"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 244

— Ал-ла-а-а!

— Се-ве-е-ер!

Гулямы рванули навстречу дружинникам, решившись драться до конца — но их храбрость подарила ордынцам лишь честную воинскую смерть; всего пара-тройка срезней настигли свои цели, поразив кого из дружинных в открытое лицо. Остальных же нукеров ждал скорый конец на граненых наконечниках русских пик…

Удар!

Копье с силой рвануло в руке Твердило Михайловича — но узкое острие уже вошло в тело татарина пониже груди, легко пробив и плетеный калкан, и стеганку… И человеческую плоть. Ордынец бесцельно пытался увести удар пики, пытаясь рубануть по древку — но только вскользь его зацепил… А скорость разгона и проникающая мощь удара оказались таковы, что наконечник вылез из спины нукера, пронзив того насквозь! Только обратно уже не пошел…

Выпустив из рук копье, воевода тотчас рванул из ножен слегка искривленную русскую саблю — и едва успел прогнуться назад, откинувшись спиной на заднюю лука седла! Так Твердило спасся от увесистого навершия шипованной булавы, летящей в голову справа… А распрямившись, воевода стремительно рубанул вдогонку рванувшему вправо татарину — дотянувшись самым острием сабли до открытой шеи ордынца.

Стремительная сшибка закончилась гибелью головной группы преследователей — как минимум двух сотен поганых; сам таран и последовавшая за ним рубка длились всего несколько ударов сердца. После чего, развернув лошадей, дружинники начали давить татар на заросшей лесом дороге, исключив саму возможности обойти себя с крыльев или зайти в тыл! В то время как спешенные казаки, хоронившиеся до того в лесу, принялись обстреливать невольно замершую колонну степняков…

Но спешились не все. Младшая дружина ждала своего часа в неглубокой балке с покатыми склонами — поросшими, однако, могучими дубами. Последние надежно закрыли русичей от глаз неприятеля развесистыми, густыми кронами — оставив значительное пространство для движения всадников промеж могучих, кряжистых стволов. А когда в полутора верстах впереди раздался далекий сигнал рога, дружинники покинули свое убежище и ударили в хвост татарам!

Ну, это они думали, что ударили в хвост вражеской колонны — но копийный напуск внезапно выскочивших из балки «отроков» прошел успешно. Разогнавшись, казаки врезались в гущу татар, сжав копья двумя руками — и находя цели каждым своим уколом! А когда пики застряли в телах вражин или древка их сломались, дружинные выхватили сабли, палицы и чеканы, принявшись безжалостно сечь поганых в ближней рубке… Зачастую выигрывая первые схватки за счет лучшей брони и выучки.

Потом, правда, пришла усталость… А за ней и смерть от летящих в упор стрел — или стремительно мелькающих сабель в руках свежих нукеров.

А потом пришло и понимание того, что в засаду, рассчитанную на две тысячи татар самое большое (а сколько еще мог отрядить хан на преследование елецких беженцев?), попало куда больше поганых. Да, передовой отряд, отрезанный от основных сил младшей дружиной — и успешно истребляемый бронированными витязями старшей, буквально обречен… Там ведь еще и срезни казачьи летят едва ли не из-за каждого дерева!

Да только обречена и младшая дружина, вставшая на пути тысяч степняков. И «отроки» ее тают с каждым ударом сердца, словно ледяной затор под напором потеплевшей весной воды.

…Твердило Михайлович осознал свою ошибку слишком поздно. Но разве и мог знать воевода планы Тохтамыша? Что, прорвавшись за броды на Сосне, тот собирается выманить великокняжескую рать к Ельцу, подготовив засаду на пути Донского? Что хан возжелал разорить Пронские и Рязанские земли, вынуждая Дмитрия Иоанновича идти на помощь князьям-союзникам?

И потому послал в сторону Пронска полтумена степняков⁈

Разве мог знать воевода, что сам Тохтамыш выступил следом с основными силами Орды? И что хан оставил для осады Ельца лишь четыре тысячи уцелевших черкесов — да две тысячи спешенных лучников и мастеров осадного дела, присланных из Турана? Даже пушки-тюфенги Тохтамыш забрал с собой, побаиваясь исхода решающий битвы после потерь на Сосновских бродах…

Но когда впереди на дороге, в шагах пятистах прозвучал прощальный отзвук рога (известив Твердило, что гибнут последние «отроки»), воевода осознал свой просчет. Осознал, что Елецкая дружина выбрала противника себе не по зубам… Однако ведь и это обговаривалось с князем.

А потому теперь Твердило Михайлович вновь достал свой рог — и протрубил в него вначале два раза. А затем, спустя короткий промежуток времени, еще трижды… После чего воевода, воздев над головой окровавленную саблю правой, налившейся уже каменной тяжестью рукой, зычно воскликнул:

— Вперед, братья! Последний рывок! Нужно выиграть казакам время!

На полсотни воев поредела старшая дружина. Свыше версты прошли вперед гриди в упорном ближнем бою — прошли по телам целой тысячи поганых! Конечно, им помогли и казачьи лучники… Но все же смертельно устали витязи — израненные, в посеченных бронях. И все одно упрямо рванули они вслед за вождем!

Зная, на что идут — и какой конец их ждет.

Но ведь в обозе на полуночь, к Коломне, уходят и их семьи…

А казаки уже принялись спешно рубить засеку на дороге за спиной последних Елецких бояр, да собирать татарские срезни. Твердило Михайлович выиграет для них время — обязательно выиграет. А когда оно, наконец, истечет, поганые упрутся в свежее укрепление, вынужденные ломиться в лоб! В лоб сквозь густые кроны павших деревьев — и бьющие в упор казачьи срезни…

А когда и этот рубеж падет, будет уже слишком поздно — беженцы из Ельца успеют уйти от погони.

Этот день русичи точно выиграли для своих родных…

Но ведь и это не конец! Ибо Тимофей Болдырь уведет на полуночь, вслед обозу, сотню своих лучших лучников — это для него трижды прогремел напоследок рог воеводы… По дороге от Ельца к Лебедянскому броду через Дон, тянущейся без малого семьдесят верст, есть еще три-четыре верных места, где возможно будет рассыпать шипы-рогульки или натянуть веревки — да спрятать лучников, действуя наверняка. Если получится, сотня истребит летучие татарские разъезды, чуть замедлив противника… Но главное — брод у места впадения в Дон реки Лебедянки. Его казаки перекроют надолбами — и постараются еще хоть немного продержаться прежде, чем татары прорвутся за речной рубеж.

Конечно, стоило увести дружину сразу к Лебедянскому броду. Но Твердило был практически уверен в том, что погоня ордынцев будет слабее и малочисленнее! Что он сумеет истребить передовой татарский отряд — а уж после, устроив на дороге еще пару искусных засад, отступит к броду с уцелевшими воями… А то и вовсе будет действовать у Ельца, беспокоя хана частыми, болезненными вылазками казаков! Тем самым воевода надеялся помочь обреченному, на его взгляд, городу и гарнизону.

А заодно уж и князю Федору, коему Твердило Михайлович по-настоящему верен и предан…

Да — так, очевидно, было бы лучше. Но, подставив верхний блок сабли под удар очередного татарина, воевода понял, что ни о чем не жалеет. Что все равно он сделал все правильно, пусть и не совсем верно… Но вдруг татары нагнали бы дружину на тракте? И вынудили бы принять бой на открытой местности, что тянется за Чернолесом на многие версты⁈

С громким лязгом встретился русский и туранский клинки — и сабля гуляма, выкованная из худого железа, лопнула, и верхняя часть ее отлетела в сторону… А воевода, приподнявшись на стременах, тотчас рубанул с протягом, наискосок, распластав тело поганого!

— Се-ве-е-ер!!!

Глава 20

Огненный прорыв

Червень (июнь) 1382 года от Рождества Христова. Елец. Рассвет третьего дня осады.

…- Братцы, вы все итак знаете и понимаете. Отсиживаться, покуда ордынцы подготовят осадные пороки и начнут штурм, смысла нет. Татары, рано или поздно, войдут в Елец… Но сейчас же, с Божьей помощью, мы прорвемся — и продолжим борьбу с ворогом!

Слушающие меня «природные» ушкуйники и ротники-стрельцы угрюмо молчат. Далеко не всем воям нравится моя затея — а повольники Дмитрия Шуя так и вовсе затаили глубокую, пусть и иррациональную обиду за большие потери в бою на бродах. Потери ведь действительно огромные, почитай, пятьдесят процентов их личного состава…