Терапевтическая проза. Ирвин Ялом. Комплект из 5 книг - Ялом Ирвин - Страница 67

«Отличный учитель, нечего сказать, – отозвался Пол. – И где он сейчас?»

«На прекрасном Карибском пляже», – хотел сказать Эрнест, но сдержался и произнес: «Не такое уж он чудовище. Он кое в чем разбирался. Но с этой пациенткой – мне будет удобнее говорить о ней, если я дам ей какое-нибудь имя, скажем, Мэри, – так вот, с Мэри все очень серьезно. Я действительно хочу быть с ней абсолютно честным, и, кажется, мне это удается. У нас довольно аутентичные отношения. И объятия – это лишь один из аспектов этих отношений, не такое уж это большое дело. Эта женщина не испытывает недостатка в прикосновениях, так что прикосновение есть лишь символ заботы. Поверь мне, это объятие агапэ, а не страсти».

«Эрнест, я верю тебе. Я знаю, что эти объятия значат для тебя именно это. Но для нее? Что они значат для нее?»

«Я отвечу тебе историей, которую я слышал на прошлой неделе. Обсуждалась природа терапевтической связи. Рассказчик описывал кошмар, который приснился одной из его пациенток перед окончанием терапии. Ей снилось, что они с терапевтом отправились на конференцию и остановились в одном отеле. В какой-то момент терапевт предложил ей занять смежный номер, чтобы они могли провести ночь вместе. Она подходит к стойке и снимает этот номер. Чуть позже терапевт говорит ей, что это была не самая хорошая идея. Так что она опять подходит к стойке и просит оставить ее в прежнем номере. Но уже поздно. Все ее вещи уже перенесли в новый номер. И она обнаруживает, что этот новый номер значительно лучше предыдущего – он больше, располагается на несколько этажей выше, из окон открывается прекрасный вид. Даже с точки зрения нумерологии номер 929 более благоприятен».

«Отлично, отлично. Я понял, – перебил его Пол. – Надежда на сексуальные отношения производит в пациенте значимые позитивные изменения – новый номер лучше. Даже когда оказывается, что надежда на секс была лишь иллюзией, перемены остаются – она не может вернуться в прежнее состояние, как не может и вернуться в старый номер».

«Именно так. Это и есть мой ответ. Это – ключ к моей стратегии работы с Мэри».

Несколько минут они шли молча, потом Пол сказал: «Когда я учился на медицинском факультете в Гарварде, у нас был замечательный преподаватель, Элвин Семрад, и он говорил что-то подобное… что некоторым пациентам идет на пользу, даже необходимо некоторое сексуальное напряжение в отношениях с терапевтом. Как бы то ни было, для тебя это слишком рискованная стратегия, Эрнест. Надеюсь, ты хорошо себя обезопасил. Она привлекательна?»

«Очень! Не совсем в моем вкусе, но она, без всякого сомнения, очень ухоженная».

«А ты не можешь ошибаться в ней? Может быть так, что она запала на тебя? Может, она опять хочет завести терапевта-любовника?»

«Да, это так. Но я хочу использовать это для достижения терапевтических целей. Поверь мне. И поверь, что эти объятия не носят сексуальный характер. Это простая фамильярность».

Они остановились перед книжным магазином «Tower». «Вот мы и пришли», – сказал Эрнест.

«У нас еще есть время. Эрнест, прежде чем ты пойдешь туда, позволь мне задать тебе еще один вопрос. Скажи мне честно: эти дружеские объятия с Мэри доставляют тебе удовольствие?»

Эрнест молчал.

«Признайся мне, Эрнест».

«Да, мне нравится обнимать ее. Мне очень нравится эта женщина. Она пользуется невероятными духами. Если бы мне это не нравилось, я бы не делал этого!»

«Да? Интересное замечание. Я-то думал, что ты позволяешь пациентке такую фамильярность ради нее, для ее блага».

«Это так. Но если бы мне это не нравилось, она бы почувствовала это, и жест потерял бы свою аутентичность».

«Да вы ведете себя словно фетишисты какие-то!»

«Пол, речь идет о мимолетном дружеском объятии. Я держу ситуацию под контролем».

«Держи себя в руках, Эрнест. Иначе твое членство в Государственном комитете по этике будет до неприличия кратковременным. Когда у вас, кстати, собрание? Давай встретимся и пообедаем».

«Через две недели. Я слышал, тут открылся новый ресторан камбоджийской кухни».

«Нет уж, теперь моя очередь выбирать. Доверься мне, я знаю, чем тебя угостить. Я готовлю тебе большой вегетарианский сюрприз!»

Глава 14

Следующим вечером Кэрол позвонила Эрнесту домой, сказала, что ей очень страшно и что ей необходим срочный, незапланированный сеанс. Эрнест долго разговаривал с ней, назначил ей сеанс на следующее утро и предложил позвонить в круглосуточную аптеку и оставить на ее имя рецепт на успокоительное.

Сидя в приемной, Кэрол просматривала свои заметки с последнего сеанса.

…сказал, что я привлекательная, очень привлекательная женщина… дал мне свой домашний телефон, говорит, что я могу звонить ему… задавал много вопросов относительно моей сексуальной жизни… откровенно рассказывает о своей личной жизни, о смерти жены, свиданиях с другими женщинами, холостяцкой жизни… обнял меня в конце сеанса – дольше, чем в последний раз… говорит, что ему нравится, что меня посещают сексуальные фантазии с его участием, сеанс затягивается на десять минут… удивительно неловко себя чувствует, принимая мои деньги.

«Да, – подумала Кэрол, – все идет хорошо». Вставив микрокассету в миниатюрный диктофон, она спрятала его в соломенную сумку, которую купила специально для этого. Она вошла в кабинет Эрнеста, с наслаждением осознавая, что ловушки расставлены, что каждое слово, любое отступление от правил останется на пленке.

Эрнест заметил, что за ночь Кэрол успокоилась, и бросил все силы на понимание причин приступа паники. Как скоро стало ясно, он и его пациентка имели разные мнения на этот счет. Эрнест предполагал, что тревожность Каролин была вызвана прошлым сеансом. Она же в свою очередь утверждала, что сексуальное возбуждение и фрустрация буквально разрывали ее на части, и продолжила попытки вывести его на разговор о возможности сексуальной разрядки.

Эрнест более систематизированно подошел к изучению ее сексуальной жизни и узнал даже больше, чем хотел. Она в красочных подробностях расписывала сексуальные фантазии, в которых ему отводилась ведущая роль. Без тени смущения она рассказывала, в какое возбуждение приходила, когда представляла, как расстегивает его рубашку, встает на колени перед его креслом – прямо в этом кабинете – и расстегивает «молнию» на его брюках, а потом берет губами его плоть. Ей нравилось представлять, как она доводит его практически до оргазма, но потом замедляет темп, ждет, когда он расслабится, и начинает все заново. Она сказала, что этого было достаточно, чтобы довести ее до оргазма, когда она мастурбировала. Если же нет, она продолжала фантазировать о том, как стаскивает его на пол, он задирает ее юбку, торопливо сдвигает в сторону трусики и входит в нее. Эрнест внимательно слушал ее, стараясь не совершать лишних движений.

«Но мастурбация, – продолжала Кэрол, – никогда не доставляет мне настоящего удовлетворения. Мне кажется, в какой-то мере из-за стыда, который я испытываю. Я никогда ни с кем не делилась этим – ни с мужчиной, ни с женщиной, разве что пару раз говорила об этом с Ральфом. Проблема в том, что я никогда не получаю полноценного оргазма и чувствую лишь множественные спазмы, в результате чего остаюсь в состоянии крайнего возбуждения. Я думаю, что проблема в том, как я мастурбирую. Не могли бы вы мне что-нибудь порекомендовать в этой связи?»

Услышав этот вопрос, Эрнест вспыхнул. Он уже начал привыкать к тому, как непринужденно она говорит о сексе. На самом деле он восхищался ее способностью обсуждать свою сексуальную жизнь. Например, она рассказывала, как раньше снимала мужчин в барах, когда путешествовала или когда злилась на мужа. Казалось, что это было так легко, так естественно для нее. Он вспоминал, сколько часов он провел в барах для одиноких или на вечеринках в бесплодной агонии. Он провел год в Чикаго, когда был интерном. Почему, ну почему, думал Эрнест, я не встретился с Каролин, когда она прочесывала чикагские бары?