Не ДРД единой (СИ) - Видум Инди - Страница 6

— Моя подопечная получила сильные повреждения, — холодно заявила Грабина, пресекая дальнейшие попытки убеждения Фурсовой в том, что именно Андрюша Шмаков, на самом деле, лицо пострадавшее. — Ей потребовалось дорогостоящее лечение. Одно только зелье регенерации сколько стоит. Кстати, вы компенсировали его стоимость Песцову? Не забудьте. Именно действия этого молодого человека привели к тому, что Мария не потеряла зрение.

— Там была безобидная водичка.

— Разумеется. Именно это и покажет анализ, — согласилась Грабина. — Вскоре результаты будут у нас на руках и послужат доказательством в суде.

— Мы бы хотели разойтись по примирению сторон, — прямо сказал адвокат. — Андрей Шмаков — излишне эмоциональный молодой человек, сломавшийся под грузом неприятностей, которые на него обрушились в последние дни. Он не осознавал себя и был в состоянии аффекта после оскорбления.

— Аффекта? Скорее невоспитанности и вседозволенности. Копию записи я отправлю юристам клана, как только будет бумага с результатом анализа…

Голос Грабиной был столь выразителен, что, даже не видя ее лица, я понял: она всячески намекала, что миром решить они не против, если предложат откупные достаточных размеров. Понял это и присланный юрист.

Дальше пошла беззастенчивая торговля, поскольку представитель Шмаковых прекрасно понимал, что после сообщения юристам клана Живетьевых, Шмаковы останутся без штанов, то есть потеряют очень и очень много. А Грабина с Фурсовой понимали, что при вмешательстве сверху они получат они лишь малую часть выплат, причем только вторая. А первая получит что-то, только если не станет сообщать начальству. В противном случае ее ждет одна лишь устная благодарность, и то не факт — очень уж занята была Арина Ивановна в последнее время. Ей точно было не до мелких разборок, где была задействована второстепенная представительница второстепенного рода, входящего в ее клан.

Наконец сумма была согласована, и попытка часть из нее заплатить алхимией провалилась, поскольку Грабина тоже оказалась в курсе особенностей шмаковских зелий и предпочитала с ними не связываться. После подписания документов юрист убыл и девушки наконец засобирались домой, не переставая обмениваться впечатлениями об удачно проведенной сделке. Фурсова уже совсем отошла от ужасного происшествия и вовсю радовалась жизни.

Я глянул на часы: пришло время ехать на Полигон, а Олега до сих пор не было. Пришлось ему звонить и напоминать.

— Совсем забыл, — с огорчением сказал он, прикрыл телефон рукой и сказал кому-то: «Одну минуту, выйду для важного разговора», через пару секунд хлопнула дверь, и он продолжил: — Я опять у Лихолетова, сам понимаешь, от него проблематично вырваться. Мы уже почти все согласовали, остались мелочи, но с этими мелочами он мне мозги чайной ложечкой выедает. Слушай, поезжай без меня, а? А я тебя оттуда заберу — мы как раз должны закончить согласовывать, там всего ничего осталось, а иначе мне завтра придется опять с ним встречаться.

Пришлось срочно вызывать такси и ехать одному. Посещение Полигона я не мог пропустить не только потому, что это важная часть тренировочного процесса, но и потому, что мое поведение не должно вызывать никаких подозрений.

Ни Шелагин, ни Греков в Верейск не вернулись, поэтому очередной разговор меня не ждал, только тренировка, на которой я отрабатывал новые и старые навыки, повышая мастерство. Мне даже показалось, что в этот раз отпущенное время закончилось слишком быстро, я бы не отказался позаниматься еще. Но дела, дела…

Выйдя из зала, я позвонил дяде. Оказалось, он еще беседовал с Лихолетовым, но пообещал немедленно выехать и попросил его подождать.

Я проверил все свои метки, возвращения ключевых фигур не зафиксировал. До Грабиной я не дотягивался, поэтому решил проверить Владика. Тот сидел в своем училище и с кем-то разговаривал:

— … потому что важна только сила, — убежденно вещал он. — Все остальное — ерунда, если ты хочешь добиться успеха в этой жизни.

— Самое главное — Род, — возражал кто-то ему. — Который тебя всегда поддержит и тебе всегда поможет.

— Род — это ерунда, если все там не связаны клятвой подчинения, — пренебрежительно бросил Владик. — Иначе любой может захотеть занять твое место и все для этого сделать. Да и приходится делить деньги, которые могли бы достаться тебе одному. Я делиться не люблю. Мое — значит мое.

— Но если будет Род слабый, то его подомнут под себя другие.

— Жену возьму из крупного богатого рода, с хорошим уровнем, — гордо возвестил Владик.

Я воочию представил картину, как он вещает на публику с важным видом, и чуть не заржал от представленного, удержала лишь необходимость не привлекать внимание. А человек, который ни с того ни с сего начинает хохотать, привлекает внимание к себе однозначно.

— И где ты ее возьмешь? — скептически спросил его собеседник.

— Родители договорятся, — уверенно ответил Владик. — Возможно, Живетьевы подключатся. Я же им не посторонний.

Оптимистичное заявление. Я бы на его месте не стал бы на это надеятся вспомнив, как к нему отнеслась глава рода Живетьевых.

— Ты только что сказал, что родственники не нужны.

— Это в одном с тобой роду, — снисходительно пояснил Владик. — В одном роду от них одна морока, а не помощь. Вон я Илюху подставлял до тех пор, пока его не выперли. И что? Я от этого только выиграл, потому что дед рассматривал вариант поставить во главе Рода его. А так все, обломись — кроме меня, наследничков нету.

— Ну ты и гнида, — высказал свое отношение собеседник.

— Гнида не гнида, а Род теперь будет только мой. И все имущество Рода — тоже, а тебе придется делить и с братьями, и с кузенами. Так что если я гнида, то ты лох. И что хуже?

И Владик заржал, ничуть не оскорбленный тем, как его только что назвали. Действительно, стоит ли оскорбляться на правду?

Собеседник Владика с ним спорить не стал, просто ушел. Смотрю, у кузена дружеские отношения нигде ни с кем не складываются. И даже если он найдет кого-то близкого по сути, это нельзя будет назвать дружбой, потому что они кинут друг друга, если это посулит хоть какую-то выгоду.

Но подслушанный разговор принес мне и пищу для размышлений: вряд ли Владик заговорил о браке просто так. Скорее всего, тетя Алла с маниакальным упорством пытается изменить запланированную для сыночка роль и ищет ему невесту из рода достаточно сильного, чтобы противостоять попытке захвата Рода Вьюгиных. Если честно, мне было сложно представить вменяемую девицу, которая согласилась бы связать свою жизнь с моим кузеном. Разве что жажда денег ей должна застилать все остальное? Но тогда речь о сильном и богатом клане не идет. Короче говоря, успехов тете Алле в поисках удачной кандидатуры, а у меня даже свадебный подарок Владику имеется: неиспользованный остаток пыльцы, которая так хорошо себя показала на нем и его матери. Пусть невеста сразу вникнет в трудности семейной жизни.

Больше от Владика не доносилось ничего, кроме пыхтенья, поэтому я прослушку прекратил, а там уже и дядя подъехал, извинился, что не составил мне сегодня компанию и пояснил:

— Конференция уже совсем близко, и Лихолетов опасается, что я могу сказать что-то лишнее.

— Скорее он опасается, что ты забудешь его упомянуть.

— Почему опасается? Он это прямым текстом говорит. Чтобы я его непременно упомянул. Это будет самая нервная конференция из всех, в которых я участвовал. Но и самая громкая должна получиться. Видео исчезнувшей цивилизации…

Он мечтательно вздохнул и сосредоточился на дороге, а я переключился на Грабину, потому что к поселку мы уже были достаточно близко, чтобы заклинание прослушки нормально сработало. Засек самый конец ругани, когда Фурсова раздраженно бросила:

— Ну ты и сучка! Это, между прочим, была твоя идея.

— Да ты что? — картинно изумилась Грабина. — И чем ты это докажешь? Подпись на соглашении твоя, а деньги мне выдали наличкой, что доказать невозможно. Так что, дорогая, я к твоей маленькой коммерции отношения не имею. Так и скажу Арине Ивановне. И кому она поверит?