"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 147

Я не стал уточнять, кто сможет отомстить за гордую черкесскую княжну, оставшуюся без дома и родни. Нет – вновь улыбнувшись, я задал именно тот вопрос, что она хотела услышать:

– Так ты согласна пойти за меня?

В этот раз глаза черкешенки сверкнули определенно радостно:

– Да!

Эпилог

– Несколько пудов серебряного сырья с монетного двора, еще три пуда золотых, серебряных монет и самоцветов, взятых с купцов, а отрезов парчи и шелков теперь хватит, как видно, каждому воину, подарить своей любушке или продать! Разве обманул я вас, повольники, зовя за собой на фрязей?!

– Нет, княже, не обманул!

– Славен князь Елецкий Федор!

– Князь-ушкуйник!

– Любо, Федор Иоаннович, любо!!!

Когда приветственные крики стихли, я продолжил:

– Мы с вами разграбили лишь Тану, но в одном только Сурожском море есть еще несколько городов фрязей. Среди них Порто-Пизано, что лежит недалеко от Азака, – и я знаю, как пройти донскими рукавами и ериками, чтобы незаметно для татар и фрязей выйти в море и взять этот град! На восточном же побережье Сурожского моря лежат также порты Бальзимаки и Таро, а на месте древней Тмутаракани фрязи построили свою Матрегу. И я уверен, что они еще не заплатили сполна за свою подлость – за то, что науськивали темника Мамая идти на Русь, за то, что дали ему денег и наемников!

– Любо!!!

Очередной взрыв приветственных криков со стороны ушкуйников – и чуть более сдержанные возгласы казаков… К коим я в первую очередь и обратился:

– Браты казаки. Знаю, что моим именем вас звали в поход на фрязей, что биться с татарами вы не думали, да вышло иначе… Однако же смотрите, какое благое дело мы свершили, скольких невольников русских освободили! Даже нескольких казаков, как оказалось, вернули из полона… А какую добычу взяли?! Каждый из вас теперь – богач!

Сделав короткую паузу, я продолжил:

– Что же – не бойтесь ныне, что навлекли вы гнев хана Тохтамыша, потому как прознает он лишь то, что налет совершил князь Елецкий Федор со своими славными ушкуйниками! А если и дойдет до него слух, что кто-то из казаков ему помогал, так не все же Донское казачество… И мыслю я, что хан не станет мстить казакам за фрязей – однако же, коли не желаете вы лишний раз навести беду на сородичей, идите за мной в Елец. Княжество мое весьма обширно, да людишек в нем мало, землю пахать, большую крепость строить и малые сторожи на бродах, лес рубить – не хватает мне людей. Идите за мной, станете верными моими воинами, моей младшей дружиной! И следующей же весной мы вновь пройдем Доном, как только посеем хлеб – да выйдем в море и сполна спросим с фрязей за тысячи русских душ, сгинувших в неволе!

– Гойда!!!

Теперь казаки разразились куда более радостным кличем, что стих далеко не сразу… Наконец, я обратился и к повольникам:

– Браты ушкуйники! Вы славные воины – и слава ваша заслуженна: о том я узнал в бою, сражаясь плечом к плечу со славными ратниками севера! Слава повольникам, слава!

– Сла-а-а-а-ва!!!

Начало моей речи пиратам явно понравилось…

– Сейчас мы будем дуванить добычу – но прежде вот что хочу вам сказать. Поднимаясь с богатым хабаром по Дону до переволоки в Марковку, следуя Проней и Окой, вам придется заплатить часть десятины за проход землями Пронска и Рязани. А князь Дмитрий Суздальский может так и вовсе нарушить свое слово и напасть на вас в своих землях… Переход по Булгару также опасен – а ну как местные татары с воцарением хана Тохтамыша поднимут голову и соберутся, чтобы напасть на вас, прознав об ушкуйниках от Дмитрия Константиновича?!

– Пусть попробуют!

– Познают силушку повольников!

– Думали, что волки, а забреем, как овец, хахахах!

Что же, примерно на такой ответ пиратов я и рассчитывал…

– Наконец, главное – в следующий поход на фрязей я пойду, как только мы посеем хлеб. То есть на месяц раньше, чем в этом году, когда мы шли из Хлынова… Прознав о добыче, что мы взяли в Азаке, ударить по Порто-Пизано захочет куда большее число казаков! Ведь там нет татар, а есть одни лишь фрязи… И я уверен, что смогу собрать судовую рать для похода.

Ага, вот теперь ушкуйники слушают меня напряженно, внимательно…

– А потому я спрошу вас, славные вольные воины, – стоит ли вам уходить из Ельца? Купцов Рязани, Пронска, Нижнего Новгорода, Москвы – всех упредим о богатой добыче, успеют приготовить хлебные обозы. Так что к осени устроим богатое торжище! За постой с вас я спрошу лишь десятину – и только потому, что мне нужно пополнить запасы еды для освобожденных в Азаке русичей… Да, за еду также придется заплатить самим – потому как не могу я позвать вас к себе на службу. Ибо какой я буду князь, если не прокормлю свою дружину? А я ведь вас уже не прокормлю – сами знаете, что отказался от доли в добыче, желая освободить невольников… Но ведь ушкуйники – это вольные воины, не признающие власти никого из князей! Потому и я предложу вам не службу, а равный союз, союз с князем-ушкуйником!

– Любо!

– А хитер князь…

– Останемся!

– Уйдем!

– Десятины много!

Мнения повольников разделились, но я дал нормальные условия и полагаю, что, поостыв и взвесив все на трезвую голову, ушкуйники согласятся с моим предложением.

– Кому много, тот может вернуться в Хлынов. Но помните – в новый поход на фрязей пойдем уже без вас!

– Подумаем!

– Там и разберемся!

– Давай добычу уже дуванить, утомил сказом своим!

– Любо!

– Хабар дуванить!

Я усмехнулся:

– Дуванить так дуванить… Значит, кто взял добычу в Тане с атаманом Иваном Усом, тот дуванит взятое со фрязей! А кто со мной пошел невольников отбивать, тот дуванит серебро монетного двора, да шелка с парчой, да добычу с купцов! Верно говорю?!

– Неверно!

– Не любо!

– Лукавишь, князь!

Большинство повольников ожидаемо возмутились моим словам, особо горячие головы даже схватились за оружие, но со стороны воинов Шуя и Косого раздались приветственные крики «Любо!». В то же время как сам я поднял руки, призывая дать мне слово, а когда крики чуток поутихли, заговорил:

– Браты-повольники, вы считаете мои слова несправедливыми?

– Да-а-а-а!!!

– Ну, а как иначе?! Ведь признав мое старшинство на время похода, атаман Иван Ус увел своих повольников на штурм Таны. В то время как я успел передать иное указание – и пытался вас остановить! Сколько воинов вы потеряли за меньший хабар, что я взял с вдвое уступающей вам ратью? Три с лишним сотни ратников!!! А сколько потерял я, освобождая невольников – и захватив более богатую добычу? Меньше сотни!

В этот раз ушкуйники угрюмо замерли, признавая мою правоту.

– А значит, и делить будем хабар так, как вы выбрали себе атаманов – кто хочет быть с Усом, тот пусть берет себе добычу, что вы взяли в Тане. Кто со мной, кто в Ельце останется и пойдет в новый поход по весне, слушая меня, как походного атамана, – ну, тот со мной…

– Не бывать тому!!! – хрипло закричав, в центр круга казаков и ушкуйников, где до того стоял лишь я, выскочил Иван Ус.

Как ожидаемо… Независимый атаман опасен для меня неподчинением приказам, необдуманными действиями – и своим авторитетом среди повольников. Чем это опасно, показали потери при штурме Азака… Я же только что оспорил его власть, попытался перетянуть его воев под свое начало! Но за ним уже потянулись ближники – а за моей спиной схватились за клинки елецкие дружинники… Да и казаки, и многие повольники из числа воев Шуя и Косого! Так, пора все это дело завершать, покуда не случилась большая кровь…

– Чему не бывать, Иван? Справедливому суду? Так пусть будет Божий суд! И коли твоя возьмет, всю добычу делите поровну промеж всех! А коли моя – так я забираю твою долю… Идет?

Иван, немного обескураженный тем, что именно сейчас его поддержало куда как меньшее число повольников, неожиданно успокоился, заслышав мои последние слова. После чего, недобро усмехнувшись – и одновременно с тем яростно сверкнув желтыми, словно у волка, глазами, Ус вымолвил лишь одно слово: