Не ДРД единой (СИ) - Видум Инди - Страница 35

— А не понравилось, так нечего на меня людей натравливать. Продолжишь — я Арине Ивановне пожалуюсь.

— Кажется, мне придется жаловаться ей самому. Мало того что ты на мне испытываешь непонятно что, так еще и лезешь с какими-то странными претензиями.

От упоминания Живетьевой в таком контексте Грабина окончательно избавилась от моего воздействия и испуганно прошептала:

— Илья, ради бога, не надо. Только не это. Все. Забыли. У тебя нет ко мне претензий, у меня — к тебе, ладушки?

— Разве я могу отказать такой красивой девушке? — согласился я и сразу подлил дегтя в патоку: — Я все забыл, но до первого косяка с твоей стороны. Все же Дарина, это был перебор — использовать меня как лабораторную крысу.

Оправдываться она не стала. Решила, что я все равно не поверю, как не поверил и раньше, поэтому бросила:

— Считай, что меня уже нет.

Она попятилась, развернулась и рванула по коридору, как будто за ней гнались изнаночные твари, провожаемая насмешливым фурсовским: «Такая любовь, такая любовь…» Остальные в группе оказались с понятием и сделали вид, что ничего не произошло, хотя посматривали вопросительно. Но я ничего объяснять не стал и вообще сделал морду кирпичом, чтобы даже не думали лезть с вопросами.

Хотя, конечно, поведение Грабиной их вызывало, поскольку девушку постоянно бросало из одной крайности в другую. Конечно, это можно было отнести на какие-нибудь временные физиологические проблемы, но, если такие начнутся у всех в моем окружении, будет плохо. Нужно как-то научиться дозировать Соблазнение. А то выходит то густо, то пусто. Баланса нет. И осознанности.

«Да кто таким осознанно пользуется? — насмешливо бросил Песец. — Это реально почти инстинктом идет. Все практики, завязанные на ментал, тяжелее всего отрабатываются. Так что лучше использовать только на тех, кого не жалко. Правда, они периодически включаются сами не тогда, когда нужно. Но это временно. В одном я уверен: настроится рано или поздно».

Тут весьма кстати наконец появилась преподавательница, сделала удивленный вид, обнаружив открытую дверь, и похвалила нас за то, что мы не воспользовались ее забывчивостью.

Задание сегодня оказалось несложным, но муторным: важно было выполнять условия в точности. Малейший сбой на любом этапе — и все, начинай заново. Ингредиенты были из самых недорогих, без изнаночных компонентов, так что можно было тренироваться хоть до посинения или до закрытия академии на ночь. При этом зелье само по себе особого значения не имело, было из разряда тренировочных: по результату смотрели, насколько алхимик готов к скрупулезному следованию рецептам.

Так что во время занятий никто не отвлекался, а после я сразу ушел, не желая выслушивать намеки на роман с красоткой-целительницей. Грабина, конечно, была хороша как конфетка, но под блестящей оберткой там был совсем не шоколад, хоть и коричневого цвета.

Дядя меня уже ждал дома.

— На полигон? — спросил он. — Как думаешь, Шелагин подойдет?

— Конечно. У него слишком много вопросов. Так что обедаем — и едем. До Полигона нам надо забрать мои заказы.

— Модули или контейнер? — обрадовался Олег.

— Ни то ни другое. Заготовки под артефакты, — обломал я его. — Как сказал Песец, на первом уровне работать придется в минус.

— Зато с остальным в плюс, — не расстроился дядя. — Но, Илюш, не высоковата нагрузка? Тебе бы вообще притормозить. Выгоришь.

— Живетьевых отцепим — приторможу. Пока я слишком слаб. А Песец следит, чтобы я не выгорел.

— Следит, как же. Знаю я, за чем он следит и каждое утро и вечер проверяет.

Олег загрустил, понимая, что если я слаб, то он вообще не котируется, пусть всегда полагал своей основной ценностью мозги, а не магию или умение сражаться на клинках. Аппетита это ему не испортило, и пообедали мы не без удовольствия.

— Чуть не забыл, — спохватился Олег. — Ольга говорила, что нужно будет товарный знак регистрировать. То есть сначала разработать, а потом зарегистрировать. Свой они под нашу продукцию не отдадут.

— Нам и не надо что-то пускать под их фамилией, — заметил я. — Ты у нее не спрашивал, к кому можно обратиться?

— Как-то упустил, — сконфузился Олег. — О чем только ни болтали, а про главное забыл.

— Поинтересуйся.

— Что будем брать в качестве товарного знака?

— Не будем плодить сущности и возьмем силуэт песца или только головы.

«Почему только головы? — забеспокоился симбионт. — Я весь хорош».

«Символ мелкий, поэтому больше шансов углядеть твою хорошесть, если будет только голова».

«Тогда ладно. Не возражаю. Хотя за использования образа положены отчисления…»

Не знаю, какие отчисления он собирался брать, но на всякий случай я предупредил:

«Мы модель подберем из тех, чей образ отчислений не потребует».

«Да я тоже не требую, — пошел на попятную симбионт. — Я вообще образ сферического песца в вакууме. Идеальный образ. Лучше меня вы просто ничего не найдете. А насчет отчислений я просто пошутил. Ха-ха-ха. Сам подумай, как я их получу?»

«Услугами?», — предположил я, уже прекрасно изучивший манеру поведения симбионта.

Судя по тому, что он ничего не ответил и обиженно отвернулся, продемонстрировав мне пушистую задницу с гордо реющим хвостом, попал я в точку.

— Вообще, наверное, нужно общий товарный знак регистрировать — прикинул я. — На все возможные использования. А их уже прилично набирается.

— Узнаю, — радостно сказал Олег. — Сегодня же съезжу и все разузнаю.

— По телефону никак? — усмехнулся я.

— По телефону некоторые вопросы лучше не решать, — заюлил Олег. — Надежней с глазу на глаз переговорить.

Устройство дядиной личной жизни делом было, без сомнения, важным, но не тогда, когда это может существенно осложнить наше и без того непростое положение.

— Олег, ты учти, что нам с ними еще работать несколько лет. Испортишь отношения — ничего хорошего не выйдет.

— Подумать только, неоперившийся юнец будет учить меня жизни, — возмутился Олег, пренебрежительно фыркнув. — Я не собираюсь делать ничего предосудительного. И вообще, мы с Ольгой — взрослые люди, как-нибудь сами разберемся.

— Уже «мы»?

Олег дальше развивать тему не стал, только снисходительно улыбнулся. Мол, быстрота и натиск — наше все. Улыбаться он продолжал и всю дорогу: и когда мы заезжали за материалами для артефактов и когда мы ехали уже непосредственно в Полигон. Улыбка слетела, только когда он обнаружил, что нас ожидают не только Шелагин-младший и Греков, но и Шелагин-старший в компании незнакомого целителя.

— Ведищев, — совсем тихо сказал Олег. — Не доверяют, значит, словам Живетьевой. Подозревают, что она ведет свою игру.

Глава 18

Ведищев сканировал отнюдь не поверхностно. Полное глубокое сканирование было призвано произвести впечатление на князя, поэтому целитель не торопился, отрабатывал оплату эффектно с внешними проявлениями, притворяясь, что отдается на все сто. Даже Песец презрительно бросил: «Позер». Наконец целитель встряхнул руками и важно сказал:

— Родство подтверждено. Сила четырнадцать кругов.

— Как быть с признанным у Александра бесплодием?

— Ума не приложу, Ваше Сиятельство. Но в отношении молодого человека сомнений быть не может: он совершенно точно сын Александра Павловича.

Князь выглядел бесстрастным, возможно, даже равнодушным. Цедил слова медленно, тщательно обдумывая каждое. Похоже, выявившийся внук его не слишком радовал.

— Какая может быть причина того, что ни родство, ни круги не определялись раньше?

Целитель помялся с ответом. Про блоки он не то что не мог — боялся упоминать: понимал, что появится риск заполучить такой себе. И даже если до него донеслись слухи, что доступ к магии восстанавливается у тех, кто искренне хочет исцелять людей, то для него это был не выход: и ненадежно, и бескорыстным врачевателем он не выглядел.

— Есть определенного рода заклинания, — наконец нашелся он, — которые при обычном сканировании практически неотличимы от особенностей ауры. Их даже не все сканирующие артефакты выявляют, только самых последних моделей.