Страсти по Фоме. Книга 1 (СИ) - Осипов Сергей - Страница 115

— Зачем?

— В изголовье его пурпурные ткани, вытканные дщерями Кароссы…

— Словно кровь…

— Кстати, кому ты молилась?

— Богу, кому же еще?

— А как вы здесь его зовете?

— Никак. Разве может быть у Бога имя? — удивилась Мэя. — У вас он как-то называется?

— О, у нас написано столько историй про Бога! — сказал Фома. — Столько дано ему имен! Самое меньшее девяносто девять! Но настоящее имя Бога — девятьсот девяносто девять имен!

Он усмехнулся.

— Пока. Думаю, что и это не предел.

— Девятьсот девяносто девять имен Бога?!

Мэя недоверчиво посмотрела на него, не шутит ли он опять, но Фома был серьезен.

— Но зачем же столько? И как их запомнить?

— Каждый выбирает свое, наиболее близкое, и пользуется им. Остальные вспоминает только по большой нужде, если вообще вспоминает.

— По большой нужде? — страшно удивилась Мэя.

Фома захохотал:

— По необходимости, Мэя, по большой необходимости, конечно! Извини!

— А как вы называете своего Бога?

— Я? — удивился Фома.

Он никогда напрямую не обращался к Богу, поминал только, что называется всуе.

— Я — никак!.. Ну, то есть быстро!

Он не молился в том, привычном, понимании; мгновенная концентрация — и все!

— У вас, наверное, мало времени?

— А у вас его что — много? — хмыкнул Фома. — Строго говоря, времени вообще нет. Это иллюзия, такой коллективный самообман: «я приду к тебе завтра!..» Никакого завтра нет. Впрочем, это долгий разговор. Давай-ка спать, завтра веселый день!

— Завтра же нет!

— Умничка! Но сейчас есть, и сейчас нужно спать!

— А у вас все так молятся: раз — и все?

— Нет, у нас молятся так же, как и у вас.

И Фома заунывно застонал какую-то дребедень:

— Ааа… анана-ка, каляка-маляка, бутылка-копилка, здоровье коровье, даму для amour, смерти без сраму!.. — вот так примерно!

Мэя смеялась до слез.

— А вы что, выродок? — спросила она.

— Пожалуй, — вдруг взгрустнул Фома. — Наверное, многие так и считают.

— Ой-е-ей! — Мэя подлезла к нему. — Извините, граф, я больше не буду!

Есть что-то невыносимо эротическое и нежное, как в картинах и поэзии прерафаэлитов, когда к вам в постели на «вы». Едва ощутив это, Фома задул свечи. Кровь дракона стала черной…

… — А ты правда женишься на мне?

— Вернее, чем существует твоя земля…

Проснулся он оттого, что Мэя опять плакала. Плакала тихо, стараясь его не разбудить, почти неслышно. Поэтому он и проснулся. Мэя лежала спиной к нему, и Фома, прислушавшись, услышал, как она что-то горько и тихо пела, какую-то обиду или боязнь.

— Та-ак, — протянул он. — А теперь что? Песни Кароссы печальной?

— Я боюсь, — прошептала она и, видя как он нетерпеливо дернул плечом, добавила:

— Нет, не завтра… Я Волглу боюсь.

— Это кто еще такая?

— Это лярва такая дурной любви.

— А почему же раньше-то ты ее не боялась?

— Раньше меня заставляли, я совсем не хотела. А теперь хочу-у-у! — зарыдала Мэя в голос.

Детский сад!.. Фома даже растерялся.

— Ну-ну, успокойся, — неловко утешал он. — Ничего плохого в этом нет, по-моему.

— Да-а! — хлюпала она носом. — Она знаешь какая!.. Может, хуже даже Хруппа. Мерзкая! Скользкая! Вонючая-ааа! — запричитала Мэя опять.

— Да ты-то откуда знаешь?

— Она мне приснилась! Нам ее показывали в монастыре, картину, и нюхать давали!

— Нюхать картину?

— Нет, ее часть! Она оставляет иногда после своих появлений следы, кусочки слизи.

— Муть какая-то! — чертыхнулся Фома. — Ну и что она делает, эта твоя Вобла?

— Волгла-а, ууу!..

Мэя была расстроена всерьез, на заплаканном лице отвращение сменялось страхом.

— Она всасывает. Ой, мамочки, опять! Я уже чувствую!..

Так, решил Фома, если продолжать эти бессмысленные расспросы, истерика разбудит саму себя и он точно не выспится.

— Как, говоришь, зовут твою Воблу? — спросил он, крепко взяв ее за трясущееся плечо. — Да отвечай же! — тряхнул он сильнее.

— Волгла!

— Я завтра же с ней поговорю! С утра. Скажу, чтобы отстала от тебя! Все, спи!..

Если бы Фома сказал, что завтра он поцелует при всем честном народе Скарта и попросит у него прощения, то вряд ли добился бы большего эффекта. Мэя замерла на полуслове. Сомнение и надежда боролись в ней так сильно, что кровать шаталась, словно в любовной лихорадке.

— Правда? — наконец прошептала она.

— Правда!

— А как?.. — Мэя чуть не задохнулась от его уверенности.

— Поговорю и все! — отрубил он. — А теперь спи, сюда она больше не сунется. Но если проснешься и опять подвывать будешь, я могу к твоей вобле не успеть!

— Волгле, — тихо поправила она.

— Вот-вот, у меня важная встреча завтра, надо выглядеть свежим, а тут истерики! — проворчал Фома, и легонько толкнул ее рукой в лоб. — Спи!

Мэя сразу же уснула.

Фоме повезло меньше, как только он стал засыпать, появился Сати.

— Здорово, граф Еле потомство! Нас прервали, как жизнь?..

У Сати за это время могло пройти не больше пяти минут…

— Все хорошо, завтра похороны.

— Уже похороны?.. Значит, жизнь удалась?

— Еще как, вся фотография в бланманже! Осталось только взбить, листик бессмертника, и можно выносить.

— Ну, так перед смертью тебе надо исповедоваться, мой мальчик. Давай, как на духу: кто затащил тебя сюда?.. Поверь, это будет очень прилично с твоей стороны. Покойник выглядит свежее, если у него не остается тайн пред лицом бездны…

Сати был полон сил, Фома остался мальчишкой…

— Я унесу эту тайну в могилу, — в таком же тоне ответил Фома.

Но Сати и глазом не моргнул.

— Между прочим, мы зря теряем энергию!

— Вот именно, а она мне будет нужна!

— Ничего, это же я тебя вызвал, я и несу расходы, — усмехнулся Сати. — А хочешь, я тебе скажу, кто достиг уровня иерарха с тех пор, как ты… нас покинул? — предложил он вдруг, и сделал испуганное лицо.

— Я вас покинул?! — возмутился Фома. — Да меня вышвырнули, как щенка!

— Ну так сказать?.. Или будешь обижаться на формулировки?

— Скажи, если только чтение этого списка не займет всю ночь. У меня завтра веселый день, хотя завтра нет, я это только что доказал.

— Конечно, какие же похороны без покойника! — согласился Сати. — Ну так слушай: их оказалось всего трое — Син Тон, Лоро Ларкин и Акра Тхе.

Акра Тхе это его закадычный спутник, Док. Хотя Фома уже подозревал своего приятеля, после того как тот проговорился на постоялом дворе, что замки это его рук дело. Но зачем ему все это?

— Эй! — окликнул его Сати. — Потрясающие новости, не правда ли?

— Да, — нехотя согласился Фома.

Он все-таки идиот. И хотя было уже ничего не исправить, он смачно выругался.

— Э, э! — остановил его Сати. — Только, пожалуйста, без магических формулировок! Прибереги их для противника! Тем более, что это еще не все!

— А что еще? — спросил Фома, все еще в шоке.

— Ну, не надо так расстраиваться! Подумаешь, приятель купил! Будешь, впредь, осторожнее граф, тем более, что ваше сиятельство призывают в Ассоциацию.

Вот это да! Снятие бессрочного отлучения? Без Синклита?

— А почему ты думаешь, что без Синклита? — улыбнулся Сати. — Впрочем, ты прав, в отдельных случаях существует Совет Координации.

— Все еще существует?.. — Фома тянул время, переваривая информацию. — А что случилось, что мной занимается Совет Координации?

— Скажи еще, что не знаешь!.. Ты нужен здесь, все остальное по прибытии. Итак?

Сати вдруг неуловимо переменился, стал суше, строже, по-деловому немногословен, заставляя и Фому быть таким же.

— Что у тебя здесь?

— Поединок, потом война…

— Поединок, — проговорил Сати. — Опять женщина? Когда же ты накуришься, сынок?.. Впрочем, я знаю, эти стервецы из отдела контроля, поналепили на тебя все программы какие были, вместо того, чтобы самим этим заниматься. Ладно, это вирусное, это пройдет. Она рядом?