Страсти по Фоме. Книга 1 (СИ) - Осипов Сергей - Страница 87

— Мама моя, как хорошо-то! — пробормотал он, проваливаясь в стремительно закручивающуюся воронку сна; но поспать им удалось совсем немного, не более часа…

— Сюда идут! — разбудил его Доктор, подходя к окну.

Во дворе было море огней и светло, как днем.

— Может не к нам? — с надеждой спросил Фома; увидев иллюминацию, он присвистнул. — Ого! Целая армия!

— Гвардейцы его величества, откройте!..

Послышался далекий стук у дверей внизу и звук отпираемой двери.

— Гвардейцы? — удивился Фома и повторил. — Может все-таки не к нам?

— Может, — согласился Доктор.

В дверь забарабанили.

— Именем Его Величества, откройте! — донеслось из коридора.

— Начинается! — застонал Фома, метнувшись к куртке и сапогам.

— Одну минуточку! — пропел он пронзительным голосом тетки Однухи.

— Только еще величества нам не хватало! — шепотом ругался он, натягивая сапоги.

Доктор зажег свечу на столе.

— Похоже в этой стране уже никого не осталось, кто бы на нас не наехал! Маги, ловцы кругов, разбойники, скрипачи, куклы эти долбанные!.. О! — все так же, шепотом, воскликнул Фома. — Доктор, а может это куклы? Что-то давненько их не было!

— Откройте немедленно! — грозно донеслось из-за двери. — Мы выломаем дверь!

— Нет, не их репертуар! — сам себе ответил Фома, потому что Доктор молчал.

Через секунду дверь завибрировала от града ударов.

— Одну минуточку! — провизжал снова Фома.

— Ну что, Док? Сейчас дверь вылетит! Что ты стоишь столбом? Неудобно будет, если увидят как мы, взявшись за руки, будем исчезать! Что о нас подумают?

— А мы не будем исчезать, — ответил наконец Доктор; в отличие от Фомы он был совершенно спокоен, одет, выбрит.

«И когда он все успевает?» — подумал Фома.

— Если это от короля, то, наверное, пора с ним познакомиться! Уйти все равно не успеем!

Доктор открыл дверь. В комнату ворвались люди в военной форме. Это была гвардия его величества во главе с лейтенантом, человек шесть.

— Вы задержаны до выяснения обстоятельств! — заявил лейтенант на их вопрос. — Оружие сдать! Сопротивление бесполезно! Комнату обыскать!

Их окружили. Кто-то обыскивал комнату, переворачивая их постели и утварь в шкафах.

— А мы и согласны, никакого сопротивления, — сказал Фома, снова усаживаясь на стул. — Только одеться вот не успели… — Он показал сапог. — И оружия нет… А в чем, собственно, дело?

— Капитан, ничего подозрительного!.. Они одни.

Похоже, капитан был озадачен. Бравый вояка, красивый особой солдатской красотой: седоватые аккуратные усы, мужественные продольные складки, выцветшие в походах голубые глаза, — подозрительно посмотрел на них…

— А где женщина? — спросил он.

— А! — обрадовался Фома. — Вы ищете женщину? Она выпрыгнула в окно, они тут пуганые!

— Я спрашиваю, где женщина?! — рявкнул капитан, посмотрев на закрытое окно; желваки на его скулах заходили, словно живые.

— Здесь нет никаких женщин, капитан, — сказал Доктор. — Позвольте узнать все-таки, на каком основании мы задержаны?

— Основание узнаете. Позже, — пообещал капитан и, окинув еще раз хмурым взглядом комнату, скомандовал:

— Вывести! — И вышел.

— Похоже, у него приказ только доставить нас, не более, — пробормотал Доктор под нос. — Кажется, он и сам не знает, почему берет нас под стражу. Это радует.

— Рад слышать, Док, что вас что-то еще радует, — откликнулся Фома.

— Выходить! — последовала команда, и их вывели во двор…

Стояла глубокая ночь. Во всех окнах постоялого двора торчали бледные от лунного света и испуга физиономии. Фома приветливо помахал им рукой. Лица исчезли.

— Твой бенефис, — кивнул Доктор. — Крикни еще: каросские не сдаются! — и их всех заберут с нами!

— Доктор, а вот ваша разговорчивость меня пугает. Вы не выспались?..

Их посадили в открытую повозку, для охраны четверо всадников ехали сзади скрипучей колымаги. Гвардейцы переругивались между собой из-за того, что приходится в такое время мотаться черте где, что вечно им выпадает выполнять обязанности полицейских, которые в это время спят, как сурки, в общем, все надеялись, недвусмысленно поглядывая на пленников, что это будет самый спокойный переход в мире. Фома же просто мечтал об этом, страшно хотелось спать. А раз Доктор спокоен, значит спать можно.

В воротах королевской резиденции их встретил человек в скромном, почти монашеском одеянии — длинная темная накидка с капюшоном. Лишь только кортеж прошел вовнутрь, капитан отдал команду закрыть ворота и поднять мост; высокая крепостная стена резиденции короля была защищена еще и глубоким рвом. Судя по всему, крепость относилась к разряду неприступных. Гвардейцы капитана разошлись только после того, как он спросил об этом человека в капюшоне, тот небрежно махнул рукой, и солдаты разошлись, поругиваясь. Остался лишь капитан, да и то для того лишь, чтобы неизвестный в его присутствии мог узнать, как обращались с гостями его королевского величества. Это была новость для всех, включая и капитана. Он был этим заметно уязвлен.

— У меня был приказ не о приглашении, а о задержании! — пробурчал он. — Что вы из меня шута делаете?

Старый вояка отвернулся и стал набивать трубку, бормоча, что это вообще не его дело — арестовывать и даже приглашать.

— Да ничего, все нормально, если не считать, что на дворе ночь, и мы как бы немножко спали, — ответил Фома на вопрос человека в капюшоне, воодушевленный тем, что они, оказывается, гости короля.

— Ты как, Док, не очень обиделся? — спросил он, оглянувшись на учтивца. — Нет, господа, не очень! Ради его величества, он готов…

— Мы польщены оказанной нам честью, — опередил его Доктор. — И готовы в любое удобное для его величества время предстать пред ним.

— Что я говорил! — закончил Фома. — Хотя можно было бы и помыться и поспать!

— Ну что ж, — ответил незнакомец. — Время пришло, и вас действительно ждут.

Потом он обратился к капитану:

— Блейк, вы можете идти, мы дойдем сами. Благодарю вас.

Капитан молча кивнул, раскуривая трубку.

— Господин Джулиус!.. Господин Томас!..

Человек в капюшоне сделал приглашающий жест, взял факел у ближайшего к нему часового и направился к той самой крепости или замку, который наблюдали Доктор и Фома вчера вечером на закате. Вблизи резиденция короля поражала еще больше; белые стены, выступая из темноты, были сложены в основании из огромных каменных глыб и подогнаны так, словно их тесали ювелиры-гиганты. Но Фому это сейчас не занимало, вернее, занимало совсем другое.

— Ты не даешь мне поесть нормально, так дай хоть поспать, — выговаривал он Доктору. — Что мы как заведенные?

Доктор пожал плечами.

— Бесполезно, не забывай, что это король.

— Да в гробу я видел! — возмутился Фома. — Как там его?.. Э!.. Послушайте… постойте!.. — обратился он к проводнику.

— Меня зовут Танер, — обернулся человек, — Сэр Тон Танер, если угодно. Помощник-секретарь его превосходительства господина советника.

Теперь, когда он в свете факела взглянул прямо на них, удалось рассмотреть его лицо. Это был крепкий старик лет шестидесяти пяти. Сухая бледная кожа сложилась в неровные валики между морщинами, и поэтому лицо помощника-секретаря было больше похоже на кору старого дерева, которая к тому же вот-вот отвалится. Сидящие где-то очень глубоко маленькие глаза неопределимого в темноте цвета лишь усиливали впечатление — сухарь, педант, каши не сваришь.

— Господин секретарь! — попробовал растопить лед Фома. — Нам бы все-таки хотелось привести себя в порядок, выпить чашечку кофе… ну, вы понимаете?..

Помощник-секретарь ничем не показал, что понимает, о чем говорит Фома.

— Чтобы предстать, так сказать, пред светлы очи и не удручать их своим видом, — вынужден был объяснять Фома. — А это, как вы понимаете, займет немного времени. Боюсь, сэр, мы заставим его величество ждать и, не дай круги, задержим его в более важных утренних делах!