Страсти по Фоме. Книга 1 (СИ) - Осипов Сергей - Страница 109

— Так! — зарычал Иезибальд, перекрывая музыку. — Смотрины!.. Замужним и чахоточным дамам закрыть глаза и опустить голову!.. Музыку!.. Давай, Томас, выбирай!

В арке зала появился оркестр и толстый тенор запел что-то о любви, необыкновенно проникновенно и трогательно. Дурдом, подумал Фома пьяно. Голова его и так шумела от второго бокала королевского вина, а под такую песню он мог выбрать вообще кого угодно. Он помедлил, соображая, как ему поступить, но Иезибальд Справедливый, не выдержав, выскочил из-за стола.

— Давненько я так не веселился! — прогремел он, и схватив Фому за руку, сам повел его вдоль стола. — Надо почаще вас замуж выдавать! — пригрозил он сидящим.

— Улыбки исчезли на лицах… это дорога в ад! — сладко надрывался тенор.

Он выбрал более чем странное музыкальное сопровождение для смотрин Фомы. Улыбки на лицах дам действительно пропали, они никак не могли понять, выгодная партия Фома или нет: то он герой, то над ним смеются!.. Фома тоже этого не знал, поэтому ничем не мог им помочь, только ухмылялся, добавляя смятения.

— Э! Э!.. А ты почему голову опустила, милочка? — возмутился вдруг король. — Ты же не замужем, насколько я помню!

Виновница подняла глаза и дерзко посмотрела на Фому.

— Я понимаю, граф, может и не самая завидная партия для княжны, да и замашки у него рыцарские, но веселье есть веселье и портить я его никому не позволю! Тем более, граф такой герой сегодня!

Король снова и неожиданно завелся.

— Если кого замечу в подобном!.. — Грозно обернулся он ко всем.

Он не договорил, но красноречиво потряс смертоносным посохом. Может, он и дам бил им, как куропаток? Во всяком случае, угроза возымела действие, обойдя столы вместе с Фомой, Иезибальд не нашел больше притворщиц.

Зато Фома обнаружил своего утреннего противника, вернее, наткнулся на его полный ненависти взгляд. Незнакомец был в том же темно-красном камзоле и сидел подле княжны Малокаросской, той, что опустила голову. А, вот в чем дело, догадался Фома, и приветливо помахал своему «покушанту» рукой: как бубенчики?..

Княжна удивленно перевела взгляд с Фомы на своего соседа. Тот пожал плечами и презрительная улыбка тронула его губы. Но по взгляду, которым он полоснул Фому, было видно, что он не оставил своего намерения.

— Ну?! — грозно поинтересовался король. — Что же ты? Или наши дамы тебе не нравятся?.. Ха, других нет!

Фома только развел руками — такой выбор! Король довольно хохотнул.

— Давай, давай! — поторопил он все-таки. — Жрать уже снова хочется! Посмотри, какие у них у всех глаза голодные!

— Ваше величество! — сказал Фома. — Но я должен быть уверен, что мой выбор не будет отвергнут!

— Никто не сможет тебе отказать, Томас! Даю тебе слово!..

Король ударил посохом, и все кругом задрожало. «Изверг!» — подумал Фома весело.

— Кого выберешь, та и будет твоей женой, если она, конечно, не замужем! — хохотал король. — Хотя!.. — вдруг возвысил он голос, и все поняли, что для него и это не является препятствием.

Чудесные плоды дремучего абсолютизма. Когда царь — и бог!

30. Вызов

Фома в раздумье стоял напротив княжны и незнакомца, которые в бешенстве раздували ноздри. Оба. В унисон это смотрелось забавно.

— Княжна Малокаросская! — шутовски ахнул Иезибальд, видно было, что ему все это нравится.

— Вот это да! Какая утонченная месть?! А, маркиз? — спросил он у соседа княжны. — Не ожидал, не ожидал!.. Ну что ж!..

Он уже готов был ударить посохом об пол, заключая сделку.

— Постойте, ваше величество! — сказал Фома. — Мне нужна мать, а не тигрица. Я не хочу быть зарезанным в первую ночь!..

Он подмигнул маркизу.

— Испугался! Бывший странствующий рыцарь испугался нашей княжны! — захохотал король под общий хор.

— Ну, тогда выбирай поскорее, пока я не передумал! — предупредил он.

Лицо его поразительно быстро меняло выражения, это был либо великий актер, либо абсолютно не владеющий своими эмоциями параноик.

— Мне уже начинает это надоедать, Томас!

— Ваше величество!.. — Фома остановился напротив Мэи. — Позвольте мне назвать женой эту даму!

Король был явно разочарован.

— Эту? — протянул он.

— Да, — невинно подтвердил Фома. — Уверен, она составит счастье моей жизни и подарит достойных подданных вашему величеству.

В зале снова стало тихо. Тенор скомкал конец песни, дал петуха и пристыжено замолк, покашливая в оправдание и трогая озабоченно горло. Похоже, все знали монашку и ее историю и недоумевали над выбором Фомы — совсем девчонка, ни кола, ни двора, ни имения, так еще и из запрещенного ордена!..

Раздался резкий звук отодвигаемого стула. Скарт… Мощная грудь его вздымалась.

— Ваше величество! — рыкнул он. — Я протестую!

— Почему? — спросил король, хотя явно знал, почему протестует Скарт, просто выигрывал время для каких-то своих подсчетов.

— Потому что по законам своего ордена она не имеет права выходить замуж! — сказал Скарт.

Король посмотрел на Фому. Что скажешь, говорил весь его вид. Фома лихорадочно соображал.

— Какого ордена? — спросил он.

— Ты знаешь, — нехотя проговорил Скарт.

— Разгромленный орден, враг короны?..

Фома посмотрел на короля. Тот пока не собирался говорить своего последнего слова и с любопытством внимал словесной перепалке двух «звезд», которых ему напророчил Фарон.

— Разве могут законы разгромленного ордена быть указкой для короля? — спросил Фома у Скарта, но обращаясь к королю.

В зале раздались одобрительные возгласы, похоже, Скарт не пользовался здесь большой популярностью. Он бешено блеснул глазами.

— Она находится под дознанием! — почти выкрикнул он.

Сразу несколько человек встали из-за стола. Среди них были Блейк со своими сотрапезниками, вероятно, офицерами, княжна и ее маркиз, но тот — больше глядя на нее, и еще кто-то, кого Фома вообще не знал, но был искренне благодарен. Люди рисковали…

— Скарт, вы хорошо подумали о том, что вы нам сказали? — тихим голосом в полной тишине спросил Меркин.

Внешне он был абсолютно спокоен, но рука, мнущая салфетку, говорила, чего это ему стоило. «Браво, советник!» — мысленно аплодировал ему Фома. А тот продолжал:

— С нами за столом сидит человек под дознанием! И вы допускаете, Скарт, что все мы и его величество прежде всего, сидим за одним столом с потенциальным преступником?

События начинали разворачиваться совсем по другому сценарию. Фома не знал, к чему все это приведет, по лицу короля ничего нельзя было угадать.

— Это неслыханно! Это оскорбление его величества! — раздался чей-то голос.

— Вы забываетесь, Скарт!.. Ваше величество, я прошу оградить меня и всех присутствующих от подобного рода опытов тайной канцелярии! — закончил свою речь Меркин под гул, который можно было принять как одобрение и как осуждение, в зависимости от того, как поведет себя король.

А как поведет себя король никто, естественно, не знал. Поэтому поведение советника можно было считать подвигом. Он начинал делать авансы.

— Стоп, Меркин! — грохнул Иезибальд посохом. — Стоп, не спеши!.. Скарт, верно, оговорился?

— Ты ведь оговорился, Скарт? — полоснул он взглядом Скарта. — Не под дознанием, а под особым королевским попечением, наверное?!

Король обвел всех тяжелым взглядом. Так хорошо начавшееся веселье грозило оборваться совсем нешуточно.

— Сядьте все!.. Сядь, Блейк! И посади своих офицеров! Мы еще сами не решили, что делать с девчонкой, но она не преступник!.. Хотя, клянусь кругами, я не буду спрашивать, кого мне пускать за свой стол, а кого — нет! Надеюсь, я ясно выражаюсь?!

Кривая усмешка под хищным носом украсила его лицо. Это и последние слова, произнесенные издевательским тоном, напомнили всем присутствующим, с кем они, собственно, имеют дело, если вдруг забыли. И уж никто, естественно, не думал вспоминать о королевском слове, данном только что новому графу, не говоря о короле, который, действительно и сам не знал, как поступит в следующее мгновение.