"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 235

Тимур покачал головой, улыбнувшись уже куда мягче:

— Не нужно. Ты свершил то, что должен был свершить Тохтамыш еще два года назад — и ведь тебе не пригодилось ни мое войско, ни осадные пороки! Так что… Будем считать, что ты сам взял свою награду, темник.

Едигей вновь склонил голову:

— Прошу меня простить, великий эмир — но все же нам по-прежнему нужны как осадные пороки, так и мастера осадных дел. Ибо только с их помощью мы сможем разрушить крепостные стены урусских городов! Их деревянные крепости неплохо защищены — а стольный град обнесен каменной стеной… Кроме того, мои воины познали силу урусов в бою — и пусть это были отборные батыры врага в лучшей броне, но даже малым числом они смогли остановить куда большие силы гулямов в лобовой сшибке!

Великий эмир Турана удивленно вскинул брови:

— Не ожидал я, что, исполнив мою волю и покорив фрязей, ты захочешь и дальше помогать Тохтамышу.

Темник подобострастно улыбнулся:

— Мой господин весьма прозорлив — редкие мудрецы обладает столь же развитым даром провидения!

После чего, тщательно подбирая слова, Едигей продолжил свою речь уже без тени улыбки — ощущая при этом, как все сильнее и чаще бьется его сердце…

— Тохтамыш ненадежен. Он не желал нападать на фрязей. Более того — когда я призвал его ударить по городам иноземных купцов, он едва ли не напрямую предложил мне союз против тебя, мой господин! Тохтамыш был готов сражаться с тобой, о великий — лишь бы сохранить торговлю с латинянами… И ветвь шелкового пути, следующую через Орду и обогащающую ее.

Тамерлан с явным осуждением покачал головой:

— Легко оболгать человека, не способного вступиться за себя и ответить на порочащие его обвинения… И что значит «едва ли не напрямую»? Выходит, ты и сам не уверен, желал ли хан вражды со мной или нет?

Выслушав ответ Тимура и уловив в его словах явственную прохладу, Едигей, однако, в этот раз не опустил взгляда:

— Хан был во хмелю, перебрав кумыса… Но разве устами хмельного человека не открывается потаенное? И разве поступки Тохтамыша не доказали его ненадежность⁈ Пусть великий эмир покарает меня за мою дерзость — но его справедливость не даст ему покарать меня за ложь!

На мгновение прервавшись, Едигей продолжил уже спокойнее:

— Тохтамыш не собирался выполнять твою волю, великий эмир — по крайней мере, пока ты не принудил бы его это сделать. А уж если бы хану хватило бы сил — он посмел бы противостоять тебе и открыто!

— Хахахах!

Тамерлан засмеялся — не очень громко, но вполне искренне. И лишь стерев набежавшую слезу, эмир уточнил:

— Первому верю, второе вряд ли возможно… Но как бы то ни было, городов фрязей больше нет — значит, нет и причин для раздора. Или все же есть?

Эмир проницательно воззрел на своего темника, и тот согласно кивнул:

— Фрязи и раньше попадали под удары татар. Хан Джанибек осаждал Каффу и заразил ее жителей чумой. Он также осаждал и взял штурмом другие города и порты латинян, надеясь изгнать иноземцев со своей земли — тот же Чембало, к примеру. Но хан Джанибек не преуспел. Фрязи вернулись, расплодились, приумножили сил и воздвигли новые, еще более сильные крепости…

Облизнув пересохшие губы, Едигей продолжил:

— Да и то — наших общих сил хватило, чтобы хитростью взять лишь самые большие города. О том, как была захвачена Каффа, я уже поведал великому эмиру… А вот сам Тохтамыш подошел к Солдайе явно и открыто — ибо его нукеры упустили гонцов, встревоживших горожан вестью о прибытии сильного татарского войска! Но хан сумел добиться от фрязей переговоров, истребовал даров для своих нукеров… А когда латиняне открыли ворота, нукеры Тохтамыша напали на послов, истребили их и на плечах бегущих ворвались в крепость…

Прервавшись на мгновение, перевести дух, темник продолжил:

— Но, взяв большие города, мы уже не могли наскоком и хитростью захватить хорошо подготовленные к обороне, малые крепости фрязей. Беглецы из стольного града, ушедшие от нас морем, успели упредить сородичей… Так что Каламита, Форио, Лупико, Каулита, Горзувиты, Партенит и Луста, Конестазы и Каваллары, Воспоро — все они встретили наших посланников закрытыми воротами и болтами самострелов на подходе. А ведь все это лишь малые крепости фрязей на полуострове! Есть также Мапа, Бата, Калолимен и Мавроколо в землях черкесов… Сами горцы сумели взять только Копу, что стоит на реке Кобан.

Дав время Тимуру осмыслить услышанное, Едигей вновь взял слово:

— Правда, на полуострове нам помогают греки-феодориты — но их войско не очень многочисленно, увы. Кроме того, сам Тохтамыш не сильно-то и рвется помогать им захватить оставшиеся города фрязей… А значит, после похода на Русь и моего возвращения в Туран, хан наверняка восстановит торговлю с латинянами, вернет им захваченные крепости — и приложит все силы, чтобы восстановить древние торговые маршруты, ведущие в порты иноземцев.

Эмир долго молчал, обдумывая услышанное; наконец, он заговорил:

— Я могу дать тебе мастеров осадных дел и даже тюфенги. Но зачем идти на полуночь в земли урусов, если главная моя цель не достигнута? Добей фрязей — и сполна познаешь мою милость, Едигей!

Темник, закусив губу, упрямо мотнул головой:

— Как я уже сказал, мой господин, пока Тохтамыш остается ханом Золотой Орды, он будет стараться делать то, что считает нужным. И мы уже успели убедиться в том, что в роли Тохтамыш забывает о данных им обещаниях, как только добьется своей цели… Я уверен, что Шадибек, сын Урус-хана, станет куда лучшим правителем Золотой Орды — а я стану куда лучшим беклярбеком, чем некогда был Мамай. Верным исключительно вам, мой великий эмир…

Вот он, момент истины и фактического признания. Что решит для себя Тимур, какую сторону выберет? Едигей служил ему верой и правдой, сестра Едигея стала женой эмира — выходит, даже родня. Едигей исполнил волю Хромца по захвату городов фрязей, как только оказался в Орде… В отличии от того же Тохтамыша, заключившего с латинянами союз. Значит, разумом Тамерлан должен выбрать темника!

Но что скажет сердце? Ведь несмотря на явное двуличие Тохтамыша, Тимур неизменно помогал ему даже после серии поражений в войне с Урус-ханом. И в этой помощи был не только трезвый, холодный расчет, но также и своего рода симпатия, личное благоволение именно к Тохтамышу…

Наконец, заставив Едигея всерьез поволноваться, Тимур негромко произнес:

— Ты замыслил подлость, темник.

У ногайца внутри все так и обмерло — что последует за этим утверждением? Наказ не трогать хана? Изгнание? Казнь⁈ Понимая, что терять нечего, Едигей упрямо мотнул головой:

— Когда Тохтамыш пришел просить великого эмира о помощи против Урус-хана, он желал отомстить за отца. Но при этом разве он не восстал против своего господина? И разве это не подлость, не вероломство⁈ Но и я желаю воздать за отца, до последнего верного своему хану — однако при этом собираюсь мстить не господину, а лишь навязанному мне союзнику. Хитрому и бесчестному, ненадежному и лживому хану Золотой Орды!

Тимур чуть сощурил глаза:

— Но как же я теперь смогу доверять тебе, Едигей? Ты измыслил подлость против бывшего друга — так что же помешает тебе в будущем ударить и в мою спину?

В этот раз темник буквально рухнул на пол, коснувшись лбом мраморных плит:

— О, великий эмир! Разве смогу я поднять клинок против мужа моей сестры? И разве дерзну я даже помыслить о том, чтобы противостоять тебе силой оружия⁈ Нет, мой господин, не сомневайся в моей верности! Будучи беклярбеком Золотой Орды, я никогда не забуду того, кто дал мне власть! Это чингизид Тохтамыш, безмерно гордящийся своим происхождением, в один миг готов забыть обеты, данные эмиру — почитая себя выше его лишь за счет славной родословной. Но ногаец Едигей о помощи никогда не забудет…

В этот раз темник нащупал нужные струны в душе Тамерлана. Ведь сам эмир с явным удовольствием унижал Тохтамыша именно потому, что исподволь понимал — в глубине души хан-чингизид все одно почитает себя выше Тимура… Несмотря на показное раболепие и смирение просящего. И пусть Хромец действительно благоволил Тохтамышу — но доводы Едигея все же заставили его задуматься над просьбой темника.