Грустный клоун (СИ) - Джелли Элли - Страница 7

После титров тяну Алину в кафешку, хотя она явно хотела домой, но мой дар убеждения снова работает. Странная она какая-то, как восковая, очень красивая, но безэмоциональная, я пытаюсь шутить, болтаю, а Андоленко только изредка кивает головой и медленно ковыряется вилкой в еде. По ощущениям, мой счет в три-ноль, сегодня откатился до три-два, а когда Алина совершенно внезапно опускает лицо в ладони и резко начинает плакать, счетчик и вовсе обнуляется.

— Ты чего? — смотрю на нее очень удивленно, а она только сопит и хрюкает, трясется в плечах и прячется под пальцами.

— Эй, красотка, что случилось? — я не знаю, как реагировать на женские слезы, из-за меня девчонки ни разу не плакали.

— Ничего, извини, — громко шмыгает носом, выныривает из под волос и начинает вытирать глаза салфетками.

— Да как ничего! Филадельфия настолько не вкусная?

Что-то мне подсказывает, что Алинку не устраивает моя компания, но я все еще пытаюсь шутить, чувствую себя при этом дико паршиво. Собирается и успокаивается она тоже подозрительно быстро, пьет воду, а потом смотрит на меня, как ни в чем не бывало.

— Гормоны, — заявляет виновато.

— Понял, — нервно сглатываю, — Жена друга вообще либо все время рыдала, либо заводилась с пол оборота и истерила. Ты как вообще, токсикоз есть?

Андоленко сразу хмурится, отодвигает стакан и скрещивает руки на груди.

— Хочешь поговорить о моей беременности?

— Почему нет? — я пожимаю плечами, — Какой у тебя срок?

— Одиннадцать недель, — говорит стальным голосом.

— Прикольно, уже наверно с пол ладошки, — я почему-то улыбаюсь и смотрю на свою маленькую культяпку, — И как он там у тебя помещается… А ты кого больше хочешь, мальчика или девочку?

Алина зажимается еще сильнее, глаза снова на мокром месте, а я не могу понять, что опять не так сказал.

— Имена придумала?

Жалею, что вовремя не заткнулся, потому что Миледи опять начинает плакать. Охрененное вышло свидание!

— Эй, — я тяну к ней руку через стол, накрываю ее ладонь своей, — У тебя что-то случилось?

— Конечно случилось, Костик! — я смотрю то на нее, то на людей за соседними столиками, которые с любопытством на нас таращатся, — У меня вообще все, что могло случилось!

— Так расскажи, говорю же, Игошин мастер выпутываться из задницы! — стараюсь придать себе уверенное выражение лица, хотя, на самом деле этот плач Ярославны не хило вырвал меня из колеи.

— Не из всего можно выпутаться…

— Ты что, кого-то убила? Даже если так, сейчас есть такая кислота, потом хрен, что докажут! А еще плавление автомобильных покрышек дает такую температуру…

Наконец-то! Улыбнулась, хоть и очень грустно.

— Так, Миледи, соберись и поведай великому Игошину свои проблемы! Я тебе гарантирую, что сразу придумаю им решения!

Теперь на нас смотрят вообще все столики данного заведения, потому что Андоленко громко сморкается в салфетку и обмахивает лицо руками.

— Давай! — я продолжаю настаивать и сверлю ее напряженным взглядом.

— Я просто не знаю с чего начать…

— От максимальной проблемы к несущественным, по убыванию! Я тебе сейчас все очень клево придумаю, вот увидишь! Какая у тебя самая главная проблема?

— Я беременна… — опять всхлипывает.

— Это вообще не проблема, это же счастье!

— Ага! Особенно без мужа, без денег, без жилья и работы, — говорит очень тревожно.

— Пф! — я комично морщусь, — это все твои проблемы или есть еще?

— Это самые главные!

— Милочка, наверно, в прошлой жизни ты была каким-то очень хорошим человеком, потому что в этой, ты вытащила счастливый лотерейный билет и встретила Костика Игошина! Во-первых, посмотри, как я хорош собой! Во-вторых, у меня есть квартира, в которой ты можешь жить и даже есть деньги. В-третьих, на работе мы прикроем все твои недочеты, так что можешь считать, что все твои трудности только что решились!

— Они совсем не решились, ты же совершенно посторонний мне человек! — глядит недоверчиво.

— Все люди изначально друг другу посторонние, — я остаюсь невозмутимым, — Слушай, Алин! Давай я тебе сразу обозначу свои намерения. Они серьезные, но давить на тебя я не буду, так что можешь расслабиться, приставать и домогаться я не планирую. Ты мне нравишься, но я прекрасно понимаю, что тебе сейчас не до меня, давай я буду тебе помогать, развлекать тебя, смешить, совершенно безвозмездно. А вот когда ты осознаешь, какой я на самом деле крутой, тогда и поговорим, что будем делать с этим дальше.

— Женишься на мне, чтобы не запятнать девичью честь? — говорит с иронией.

— С удовольствием! — отвечаю с восторгом.

— И будешь воспитывать чужого ребенка? — Андоленко все еще недоверчиво и хмуро на меня косится.

— Чужих детей не бывает, глупыха! — я подмигиваю Алинке и судя по ее виду, кажется, снова отыгрываю одно очко, — Дай мне шанс и я гарантирую, что ты не пожалеешь!

— Ничего не могу тебе обещать, — Алина протяжно вздыхает и тянется за стаканом.

Охренеть! Это же почти победа! Ничего не могу обещать, это даже не: отвали, брысь мелочь, ты что, чокнутый! Это грандиозный успех! Сто очков Гриффиндору и еще сотку лично Костику Игошину!

Дальше дела вообще идут отлично. Миледи смягчилась, как только принесли медовик, это надо обязательно запомнить. Алина немного расслабилась и даже начала более активно со мной разговаривать. Короче, это она умеет и улыбаться тоже умеет, видимо, мой белокурый ангел сейчас в диком стрессе, поэтому все время дергается и никнет. Оно и понятно! Ситуация у нее так себе. Но ничего, все исправимо!

Мое настроение поднялось, я был уверен, что провальный вечер спасен, но радовался рано. Новая проблема ждала Игошина практически у самого выхода из кафетерия, ближе к эскалатору. Я опять трещал без умолку, хотел развеселить мою принцессу, но быстро замолк, когда увидел впереди троих гопников, вертящихся у лестницы. У меня на таких хорошо наметан глаз, такие шакалы очень часто меня гоняли, мне знаком и этот конченый, звериный взгляд и гаденькие улыбки. Поэтому, проходя мимо них моя спина похолодела, а по телу забегали мурашки. Черти обязательно должны что-то сказать, они в общем-то, для того и тусуются в развлекательных центрах, чтобы нарываться и комментировать происходящее. Но сегодня прилетело не только мне, как только мы с Андоленко ступили на первую ступеньку и поехали вниз, вслед сразу же посыпались поганые смешки.

— Вау, гляди какая жопа!

— Эй, красотка, бросай сестренку, давай я тебя на своем болте покатаю!

Алина снова дергается, а я молча стискиваю челюсти и чувствую себя дерьмом. Вот, что ты за мужик, Игошин, если не можешь постоять за женщину! Еще и беременную!

— Ну и хер с тобой, криволапая! — мерзкий хохот стоит в моих ушах.

Я не знаю, как смотреть ей в глаза. Ну что я сделаю? Один мелкий против троих безбашенных. Леха бы обязательно полез драться, даже против пятерых, он отбитый, точно бы знал, что огребни, но никогда бы не позволил никому оскорбить Машку. А я какое-то трусливое чучело… Но, тем не менее, я все еще Игошин.

Как только сходим с движущейся лестницы и заворачиваем налево, к следующему пролету, мой взгляд натыкается на охранника, тяну Андоленко за рукав и подруливаю к мужику в форме.

— Здорова, отец! — говорю важно, — А ты чего прохлаждаешься? У тебя там на четвертом какая-то гопота травку по карманам распахивает и ничего не стесняется, а тут женщины и дети. Ты бы копов вызвал, пусть обшманают по полной.

— Где? — удивленно таращится мужик.

— Да вон там! — киваю башкой на эскалатор.

— Тот, который в черной шапке, какой-то пакетик в трусы засовывал, — Алина невинно хлопает глазами. Ай, да врушка! Мое почтение!

Смотрю на нее совершенно восхищенно и думаю о том, что если бы сейчас был в шляпе, обязательно бы ее перед ней снял.

— Принял! Сергеич, ты тут? Дуй-ка на четвертый, — мужик говорит в рацию, а мы переглядываемся и, ни говоря друг другу ни слова, быстренько сматываемся.