"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 215

Действительно, здесь очень красиво — и дикие полевые цветы, растущие ближе к каменной чаше источника, и обступившие ее деревья, сомкнувшие свои кроны над родником, и заросшая густой малахитовой травой полянка у самой речки… Чем не место для пикника? Расстелив плащ на краю поляны, подальше от ледяного источника, я выложил на него корзину — а после наконец-то явил ее содержимое супруге:

— Помнишь?

В корзине покоится спелая, дурманяще ароматная дыня, сочные донские абрикосы — и засахаренные апельсины, взятые трофеем в Порто-Пизано.

— Помню…

Дахэжан ответила низким, грудным голосом, от которого по спине моей поползли мурашки. Одновременно с тем раздался шорох ткани… А обернувшись к любимой женщине, я успел увидеть, как невесомо струится платье по ее мраморно-белой коже, ниспадая к изящным, длинным ногам… Огромным волевым усилием я смог поднять восхищенный взгляд к потемневшим, карим глазам жены, в коих сейчас плещется настоящее пламя! Сердце мое невольно забилось куда чаще обычного — возможно даже быстрее, чем перед абордажем в Порто-Пизано… И, сделав шаг к призывно смотрящей на меня девушке, я совершенно искренне произнес:

— Я тебя люблю, солнце мое…

— И я тебя люблю, свет очей моих…

Глава 8

Вересень (сентябрь) 1382 года от Рождества Христова. Окрестности Новых Трок.

Витовт, сын Кейстута и наследник великого князя Литовского, с горечью смотрел на обугленные, в нескольких местах побитые немецкими пороками стены родового замка, построенного отцом на полуострове у озер Гальве и Лукас. Гарнизон Новых Трок не сумел продержаться в осаде тевтонских крестоносцев до подхода наспех собранной Кейстутом рати…

А теперь орден вывел свое войско в поле, демонстрируя литвинам, жмудинам и русам мощь немецких крестоносцев! Не боятся многочисленности дружин Витова и русско-литовского ополчения… Но при этом и сами тевтонцы не спешат атаковать. Нет, имея в наличие значительное число пехотинцев — опытных орденских кнехтов и ополчения немецких городов — а также крепкие роты английских лучников и собственных арбалетчиков, крестоносцы строят план сражения от обороны. В центре — позиции пешцев, укрепленные вкопанными под углом в землю заостренными кольями-надолбами. За ними расположились многочисленные стрелки и арбалетчики — они встретят ворога ливнем стрел и болтов, а в случае серьезной опасности успеют отступить за лес копий и алебард немецкого «ежа». Всего около четырех тысяч пешцев…

Фланги — одинаковые по численности отряды рыцарей в полторы тысячи копий каждый. Ну, естественно, не только рыцарей-братьев, но и оруженосцев, и конных сержантов, что имеют броню попроще, чем панцири-бригантины… Но опыта, стойкости в бою и религиозного фанатизма сержантам не занимать.

Силен враг! А комтур Кенигсберга, опытный рыцарь Конрад фон Валлеронд, наверняка слышал про битву при Креси — где английские лучники нанесли французскому рыцарству едва ли не самое громкое поражение за всю его историю… И частично перенял тактику короля Эдуарда Третьего. Кроме того, комтур полностью обезопасил фланги и тыл своего войска, построив его на подступах к захваченному замку — и уперев крылья едва ли не в самые озера. Предоставив Витовту возможность атаковать только в лоб…

Но, пожалуй, сейчас наследника Великого князя больше беспокоят даже не тевтонцы. Самые страшные новости пришли из стольного града — Вильны! Ибо тайно прибывший в Литву Скиргайло сумел проникнуть в город и поднять восстание сторонников Ягайло — а те перебили немногочисленный гарнизон верных Кейстуту ратников… Еще повезло, что больной отец отбыл к племяннику Андрею в Полоцк, где последний спешно собирает рати против другого врага — вторгнувшегося в Северские земли Корибута, позвавшего ляхов на помощь. Тяжко воевать сразу против трех врагов — поляков, немцев и собственных предателей!

— Ну что, племянник… Пора начинать.

Витовт кивнул старому вояке Бутриму — дяде по материнской линии. После чего, не сдержавшись, дружески шлепнул матерого рубаку по плечу:

— Втопчите их в землю!

Дядя только хищно оскалился, воинственно ростопорщив седые, вислые усы.

— Ко мне, витязи, ко мне!

Сын же Кейстута приказал сигнальщику:

— Труби в рог. Трижды труби!

Вот и условный сигнал глухим, утробным ревом покатился по рядам могучей русско-литовской рати… Великокняжеская хоругвь, пять сотен отборных литовских рыцарей, вооруженных и снаряженных по образу и подобию тевтонских «братьев» (бригантины и бацинеты с забралами, отборные боевые кони), двинулись на левое крыло. Двинулись шагом — но одновременно с тем разворачиваясь в линию, словно бы для атаки… А на деле скрывая перемещение русского ополчения с рогатинами, сулицами и совнями, и сводного отряда лучников и арбалетчиков, двинувшихся на левый фланг. В общей сложности полторы тысячи крепких пешцев, способных затормозить удар правого крыла тевтонского войска — а там уж в дело включится и великокняжеская хоругвь! В случае атаки крестоносцев ей предстоит отступить за спины пешцев — но отборные рыцари Литвы тотчас вступят в сечу, как только тевтонцы потеряют разгон и завязнут в пеших порядках русичей.

Если комтур Конрад фон Валлеронд знаком с битвой у Креси, то сам Витовт весьма наслышан о победе князя Александра Невского на Чудском озере…

В центре литовской рати остаются три с половиной тысячи литвинов и жмудинов — пешие копейщики, секироносцы, метатели сулиц. Эти воины свирепы в битве — однако плохо защищены, и многим мужам не хватает ратных навыков. Но пусть центр войска Витовта наиболее слаб — все же немецкие кнехты не смогут быстро перебежать все поле будущей сечи и скоро ударить по противнику! Да и вряд ли они покинут хорошо подготовленную оборонительную позицию…

Нет — решение, принятое на военном совете, абсолютно верно. Центр можно ослабить, не ожидая удара, левое крыло укрепить, превратив в настоящий щит, оберегающий от атаки тяжелой конницы! А вот правое крыло… Правое крыло станет мечом Витовта.

Изначально на правом крыле встала лишь сборная русская дружина, собранная в подконтрольных Кейстуту городах — успевших отправить свои хоругви на зов князя. Всего тысяча крепких всадников — настоящих витязей, ничуть не уступающих тевтонцам в конной сшибке! Но теперь Бутрим спешно повел за собой всю оставшуюся литовскую кавалерию — полторы тысячи рыцарей, вооруженных и снаряженных по образу польских щитовиков, и две тысячи легких всадников! Дядя спешно перемещает всю оставшуюся конницу из центра на правое крыло… А русичи, заслышавшие условный рев рога, уже двинулись вперед неспешным шагом — навстречу рыцарскому отряду, замершему на левом крыле тевтонцев.

Замысел на битву, принятый военным советом после жарких споров, прост — и одновременно с тем изящен. Раз уж враг приглашает бить первым — нужно бить! Да так, чтобы противник после уже не смел подняться… Но, чтобы крепко ударить и добиться успеха, нужно иметь кратное преимущество — вот его и решили создать на правом крыле Литвы. Тысяча русских дружинников сойдется с полутора тысячами крестоносцев — и закипит тяжелый, встречный бой! Но когда рыцарство Бутрима начнет разгоняться перед тараном, дядя подаст сигнал русичам — и те спешно разойдутся в стороны, выйдут из сечи… В то время как замерших на месте тевтонцев, лишившихся большинства своих пик, протаранит кулак литовских рыцарей! Протаранит и опрокинет — а в образовавшуюся в рядах крестоносцев брешь хлынет многочисленная легкая конница… Обтекая кнехтов в центре вражеской рати — и отрезая тевтонцам путь к отступлению!

Одновременно с тем в атаку перейдут центр и левое крыло войска Витовта. Жмудинская и литовская пехота ударит по растерявшим боевой дух немецким пешцам — а великокняжеская хоругвь обозначит атаку… Но, как только рыцари купятся на приманку, хоругвь отступит за «щит» русской пехоты.

Впрочем, ложная атака может состояться и ранее — да и сами тевтонцы могут ударит правым крылом, не дожидаясь Витовта… Но если не ударят, то крестоносцев нужно связать боем — не позволив им прийти на помощь братьям-рыцарям, терпящим поражение на противоположном конце поля.