"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 208

Конечно я пытался все рассчитать перед походом — но, как говорится, все планы живут до первого выстрела противника. И все же мы сумели скрытно подобраться к генуэзскому морскому каравану, подгадали действительно темную, практически безлунную ночь… Собственно, по плану прошло и начало боевой операции. Так, по пути в Сурожское море мой флот прошел «Казачьим» ериком, оставив «Елизаветинскую» косу по правую руку — прошел в предрассветных сумерках, так что и заметить нас с минаретов Азака татары не могли! Далее мы проследовали рукавом «Каланча» и гирлом «Мокрая Каланча», без приключений миновав Тану — и вышли в открытое море…

А вот вернуться я решил, следуя вдоль берега — чтобы войти в Дон первым же попутным рукавом, рекой «Мертвый Донец». Хоть убей, не знаю, откуда это название — говорят вроде, что из-за разрушенного древнегреческого Танаиса, когда-то стоящего на его берегах… Но верится в эту версию с трудом.

Как бы то ни было, решение мое оказалось совершенно оправданным. Мы удалились от будущего Таганрога всего на десяток верст, забирая на север — как на самой границе горизонта заметили паруса аж десяти малых галер-фусте, следующих с востока! Не иначе беглецы из Порто-Пизано добрались до Азака — а в генуэзской и венецианской Танах нашлось достаточно смелых моряков и кораблей, готовых рассчитаться с нами за прошлый набег… Выходит, не соврали казаки о крепкой флотилии фрязей!

Хотя… Может статься, что это были заранее собранные экипажи именно грузовых кораблей — просто особая специализация судов в здешних водах отсутствует. А собрали их, чтобы перегрузить в Порто-Пизано ценный для татар груз олова и доставить его в Азак. Олово ведь как раз и привезли на захваченных нами галерах… Но вместо гонца с сообщением о прибытии торгового каравана, получили призыв о помощи! Тогда нам тем более повезло — местные итальянцы готовы убивать ради своих барышей… А иногда и идти за них на смерть.

Конечно, десять фустэ — это не полноценная боевая эскадра. Но восемьсот морпехов и арбалетчиков, да с учетом решающего превосходства фряжских кораблей в открытом море… Ушкуйники с казаками быть может, и смогли бы пробиться (понеся весомые потери) — но как быть с невольниками-русичами, только-только освобожденными в Порто-Пизано⁈ Нет, слава Богу, что мы успели уйти на север — и фрязи не смогли разглядеть наши приземистые суда с заваленными мачтами!

Не иначе как Господь отвел от беды, по-другому и не скажешь…

Конечно, мне жаль черкесов… Но я не уверен, что генуэзцы бросились в погоню — как не уверен и в том, что погоня, коли она состоялась, двинулась именно за горцами. Все же олова на галерах нет — в крепости видели, что ценный для татар груз мы сбросили в море. Достаточно глубоко в том месте, где его уже вряд ли удастся достать… Так что какой смысл фрязям рисковать собой в бою с противником, что будет обороняться с яростным исступлением? К тому же у Амзета и последовавшими за ним адыгэ была неплохая фора…

Так или иначе, мы сами прошли Мертвым Донцом без приключений — и вышли в Дон без висящей на хвосте погони. С богатой добычей!

Да, первый, довольно внушительный воз фрязей был с горкой набит серебряными монетами и жемчугом, а также серебряной посудой, кое-где инкрустированной золотом. Еще из золотого имелся один единственный кубок, несколько перстней и женских драгоценностей… Серебра оказалось значительно больше — и это, в принципе, логично. До эпохи конкистадоров золото будет держать довольно высокую цену — а Порто-Пизано, в сущности, является лишь перевалочным портом для Таны… Так что злата было ожидаемо немного.

Отдельно лежали несколько икон, богато украшенных сусальным золотом (вроде как оно уже известно на Руси) и каменьями — тоже понятно. Татары хватали самые дорогие иконы — иногда просто срывая все драгоценности с образов, но чаще беря их на перепродажу. Ювелирка в большей цене в качестве законченной работы, а не драгоценных металлов по их себестоимости… Что же, иконы займут достойное место во вновь освященном, Вознесенском храме Ельца!

Еще фрязи подготовили два воза, набитых парчей и шелками — утрамбованных и увязанных в тугие тюки. Мы все проверили — обмануть нас никто не пытался.

И, наконец, нам досталось несколько возов с пряностями и солью. Весьма ценный груз! В том числе и для моего княжества… Впрочем, пряности мы заставили проверять самих нобилей — фрязи ведь искусные мастера ядов… Но нет, генуэзцы не рискнули нас отравить. Как чуяли, что я заставлю пробовать поставленный товар…

В целом же нам крупно повезло: понеся не очень большие потери из-за жадности генуэзских купцов, мы сорвали солидный куш и освободили несколько сотен русичей из полона. Злато и серебро целиком пойдет в качестве доли ушкуйникам и казакам, парчу, шелк и часть пряностей я смогу продать — это уже княжья доля. Остальные специи и соль используем на заготовку мяса к очередной зиме — мое княжество вскоре вновь пополнится голодными ртами!

Помимо прочего, уже в городе мы взяли крупный запас морской и речной рыбы — соленой в бочках, причем в товарных количествах. Генуэзцы охотно добывают рыбу в местных краях, она хорошо расходится в Италии. Также отсюда везут и муку — и множество мешков с ней отправилось на наши суда. Конечно, до Ельца эти запасы сильно растратятся… Но вопрос с пропитанием ушкуйников и освобожденных невольников фактически, уже решен.

Осталось только благополучно вернуться домой… Да, есть риск, что нас попробуют перехватить татары. Но все же после зимнего разгрома Тохтамыша они заметно притихли — на пути в Азов, к примеру, нас лишь издали обстреляла пара небольших разъездов. Да и воев у меня хватает! Так что можно наконец-то расслабиться — и окунуться уже в ласковую, теплую донскую водицу…

Глава 5

Липень (июль) 1382 года от Рождества Христова. Самарканд, столица Темира Аксака, верховного эмира Турана.

Тохтамыш нервно облизнул губы, глубоко поклонившись Суюргатмыш-хану, восседающему на троне из красного дерева искуснейшей резьбы. Хан-марионетка, выступающий лишь на церемониях, все же неплохо отыграл свою роль — с благородной чванливостью ответив на поклон условно равного ему чингизида. После чего хан Золотой Орды еще глубже склонился перед реальным правителей Мавераннахра — Тимуром «Хромым», великим эмиром Турана…

Тюрк-барлас, в чьих жилах течет лишь малая примесь благородной монгольской крови, Тимур условно должен подчиняться Суюргатмышу, истинному чингизиду. И в этом условном подчинение он даже схож с темником Мамаем, также правившим от лица ханов-марионеток — и женатого на благородной дочери чингизида. Вся разница в том, что Мамай захватил власть силой и уловками, а его марионетка Абдуллах даже осмелился побороться за нее… Но проиграл — и скоропостижно «скончался».

А вот Тимура-Аксака, Тимура-Хромца признали великим эмиром на общем курултае знати Мавераннахра, и ныне его власть незыблема, словно гранитная скала.

Малое оправдание тому унижению, что испытывает теперь прямой потомок Чингисхана перед каким-то тюрком! Правда, это унижение не идет ни в какое сравнение с тем, что испытал Тохтамыш прошедшей зимой в Булгаре…

— Рад видеть своего друга и наставника в добром здравии! Да благословит Всевышний его род и дарует долголетие милостивому эмиру… Заменившему мне отца в час скорби и нужды.

Нестарый еще эмир, в черной как смоль бороде которого закралось лишь несколько седых волосков, тонко улыбнулся, легонько кивнув на приветствие Тохтамыша. Впрочем, неплохо изучивший союзника хан прочитал явственную насмешку в его улыбке — а затем и услышал ее в словах «Хромца»:

— Неужто славному хану Золотой орды вновь потребовалась помощь отца? Неужто для сына славного Туй-Ходжи вновь настал час скорби и нужды?

Тохтамыш вновь глубоко поклонился, стремясь как можно скорее скрыть гневный оскал, невольно исказивший его лицо… Как же сложно сдержать себя при виде глумливых улыбок шахов и беков Турана, собравшихся сегодня в тронном, церемониальном зале! Впрочем, гордость хана уязвляют даже царственная, и вместе с тем изысканная красота дворца эмира — красота искусных золотых украшений, инкрустированных самоцветами, красота редких цветов, привезенных из далекой Индии и Китая, красота мрамора колонн и тонкость их работы… В самые лучшие дни Тохтамыш не мог позволить себе такого дворца. А если честно — он даже мечтать не мог о подобной роскоши!