Страшная тайна - Марвуд Алекс - Страница 3

Глава 1

Он ждет, пока она натягивает платье, и помогает с молнией. В серой предрассветной дымке она кажется поблекшей, светлые волосы отливают скорее латунью, чем золотом, лоб поблескивает от чрезмерного количества косметических вмешательств. И все же, и все же… это лучше, чем только что рванувшая от них по газонам женщина на десять лет моложе нее. Внезапно Шон ощутил тяжесть каждого из своих пятидесяти годов. «Через несколько часов меня ждет адское похмелье, – думает он. – И готов поспорить, что Клэр не закроет на произошедшее глаза просто потому, что у меня день рождения».

– Черт, – бормочет Линда. – Черт, черт, черт, черт, черт.

Он отрешенно протягивает руку и касается ее шеи. Мышцы твердые, как камень. Он уверен, что десять минут назад Линда была полностью расслаблена. Клэр всегда все портит.

– Все будет в порядке, – говорит Шон.

Линда поворачивается к нему, прищурившись, но все так же без единой морщинки на блестящем лбу.

– Как все может быть в порядке, Шон? Давай, расскажи мне. Думаешь, она это проглотит? Безропотно проигнорирует? Да она будет на пороге у своих адвокатов еще до начала их рабочего дня! Тебе лучше перечитать свой брачный контракт и помолиться, чтобы он был безупречным.

Шон садится на ближайший шезлонг.

– Может, так будет лучше, – задумчиво произносит он.

– Лучше для кого? – огрызается она.

– Для… Ну ладно, это изначально было проигрышным мероприятием. Я даже не могу вспомнить, почему женился на ней. Жаль только детей, вот и все. Они заслуживают лучшего. И, знаешь, если все всплывет, ты и я…

Она изумленно открывает рот.

– Ты и я что?!

Он удивленно смотрит на нее.

– Я думал…

– Что? Что мы какие-то Ромео и Джульетта среднего возраста? Правда?

– Нет, конечно, нет. – Он издает короткий смешок, призванный спасти его гордость. – Не Ромео и Джульетта, разумеется, но…

– Господи боже, я замужем, Шон! – говорит она.

– Ну, вообще-то не совсем. Как и я, – отвечает он и пробует улыбнуться своей специальной улыбкой нашкодившего юнца.

Полный презрения взгляд, которым она его одаривает, выразительнее любых слов.

– Хорошо, по крайней мере, свое место я уяснил, – говорит он.

– О, прекращай давить на жалость. Со мной это не сработает. Давай, собирайся. Нам лучше вернуться. Я должна добраться до своего законного мужа и отца моих детей до того, как это сделает она.

Она наклоняется за золотой римской сандалией, утерянной в пылу страсти и теперь лежащей у каменной вазы, где пышным облаком цветет лобелия. Эта сандалия полностью совпадает по цвету с кружевом ее платья. Шона всегда поражает то количество времени и усилий, которые женщины прикладывают, добиваясь такого эффекта, курсируя из магазина в магазин, крутясь перед зеркалами в полный рост и хмурясь так, будто от их решений зависит судьба всей вселенной. Какая-то его часть восхищается этим (что логично, иначе его не тянуло бы к таким женщинам), но с возрастом ему все больше по душе простота, более приземленные существа, ставящие его, мужчину, выше всяких побрякушек.

– Твою мать, порвалась, – говорит она и скорбно смотрит на полоску позолоченной кожи, бесполезно мотающуюся во влажном воздухе. – Пятьсот фунтов, черт побери.

– С днем рождения, милый Шон, – задумчиво говорит он.

– Господи боже, какие же вы, мужики…

Она стягивает вторую сандалию и устремляется вперед, проходя там, где всего несколько минут назад шла Клэр. Шон вздыхает и идет за ней.

– Не надо меня преследовать, иди прогуляйся или еще что, – шипит она через плечо. – Нам не стоит идти вместе. Может, я опережу ее, если буду одна.

«Очень в этом сомневаюсь», – думает он.

– А в этом есть смысл?

– Есть! И вообще, может, твоему браку и конец, но это не значит, что мой должен закончиться вместе с ним. Иди!

Она указывает направо, на спуск, ведущий к воротам и дороге до переправы. Шон пожимает плечами и сваливает.

«Может, оно и к лучшему, – думает он, вышагивая в сырой от росы рубашке. Прядь густых песочных волос, которыми он так гордится, вырвалась на свободу из-под слоя геля и лезет в глаза. – Не то чтобы я этим гордился, но лучше мы расстанемся, потому что я плохой парень, а не потому что она злая. А она злая. Не понимаю, как я мог не замечать этого до того, как стало слишком поздно».

– Старина Шон, пора перестать думать членом, – говорит он вслух тишине вокруг.

Впрочем, это никогда и не окупалось. Такие женщины могут поддерживать показуху лишь до поры до времени. Как только у них на руках оказывается свидетельство о браке, минеты прекращаются и настает время головных болей.

«Господи, – думает он, – меня даже не порадовали в честь дня рождения, а ведь это юбилей! Ведь можно было надеяться, что она хотя бы сегодня постарается. Неудивительно, что приходится искать приключения на стороне».

В беседке полно следов вечеринки. Забытые бокалы на столе, три бутылки из-под дорогущего шампанского стоят рядком сбоку от дивана. В пепельнице – наполовину выкуренная сигара. Он берет ее и раскуривает на ходу, чтобы хоть она составила ему компанию. Он чувствует себя грязным, но грязь созвучна его текущему настроению.

Он решает пойти посмотреть на процесс стройки в Сивингсе. Даже в такой ситуации Шон не может отказать себе в удовольствии заглянуть на стройку, а его отношения с поляками, которые там работают, до этого были недостаточно тесными, чтобы как следует там все рассмотреть. Он выскальзывает за ворота Харбор-Вью и торопится скрыться в тени экскаватора, припаркованного на общей подъездной аллее. Хоть он и не делает ничего противозаконного (подумаешь, маленькое вторжение в частную собственность), ему не очень хочется, чтобы его видели тут в пять утра. Это точно вызовет вопросы, на которые будет трудно ответить.

Небольшой подъемник припаркован сбоку от экскаватора; длинная цепь, заканчивающаяся паукоподобной конструкцией, уже раскручена и свешивается, готовая подцепить вкладыш для бассейна. Купол вкладыша поставлен дном вверх для защиты от дождя, который так и не начался. Шон карабкается вверх в своих дорогих туфлях, чтобы изучить всю конструкцию; кожаные подошвы скользят по песчаной почве. Выглядит вкладыш добротно, хотя плексиглас, из которого он сделан, гораздо толще и тяжелее нужного. «Типичный любительский проект», – отмечает он в том приподнятом состоянии, которое бывает, когда осуждаешь чужую работу. Вкладыш бассейна в Харбор-Вью вполовину тоньше и примерно во столько же раз дешевле, и для его монтажа не потребовалось все это дорогостоящее оборудование – только восемь здоровенных работяг и много ругани. Он стучит по куполу, и в ответ слышится приятный резонирующий звук.