"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 242

Увы, Деян глубоко заблуждался.

Ратник Елецкого ополчения не сразу понял, почему вдруг замерла татарская «змея» — и что за горшки бьют ордынцы, выливая их содержимое в реку. Но этих горшков оказалась столь много, что темная жижа, оказавшись в воде Сосны, слилась в густое рваное пятно, быстро спускающееся по течению реки навстречу ушкуям, поднимающимся вверх от стольного града… Лучники заставы никак не смогли помешать татарам — те, кто бил горшки, оказались прикрыты щитами соратников на правом крыле ордынских пешцев, отвернутом от отрога.

Деян почуял неясную, скрытую угрозу от быстро приближающегося к ушкуям пятна — но не смог взять в толк, чем оно действительно опасно? Ведь даже если ордынцы догадались смешать смолу с конопляным маслом или еще какой горечей жидкостью, разве будет она гореть в воде⁈ Впрочем, и на стругах повольников почуяли неладное, начав делать разворот против течения Сосны…

Вот только оно оказалось быстрее.

С полуденного берега взвились десятки горящих стрел — татары ударили по ушкуям, хотя и не смогли достать суда русичей, держащихся на стреме реки. Но ордынцы и не целили по кораблям… Срезни с горящей паклей летели в сторону черного, маслянистого пятна — и как только дотянулись до него, горючая смесь ярко вспыхнуло прямо на поверхности воды! А течение Быстрой Сосны понесло жидкое пламя прямо на струги повольников…

— Греческий огонь…

Догадавшись о природе оружия, использованного ордынцами, Лад с ужасом озвучил свою догадку. И хотя он изрек ее едва слышно, ополченцы начали повторять по кругу:

— Греческий огонь!

— Откуда⁈

— Греческий огонь! Они же острог сожгут вместе с нами!

На глазах русичей огненное пятно добралось до ушкуев — и суда повольников вспыхнули одно за другим; ротники, отчаянно борясь за свою жизнь, направили горящие корабли к высокому берегу реки… Укрепленному засекой, за которую невозможно пробраться.

Лишь один струг избежал встречи с греческим огнем — но быстрее всех развернувшись, он стремительно пошел в сторону Ельца, поймав парусом попутный ветер…

На этом злоключения повольников, увы, не закончились. На реке вдруг с чудовищным грохотом взорвался один из ушкуев, разбрасывая во все стороны горящие обломки корабля и тела воев… Как видно, пламя добралось до запасов огненного зелья — и этот взрыв накрыл огнем два ближних судна. По ушам ополченцев ударил отчаянный крик горящих людей…

Воспользовавшись замешательством русичей, потрясенных страшной смертью ротников, ордынцы сломали строй «черепахи» и бешено ринулись вперед. Одновременно с тем густо обстреляв и «ежа» копейщиков, и арбалетчиков, не позволяя им и головы поднять из-за щитов! Все же туры давали стрельцам куда больше преимуществ… В итоге же метателей греческого огня никто не встретил — ни прижатые стрелами арбалетчики, ни замешкавшиеся на стене лучники, ни сами копейщики, устрашившиеся сломать «стену щитов».

А ведь дружный бросок сулиц мог если и не остановить врага, так хотя бы серьезно проредить метателей горючей смеси — тогда и потери от татарских срезней были бы поменьше…

— Бей! По поганым, вразнобой — бей!!!

Отчаянный крик Лада отрезвил ополченцев; Деян тотчас вырвал из земли очередной срезень — и, наложив его на тетиву, мгновенно оттянул к груди оперенное древко. Еще миг, взять прицел — и по кольцу лучника, надетому на большой палец правой руки, щелкнула тетива… А стрела ополченца с огромной скоростью полетела в сторону ворогов!

В итоге же с десяток срезней нашли свои цели среди метателей горючей смесью — но не меньше дюжины горшков с греческим огнем уже разбились на щитах копейщиков, мгновенно запалив кожу и дерево! И испуганные, а где уже и обожженные вои инстинктивно отбросили горящие щиты, сломав строй «ежа».

И тогда по копейщикам густо ударили татарские стрелы…

— Бей!!!

Кажется, сей приказ Лад и воевода прокричали разом — но даже одновременный залп стрел и болтов русичей уже не смог остановить натиска поганых. Вцепившись в колья надолбов (подоспели уцелевшие ордынцы, благополучно переправившиеся на плотах), поганые принялись бешено раскачивать их и вырывать из почвы… Закидывая землю на освобожденных от кольев участках запасными щитами.

Таким образом ордынцы прикрылись от шипов «железных рогулек»…

Подавшись назад копейщики все же восстановили строй, сомкнув щиты — но от полусотни воев осталось не более трех десятков. А главное — они уже не успели закрыть брешь, образовавшуюся в надолбах! Как кажется, ордынцы использовали все имеющиеся у них горшки с греческим огнем — но теперь, ободренные успехом, татары неудержимо рванулись вперед, не считаясь с потерями… Очередной залп ополченцев унес жизни не менее двух десятков поганых — но тогда степняки, подойдя к самому берегу, наконец-то «вспомнили» об остроге.

И не меньше сотни татарских срезней ударили по заставе…

Деян успел почуять сильный толчок под горло — и острое жжение; сразу стало трудно дышать, а ноги его словно утратили всю силу, стали какими-то ватными. Ополченец перевел замутненный взгляд на Вторака — но увидел лишь осевшего на землю товарища с торчащей из груди стрелой… А уже после Деян осознал, что точно такой же срезень рассек ему горло.

Русич попытался было остановить бег драгоценной крови, прижав ладонь к ране — но продлил свою жизнь лишь на пару мгновений. Их, впрочем, хватило, чтобы воскресить в памяти лица родных — да на короткую, отчаянную молитву:

Господи, спаси их и сохрани!!!

Ополченец сражался до последнего и мужественно принял свой конец в бою — быть может, так даже и к лучшему. По крайней мере, Деян уже не видел, как татары тысячной массой теснят копейщиков; как воевода погнал уцелевших стрельцов к крепости — и как в бой вступили полсотни казаков, ударив от опушки ближайшего леса. Там они хоронились в засаде — и обстреляв поганых на сближении, ударили в копье, перехватив пики по-ордынски, двумя руками… Этот удар позволил двум десяткам уцелевших стрельцов отойти в острог и подняться на стены — а спасшимся от греческого огня ушкуйникам (вынужденно растянувшимся вдоль берега) наконец-то вступить в бой!

Уцелело не меньше половины ротников — и ударили они крепко, яростно, надеясь отомстить ворогу за жуткую гибель соратников! Град сулиц и арбалетных болтов нанес ордынцам тяжелые потери — а бешено мелькающие секиры ушкуйников тотчас обагрились кровью поганых… Тяжелы удары русских топоров не смогли остановить ни легкие калканы, ни поднятые навстречу сабли, ни стеганые «хатангу дегель» степняков.

Бешеный натиск повольников заставил пеших гулямов попятиться, отступить. Но после жаркой сечи из двух сотен ушкуйников и казаков уцелело чуть больше сотни — да дюжины израненных копейщиков… А ордынцы уже бросили через брод свежую конницу, не дав русичам отступить в острог — и горстка смертельно уставших воев упрямо приняла бой.

Уцелевшие стрельцы как могли помогали соратникам частыми — но увы, не очень многочисленными залпами срезней и болтов. И эта помощь не спасла ушкуйников и казаков — в короткой, отчаянной сече пали последние защитники брода… После чего поганые, прижав стрельцов ливнем стрел, перетащили через брод «тюфяк», развернув его напротив ворот. Правда, на расчете тюфянчеев сосредоточились лучшие стрелки с самострелами, засевшие в башне — но и татары надежно прикрыли своих пушкарей трофейными червлеными щитами и павезами.

Все же арбалетчики сократили вражеский расчет ровно наполовину. Но пятым каменным ядром ордынцы проломили створки ворот и разбили засов — после чего масса поганых ворвалась в острог… В короткой, яростной сече пали последние его защитники — но в хорошо укрепленную башню с узким входом-дверью враг прорвать уже не смог.

И тогда «донжон» заставы просто закидали горшками с горючей смесью, небольшой запас которых мурза придержал на остаток боя…

Не сразу, но башня схватилась, запылала огромной свечой — известив князя Елецкого Федора о том, что застава на Волчьем броде пала. Как, впрочем, пал и гарнизон Талицкого острога, и заставы на прочих бродах через Сосну…