворных интриг Александрии, но Даная изучала политическую жизнь Египта и обо всем имела собственное мнение.

– Не думаю, что члены царской семьи станут обращать на меня внимание.

– В данный момент за царя Птолемея сражаются значительные силы египтян, тогда как Клеопатру поддерживает всякий сброд. Хотя сейчас Птолемей всего лишь формальный правитель, окруженный продажными советниками, я надеюсь, что он одолеет всех этих людей и сумеет стать царем, который нам нужен. – Старик на мгновение закрыл глаза, но тотчас же снова посмотрел на девушку. – Мое тело подвело меня, но я не должен подвести тебя. И я надеюсь, что ты сумеешь обрести в царе друга.

Беспокойство и неуверенность испытывала Даная, потому что она ничего не знала о придворной жизни, даже не имела представления о том, как приблизиться и обратиться к царской особе. Но отец ее был мудрым человеком, и она привыкла всегда и во всем полагаться на него. Видя, что он сильно измучен и морщины на его осунувшемся лице углубились, она наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Спасибо тебе за прекрасную жизнь, которую ты мне подарил.

Старик коснулся ее щеки, и девушка едва не разрыдалась, заметив слезы в его глазах.

– Прощай, дитя моего сердца! – Затем он схватил ее за руку. – Никому не рассказывай того, что я сегодня тебе сообщил. Если что-то из этой истории достигнет ушей недостойных людей и те сумеют раскрыть тайну твоего рождения, они смогут использовать тебя для достижения своих неблаговидных целей. Будь осторожна! Не доверяй никому, кроме друзей, в которых ты уверена.

– Я буду осторожна, – обещала Даная. Отец закрыл глаза, задыхаясь. Грудь его тяжело поднималась и опускалась, старик с трудом втягивал воздух.

Спустя некоторое время вернулся Тоболт и дал ее отцу лекарство для облегчения боли.

Даная долго еще оставалась возле постели отца, тихо сторожа его сон. Ей многое нужно было обдумать, и от безрадостных мыслей у нее разрывалось сердце. Когда миновал полдень и тени незаметно начали вползать в комнату, она поцеловала отца в щеку и потихоньку вышла. Думать о том, как теперь сложится ее жизнь, было почти невыносимо, но она должна была выстоять.

Вскоре после полудня Даная направилась на тренировочную площадку. Она с раннего детства наблюдала за тем, как ее отец дрессирует диких животных. Когда она была совсем маленькой девочкой, ей не было и четырех лет, отец взял ее с собой в тренировочные вольеры и начал учить, как обращаться с животными. Каким далеким все это казалось теперь! Даная отперла клетку, где содержались обезьяны, и ее любимица Сада прыгнула к ней на руки. Захлебываясь слезами, Даная поцеловала обезьянку в голову и снова посадила в клетку. Отец всегда говорил девушке, что у нее природный дар приручать животных, и восхищался тем, как животные ее любят. Остановившись перед клеткой со львом, девушка просунула между прутьев руку и погладила жесткую гриву огромной кошки. Лев лизнул ее пальцы, и она печально улыбнулась, двигаясь дальше вдоль клеток. Она прощалась с каждым животным, отчетливо понимая, что больше уже никогда их не увидит.

Прощание оказалось мучительно тяжелым. Горько было расставаться со слугами, которых знала всю свою жизнь, с животными, которых любила и обучала, но больше всего с человеком, которого всегда считала своим отцом.

С печалью покинула Даная тренировочные вольеры и вернулась в дом. Завтра ей предстояло оставить его навсегда, и осознание этого разрывало ей сердце.

Рамтат стоял на носу боевого корабля Цезаря, прислушиваясь к равномерному рокоту барабанов, задававших темп гребцам. Он наблюдал, как корабль врезается в потемневшее море, с каждым ударом весел приближая его к Египту и к родному дому после долгих двух лет отсутствия, проведенных рядом с Юлием Цезарем. Но и дома его не ждал покой, на родине его бушевала война, разрывая страну на части. Он посмотрел на свои руки, вспоминая о мече, которым пришлось поработать, о врагах, которых он сразил. Рамтат безмерно устал от войны, но по возвращении домой ему снова предстояло взяться за меч.

Только Цезарь был в силах положить конец затянувшейся схватке между Клеопатрой и ее братом Птолемеем.