Страсти по Фоме. Книга 1 (СИ) - Осипов Сергей - Страница 127

Иногда зал был такой тяжелый, что у Фомы сдавали нервы, сам кричал. Эффект конечно был, но не тот, несколько раз он оставался без денег, его обвиняли даже в сговоре: мол, слишком все похоже на фокус. В этой местности только отрубленная голова не считалась фокусом, остальное — руки, ноги, уши — мелочи. Но и это еще не все…

— Понимаешь, мало заставить толпу крикнуть нужное слово, надо еще успеть обезвредить Бурю, пока он не встал в позу. Все должно быть честно, фейер плей! Не дай бог откроется! Так что все время на нерве: когда крикнут? Сегодня едва успел оглушить его, пока он зад не отклячил…

После боя Фома был словоохотлив, несмотря на усталость, возбуждение от риска еще не перекипело в нем. Он разматывал бинты и, перескакивая с пятое на десятое, рассказывал Доктору байки из жизни гладиаторов. Например, однажды в цирк набились какие-то мрачные типы, не говорящие ни слова. Фома потом узнал, что арена находилась на территории общины молчунов и кроме них в тот день под куполом никого не было. Фома и так, и сяк, и про обед, и про охоту, и про пищу для настоящих мужчин — молчат!

— Морды зверские! Буря уже в раж вошел, того и гляди сам сорвет весь банк, а они молчат!

Фома понял, что если он сам скажет слово, то останется при такой публике без денег, даже срубив голову. В отчаянии он крикнул что-то про любимое блюдо: мол, какое из скоромных? И уже сам приготовился отвечать, как вдруг с верхнего яруса раздался голос: «мясо! Я люблю мясо!»

— Знаешь, кто это был? — Фома весело посмотрел на Доктора. — Попугай! Его хозяина тут же изгнали из общины за нарушение ее Основного закона, хотя тот уверял (знаками!), что его обманули, подсунули на рынке говорящую птицу, и в доказательство готов был свернуть бедному попке голову. Пришлось птицу выручать. Я три недели горя не знал на поединках, пока Буря сдуру сам не отвернул ему голову.

Фома предложил почтить память птицы сматыванием бинтов в рулоны. Вся вина попугая была в том, что он постоянно кричал «мясо» и «жрать», а мясо и жрать не давал. Нервы у Бури не выдержали.

— Вообще, человеком стать у него как-то не получается, как ни бьюсь, все равно зверь зверем. Он давно бы сожрал меня, если бы не считал волшебником, который делает самое вкусное мясо из ничего у него за спиной. И ты знаешь, он прав, где мы только не ели, наше самое вкусное!..

Фома поделился с Доктором, что уже заработал мешок золотых, которые закопаны в надежном месте: хочет купить пустующий замок в соседнем королевстве. Здесь, в Гимайе, нельзя, здесь Фому слишком многие знают и хорошую партию ему не найти. (Кстати и цирк, где их не знают, найти становится все труднее, посетовал он.) А вот в соседней Кароссе или Салатене он представится странствующим рыцарем, да еще прикупит замок где-нибудь в Иеломойе (это рядом, Док, буквально в двух шагах!) и партия ему обеспечена.

— Какая партия?.. — Доктор слушал весь этот бред с возрастающим недоумением.

Ему казалось, что он сходит с ума от рачительности Фомы и его бюргерских замашек. Они расстались буквально час назад, за это время Фома прожил в этой дыре почти два месяца, впрочем, это бы ладно, путаница со временем при общении с дырами неизбежна, но Фома при этом несет такую чушь мезозойскую! Партия, замок — что это такое? Он ударился в политику?

— Какая политика, Док? Чую, марьяжные хлопоты миновали тебя напрочь, как и пубертатный период. Завидую! Но ты должен знать, что приличная девушка не пойдет замуж за человека, который участвовал в цирковых боях, это забава для простолюдинов. Да еще деньги на этом нашинковал: фи! афронт!.. А там, в Иеломойе!..

И он, не переставая ковыряться в побитой амуниции, рассказал, какой шикарный пустующий замок есть в Иеломойе, что за места (фантастические, Док!), поделился с ошеломленным приятелем своими планами на жизнь: титул, женитьба, дети, коклюш, понос, покос и прикуп… Словом, за деньги можно, оказывается, купить всё, признался он Доктору под страшным секретом.

— Мне ведь уже… — Фома попробовал сосчитать, сколько ему лет, но в голове была мешанина из хронологических сдвигов и переходов. — Давно пора остепениться.

Доктора он даже не слышал, не то что не слушал. Какая дыра? Какая Ассоциация и Томбр? Все, он приехал! Он дома!.. Еще пару боев с Бурей и он сторгуется с хозяином иеломойского замка.

— Слушай, а давай с нами! Мы и тебе замок купим поблизости. Всегда при мясе, рыбалка, охота, порой белянки черноокой младой и свежий поцелуй, а?

Доктор с немым изумлением слушал рассказы про квас, блины и хороводы, и думал, что его предсказания сбываются с удручающей точностью…

Светлейший молча выслушал все возражения Ави и еще раз повторил:

— Я хочу, чтобы ты прокрутил все выкрутасы этого парня с начала и до конца, и во все стороны: вперед, назад, вверх, вниз. Я пока не могу сформулировать, что я хочу, я не знаю, что из этого выйдет, но сделай это. Пусть это будет тупо, без твоего любимого креатива и пусть это займет прорву времен, но прокрути мне это медленно, пошагово, от события к событию. А потом, если понадобиться, эти же события в быстрой перемотке. А потом задом наперед. А потом меняя местами фрагменты. И пусть это тебе не покажется пустой тратой времени, хорошо, Ави?

Ави, впервые увидев Светлейшего таким, поспешно кивнул.

— Я уверен, что-то обязательно выскочит, какая-то незамеченная нами деталь или мы увидим комбинацию, которую можно проделать с его траекториями и выходами. Кстати, отдельно и внимательно посмотри тот случай, когда их с Акра Тхе первый раз накрыло разрывом. И не волнуйся, у тебя должно получиться. Поверь, сынок, возможно это самое важное сейчас, — неожиданно добавил председатель, выходя из кабинета Ави. — Я скоро вернусь и тогда посмотрим какое кино у тебя получилось.

— Иллюзия подобной плотности и реальности — большой профессионализм, — сказал Доктор. — Откуда эти чернецы смогли вытащить подобную энергию? Они странные монахи, интересно будет посмотреть на них.

— Мне хватило одного раза; они не похожи на тех, кто может вытворять такие штуки.

— Согласен, но мы видели только рядовых послушников, а вот взглянуть бы на тех, чье «не велено» закрыло нам вход.

— Я бы лучше взглянул сейчас на бифштекс в собственном соку! — сказал Фома. — Со вчерашнего утра мы без маковой росинки во рту! Сейчас бы сюда моего верного Бурю Фастфуда!

— Ты от него избавился, наконец?

— Ты что, издеваешься — это самая большая утрата в моих переходах!

— Ты просто других не помнишь.

— Ну, в общем, ты оказался плохим пророком, никаких следов от него не осталось, тем более, причинно-следственных…

Тварь прыгала за Фомой по всем его переходам, пока они случайно не вывалились в старую добрую реальность, где трансмутация, транссексуализм и прочие извращения над телом, полом, психикой и вообще природой, была запрещена законом. И пока Буря отходил от перехода, выпуская сканирующие отростки в сторону Фомы и потихонечку обретал андроидный вид, их накрыла трансмутационная полиция. Напрасно Фома пытался объяснить, что это его повар и еда — 2 в 1, хайтек Ассоциации, что он умрет с голоду! — бедолагу заковали в кандалы на веки вечные.

— Там это самое страшное преступление. Томбр несколько раз забрасывал к ним этих тварей. После чего им были по барабану мои голодные слезы, закатали Бурю как муравья в асфальт, хорошо не аннигилировали на моих глазах, я бы этого не пережил. Не поверишь, он мне как родной…

Фома вдруг замолчал, выражение ностальгии на его лице сменилось озабоченностью.

— Черте что! — потряс он головой. — Док, у тебя нет ощущения, что нас снимают на камеру? Вернее, прокручивают нас как уже отснятый материал?.. Нет?.. А вот у меня странное чувство, что меня как пленку мотают туда-сюда и не первый раз. Последнее время я хожу с этим ощущением постоянно, как осовевший от съемок оператор, который словно снимает сам себя в то время, как смотрит фильм о себе и уже не может понять, где он настоящий…