"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 221

Вот не совсем убедительный аргумент — но с другой стороны, постоянно превозносить противника и считать, что враг обходит тебя на несколько шагов вперед… В таком случае вообще не стоит воевать — проще платить дань, как и прежде. В конце концов, Боброк предложил далеко не худший план: в 1480 году, в момент стояния на Угре, князь Иван Васильевич Третий ударил по Сараю-Берке собственной судовой ратью, действующей на манер ушкуйников. Воевала она под рукой князя Василия Ноздроватого-Звенигородского… И возможно, именно этот удар стал решающим аргументом великого князя Московского, вынудившего хана Ахмата отступить.

Что же, сегодня и узнаем, сумеем ли «повторить»!

Именно сегодня, раз уж Иван Шемяка утверждает, что Сарай покажется через пару верст…

Часть личной дружины я традиционно оставил с семьей — в этот раз во главе с Алексеем. И если черкесы теперь составляют отряд телохранителей моей княгини, то «двор» Георгия состоит исключительно из Елецких витязей-северян. Кроме того, пораненных воев я оставил дома — взамен взяв на княжий ушкуй ветеранов-повольников, ходивших на Волгу. Лучших из лучших, произведя их в разряд княжей судовой дружины… А что — ведь звучит? Вот и ротники приободрились!

Кроме того, новые люди неплохо так разбавили замкнутый коллектив «старой» дружины; по крайней мере, добавилось много новых тем для разговоров — да и для споров тоже. Вот и сейчас я невольно уловил очередной диалог Михаила — и мерно работающего веслом Шемяки, сидящего у противоположного борта:

…- Моя церковь из ребер, мне к попу на поклоны ходить не треба!

Михаил лишь покачал головой:

— Как же без церкви-то жить? И главное — как спастись?

Иван беззлобно усмехнулся:

— Как-как? Вот, с басурманами сражайся, будет тебе спасение…

Я не смог сдержать улыбки — но Мишу выпад Шемяки даже немного задел:

— Глупость говоришь. Знаю, как вы с басурманами сражались! Налетели внезапно, не опомнившихся нукеров порубали — и давай татар грабить, да баб насильничать! И не токмо татар… Кострому вон, ушкуйники также воевали — да после русских полонянок продали в Булгаре! Вот Господь вас и покарал в Хаджи-Тархан! Али не помнишь угощений хана Салгея⁈

При напоминании о Салгее — то ли хане, то ли наместнике будущей Астрахани, лицо Шемяки потемнело. Ибо в Хаджи-Тархан случилось примерно тоже самое, что когда-то в Костроме: ушкуйников приняли на службу и щедро напоили. А после напали на спящих и вырезали… Спаслись лишь немногие повольники.

Крепко задетый Иван немного помолчал — но после горячо, быстро заговорил:

— Разве не сам поп, благословляя наше войско, рек: истинно говорю вам, нет больше той любви, аще кто положит живот свой за други своя? И что долг православного воина — защищать Святую Русь и веру Христианскую от поганых басурман⁈

Михаил степенно кивнул:

— Говорил, еще как говорил. И был прав… Про смерть за други своя — это еще сам Господь Иисус Христос говорил, из Евангелия сия слова. И про защиту Святой Руси — тоже правда. Но ты лукавишь Иван — одно дело защищать тот же Елец, а совсем иное — брать и грабить Сарай, да татарок насильничать и невинных резать!

Тут уж я решился влезть в разговор:

— Миша, тебя послушай — так мы только ради грабежей в поход и отправились!

Дружинный осекся, обиженно затих. Шемяка же наоборот засиял, подбоченился — пришлось осадить и его:

— Но и ты, Иван, далеко не прав в своих суждениях… Слышал про крестовые походы?

К моему удивлению Иван согласно кивнул — хотя, чему тут удивляться? Ядро ушкуйников прибыло из новгородских земель, сам Шемяка с Новгорода. А Вечевая республика имела самое тесное сообщение с Европой — и в Новом граде были в курсе многих событий, неизвестных в прочих пределах Руси… Да о чем я говорю? Вон, Василий Буслаев, богатырь из новгородского эпоса успел даже побывать в Иерусалиме!

— Ну, раз слышал… Крестоносцы освободили от сарацин многие земли, ранее принадлежавшие ромеям — и основали несколько своих княжеств в Сирии, Ливане и собственно, на Святой земле. Также они взяли Иерусалим — и в великом ожесточении уничтожили всех его жителей. Не только воинов и боеспособных мужчин, но также женщин и детей, и стариков… Не только мусульман, но и евреев, и даже православных христиан. Немногие рыцари пытались остановить это кровавое безумие и дали защиту невинным…

Я прервался, наблюдая за реакцией взволнованного Шемяки — после чего продолжил:

— Прошло менее ста лет — и Саладин вернул Иерусалим мусульманам. Но по условиям сдачи города он позволил покинуть город тем его жителям, кто заплатит за себя выкуп; часть пленников султан освободил. Чувствуешь разницу?

Немного запутавшийся Иван все же утвердительно кивнул — и тогда я продолжил:

— Обезумевшие крестоносцы исказили принцип «аще кто положит живот свой за други своя» — подразумевающий, кстати, не только смерть в бою! — на совершенно антихристианское «убей неверного — попадешь в Рай»! Последнее скорее заимствовано у фанатиков-мусульман, исказивших собственное вероучение — вроде ассасинов, к примеру… Так вот, мысль моя проста — нельзя убивать во имя Бога, нельзя убивать за то, что человек верует иначе. Да, можно сражаться с врагом, пришедшим на твою землю, призывая Господа на помощь! И если ты падешь в такой сече, тогда и исполнится — «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя». Ведь павший воин, защищавший родную землю, пожертвовал собой ради родных и близких, и прочих сородичей — обороняя свой дом и дома соратников… Защищая общее на всех нас Отечество. Но!

Предупреждающим жестом я остановил Михаила, намеревавшегося было влезть в разговор:

— Но защищать родную землю приходится порой и в ответных походах на врага. Ибо невозможно сокрушить противника лишь в обороне — вот, разбили мы татар на Куликовом поле, а уже через год Тохтамыш начал готовить новый поход. Мы ударили первыми, разбили хана в Булгаре — так ворог вновь копит силы, желая отомстить… Потому и приходится нам вновь идти в поход!

Переведя дыхание, я продолжил:

— Но не для того, конечно, чтобы грабить и истреблять простых жителей, отомстив им за прошлые татарские разорения, нет. Мы должны лишить Тохтамыша столицы, забрать его серебро, забрать его мастеров. Хан, не сумевший защитить свой стольный град — это хан уже наполовину… И не каждый бек или мурза приведет ему своих нукеров в следующий поход. Хан без серебра — хан на четверть, ведь он не сможет заплатить даже своим приближенным! А орда без кузнецов-оружейников — это орда уже без тяжелой конницы…

Кивнув дружинному, я посмотрел тому прямо в глаза:

— Именно поэтому, Миша, ты не совсем прав. Ведь в этом походе мы защищаем родную землю также, как защищали ее на стенах Ельца от татар Ак-Хози! Другое дело, что надежду на спасение души имеет тот воин, кто падет в битве с басурманами — а не тот, кто убивает их без разбора во время грабежей… При этом не различая, кто перед тобой — сложивший оружие воин или беременная женщина! Такому богатырю одна дорога — в адское пекло…

Объяснил как смог, как сам все понимаю — и вроде как даже получилось. Задумались и Михаил, и Иван — но некоторое время спустя ушкуйник упрямо изрек:

— Все одно в церкви что делать? Часами спину гнуть да поклоны бить? Так и лоб расшибить можно… Что я, сам не могу помолиться?

Последнее утверждение вызвало невольную усмешку дружинного:

— Что, неужто сам молишься?

Шемяка мотнул гривастой, нечесаной головой:

— Молюсь! Перед каждым боем молюсь!

— Это как? Господи, спаси и сохрани?

Иван чуть даже покраснел:

— А хоть бы и так! О чем еще просить-то?

Миша пожал плечами:

— Да о чем посчитаешь нужным… Вообще-то нормальная молитва — короткая и по существу. Вот только… В храме-то человек молиться не один, а с другими прихожанами, соборно. Слышал, как Господь заповедовал? Где двое соберутся во имя Мое, там Я посреди них! Значит, в храме-то благодать Святого Духа пребывает, не иначе… И молитвы наши будут услышаны куда как быстрее, коли Господь пребывает с нами на литургии!