Очерки по истории русской церковной смуты - Краснов-Левитин Анатолий Эммануилович - Страница 179

Таинство — это не действие икс-лучей, незримая химическая реакция это субъективно-моральное слияние, динамизация индивидуума общинностью. Когда в древности совершалась литургия, священнослужитель слился перед лицом всей церкви и со всею церковью, вся церковь полыхала молитвой. Литургия была раздуванием общемолитвенного пламени. дто был сплошной молитвенный костер. Вот это слияние душ и сердец, однотонность их настроения и есть таинство. Теперь же, когда у нас поп, спрятавшись за кулисы, мымрит только для себя и свое, а верующие стоят вдали, не втягиваясь в совместную с ним молитву и только чешут затылки, где это интимное слияние, таинство? Здесь таинства нет никакого. Вы приходите в церковь, как в аптеку, и предъявляете требование на дозу лекарства. Вам попы говорят: подождите и займитесь чем-нибудь, попойте концерты, пока мы вам приготовим. Через некоторое время открывают свой потаенный кабинет и говорят: пожалуйте, кушайте да хвалите. Прав проф. Экземплярский, когда говорит, что в этом пункте произошло существенное извращение евхаристического момента. И можно поставить вопрос: в тихоновских церквах совершается ли в такой обстановке таинство? СЦВ вынес престол и стал вовлекать верующих в общее литургическое делание, поднимая их общее воодушевление, вызывая их активное участие. Попы — ремесленники и механики — завопили, и пошла травля. Между тем соборный храм, в котором совершал службу святой Василий Великий в Кесарии, и теперь стоит без всякого иконостаса с открытым алтарем, и вы знаете, что Василий Великий первый стал применять занавески, отделявшие алтарь от храма, когда заметил, что его клирики-то ведут себя рассеянно, заглядываясь назад. Церковь великомученицы Екатерины на Синайском полуострове до сих пор хранит устройство открытого алтаря, даже без отделяющей решетки. Церковь св. ап. Марка в Венеции, сохраняя греческий стиль, имеет иконостас из плетеной решетки. Наш семиярусный иконостас — специально русское изобретение и стал входить в архитектуру храмов с XVII века. Вся христианская древность, вся пламенность, присущая молитвам великих святителей-литургистов, велась в обстановке открытых алтарей. Алтарь — это возвышенное место, не доступное для мирян, но открытое для взоров всех. Посмотрите на сектантов всех толков. Никто не устраивает в своих молельнях скворешников. Все католичество, вся реформация держит алтари отгороженными, но открытыми. Вот этих два наших приобретения: русский язык и открытый алтарь, представляют два наших разительных отличия от старого церковного уклада. Они так претят Тихону, то есть поповству, что он рад, чтобы такие церкви проваливались, чем богослужение будет совершаться понятно и открыто-назидательно.

Когда из предсоборного совещания ко мне зашел один священник и я стал объяснять ему смысл наших реформ, он в недовольстве сказал: помилуйте, разве можно ставить у верующих на виду священника? Ведь священник часто приходит в храм усталый, ему не выстоять, надо и поси деть. Да, говорю я, здесь, в Москве, дьяконы не только сидят, но и чай пьют в алтаре.

Прежде чем вынести престол из закрытого алтаря, я раза три-четьтыре совершил литургию на солее — на выносном столе, а потом спрашивал своих общинников: ну, теперь я опять спрячусь в алтарь? Они мне говорят: ну, нет, мы вас не пустим. Ни один священник не выразил никогда своего одобрения, а миряне назад в загородку не пускают. На предсобор-ном совещании, когда зашла речь о богослужебных реформах, епископ Иосиф с Украины сказал: на Украине во многих церквах миряне требуют чтобы священники выносили престолы и совершали службу открыто — довольно играть в прятки. Под влиянием этого было впопыхах постановлено разрешить совершение литургии на выносных престолах там, где этого пожелают верующие. Протоиерей из Ленинграда о. Боярский категорически потребовал: дайте нам русский язык богослужения, если не дадите, мы от вас отойдем. Под влиянием этой угрозы постановили: разрешить переход на русский язык. Но эти требования, в которых отражался голос мирян, продержались только несколько часов. Вечером постановили, а наутро перерешили и отменили, отложили до будущего Собора… Когда попам понадобились жены, то это без Собора, подай сейчас, а когда верующие попросили того, что их души наполняет отрадой, то попы притиснутые сначала им сказали: нате вам, а потом, под шумок, эту подачку назад отобрали.

Итак, ни одно улучшение, ни одно нововведение, полезное для веру ющих, не может пройти, не преодолевши поповских баррикад. СЦВ, вводя эти реформы, нигде не действует напором и насилием. В районе Влади мирской губернии, во всех десяти храмах, нигде престолы не вынесены, и епископ Василий совершает службу так, как я совершал на первых порах в тихоновских храмах, — выходя на солею и прочитывая все молитвы здесь, перед народом.

Когда СЦВ пошел по линии освежения религиозного молитвенного чувства, то в практике частных служб он наткнулся также на затверждение и на улетучивание смысла, как в общелитургическом укладе. Нами изменены и переделаны чины крещения, бракосочетания. Псалом 103 изображает картину миробытия, величие Божие, открывающееся в космосе. Псалмопевец изображает морскую ширь и говорит: раскинулось море пространное великое, там плавают корабли, там кит на воде играет! Грек перевел последнее место так: там змей ругается. Из кита стал змей, из игры — ругань. Попам на руку. Какой же этот — змей в воде? Конечно, решили, сатана. Гони его из воды. И все крещение построено на этом. Выгоняют отчитыванием чертей на просушку, а потом в этой дистиллированной воде ребенка купают. Мы вложили совсем новый смысл и содержание в крещение, нашему, крещение — согласно заповеди Христа, есть возведение новорожденного существа в небесное гражданство, опробирование его вечною ценностью и ограждение его жизни от посягательства и истребления. Перед началом заседания о. К.Смирнов, обмениваясь со мною мыслями насчет чинопоследования при венчании, сказал: обыкновенно на свадьбах не мо-лятся ни жених с невестой, ни присутствующие. А я ответил, что там и молиться не о чем. Прочтите внимательно чин нашего венчания и вы увиди-что там все вертится около физиологического акта и весь чин больше подходит к животным, чем к людям. Все содержание молитв обращено на воспевание физического момента воспроизведения. Мы это бросили и вложили другое содержание, сосредоточили внимание на психологическом и моральном моменте, на укреплении нравственной спайки брачующихся, ибо в этом суть таинства. И когда епископ Василий венчает у себя по нашему чину, то окружные крестьяне говорят своим батям — венчайте нас так, как венчают в Ворогове.

Но особенно кличку «сумасшедшего» заслужил епископ Антонин за изменение техники преподания причастия. Неверующие указывают нам на антигигиеничность причащения всех из одной ложечки. Чтобы освободить церковную практику от этого упрека, я стал причащать по примеру того, как на преждеосвященной литургии, как и доселе причащают у яковитов или у нас, при причащении больных. Вещество таинства твердое, предварительно напоенное жидким, берется щипчиками и кладется в руку причастнику. Изоляция полная. Введенский негодует: Антонин с ума сошел, он извращает понятие о таинстве, он допускает возможность заразы через причастие! Сколько угодно! История знает факты, когда травили, посыпая яду в евхаристию. Тайны Христовы — не обладают бактерицидными свойствами, иначе ими было бы можно торговать, как универсальным лекарством. Таинство совершается в духе, а не в физических клеточках тела. И если вы нальете в чаши сулемы и выпьете, то, конечно, помрете. Мы кушаем ложкой, а китайцы — палочками. Важно положить питательный продукт в рот, а то каким способом — это дело второстепенное.

Поповская придирчивость в том и состоит, что существенное затеняет, а хватаются за второстепенное. Вся суть по-ихнему в ложечке, других способов нет, и если вы, скажем, обойдетесь и без ложечки, и без щипцов, а просто руками, то это по-поповскому будет недействительно. Один сибирский архиерей рассказывал мне, как он преодолевал страх заразы от причастия в колонии прокаженных. Он привозил с собой столько деревянных ложечек, сколько предполагалось причастников, и каждого причащал отдельною ложечкой. Так что у него одна и та же ложечка не возвращалась вторично в чашу. И я чувствую, что у нас этот страх заражения должен бьгть так или иначе преодолен. Мы не утверждаем, как содацы, физического действия таинства. В таинстве исповеди мы отбросили неправославный Момент единоличного разрешения кающегося священником, перешедший к Нам через требник Петра Могилы из католичества, и совершили его в третьем, соборном, лице. Это меняет позицию духовника. Вот, в общем, те очищения обряда, которые нами были проведены доселе. Но мы не намерены на этом останавливаться. Наше дальнейшее задание — ослаблять значение внешней обрядности выдвижением внутреннего содержания в смысле священнодействий. Это особенно нужно для обрядоверной деревни. Надо переходить от всего механического, от всего громоздкого, подавляющего, действующего на фантазию и подавляющего мозги и сердце. Вот дальнейший путь реформизма СЦВ. Мы пересмотрим весь требник, перетрясем смысл его чинопоследований и вместо отжившего, одряхлевшего вложим новый смысл, более содержательный, чем простой, натуралистический. На очереди пересмотр содержания таинства священства, ибо до очевидности ясно что живоцерковническая теория неизгладимости благодати, трактующая о физической неутрачиваемости прав священнодействия, несмотря ни на какое нравственное бесстыдство и преступность, содержит в себе разложение и гибель священства. В общем, мы видим одно: физикацию таинств поповством, и реформизм должен пойти по линии возвращения таинствам, согласно их природе, одухотворения и морализации».