Совенок. Вода и пламя. Шестая часть (СИ) - Боброва Екатерина Александровна - Страница 89

Но он держался. Как мог. Хотя счастье, хихикая, толкало на глупости, подпихивало под локти, заставляя сбиваться с шага. А уж сколько глупостей оно нашептывало… Слышали бы братья… Уши оборвали бы.

Взгляд зацепился за светлую улыбку матери и в глазах защипало. Он поспешно отвернулся. Поднял глаза к небу, чтобы слезы вкатились обратно. А там, в начинающей голубеть вышине, кружились силуэты, словно разгоняя собой хмурые снежные тучи и пробивая путь солнцу.

Аль принялся их считать, хотя точно знал, сколько их: Драго с супругой и детьми. Архычан — первый калкалос с искусственным хвостом. Герой. Раненый, но не сломленный. И глава стаи — белоснежно-серый, огромный — в полтора раза больше Драго — калкалос. Завтра, после свадебных торжеств, император вручит ему разрешение вернуться на северные острова империи и проводить там летние месяцы.

Перед входом в храм Аль не удержался, остановился, поднес к губам холодные пальчики. Дунул, согревая. Поцеловал. Нежно.

И вся очередь из гостей терпеливо — с пониманием — ждала.

А потом был остро пахнущий землей и дымом проход. Факел в руке. Сотня ступеней и… Уходящие вверх витые колонны, переплетенные под куполом сложным узором. Высокие окна пропускали свет, подсвечивая белые мраморные плиты на полу. Бело-розовые стены добавляли ощущение пространства и высоты, а девять статуй в центре высотой в три человеческих роста образовывали полукруг.

Все знакомо. Аль видел это много раз, но все равно вздрогнул, когда под ногами разорались:

— Куда прешься, выродок вальшгаса? Огневуха глаза залила? Ослеп?

Майре еле слышно хихикнула. А прозрачные лики выпячивались из пола, наполняя пространство какофонией голосов, смеха, рыданий.

Этот участок храма с девятью расчерченными квадратами именовался «Путь сердца». Через него проходили новобрачные. На него вступал король во время коронации. По нему первый раз вносили ребенка для преставления богу.

Девять статуй смотрели безразлично, а вот стоящий около них первосвященник встретил их радостной улыбкой. Открыл было рот, чтобы начать торжественную речь, как воздух нагрелся. Пахнул в лицо горячим. И рядом с первосвященником поднялся второй. Из огня. Вежливо склонил голову, здороваясь. Потом протянул руки над головами молодых. Из-под пальцев желто-алым водопадом рванули искры, и мир потерялся в пляске пламени.

Огонь обтекал, не обжигая, и Аль ощутил, как радостно откликнулся дар на присутствие стихии. Как запекло кожу. Рядом потрясенно выдохнула Майра, и он порадовался такому подарку. Дар девушки так и не восстановился полностью после лета. Злые языки уже болтали, что будущая королева слаба огнем и не сможет выносить наследника. Шестой на такое бесился. Требовал наказать болтунов. Харт успокаивал, говоря, что болтать будут все равно. А о детях им думать еще рано — сами несмышленыши. А там… лет через десять… Кто знает, что будет. Вот сам Третий не уверен, что Майра подарит им простого наследника… А не какого-нибудь повелителя смерть. Шутил, конечно, но Аль все равно переживал. Не столько за наследника — ему плевать, какой дар тот унаследует — сколько из-за Майры. Ее терять он был не готов.

Окружающий мир посветлел, переставая плясать ало-желто-рыжими языками.

Восхищенно ахнули гости, и Аль заподозрил, что стихия выкинула очередную шутку, нарушая ею же созданную традицию.

Задрал голову. Так и есть. Корона. И чуть поменьше над Майрой. А ведь огонь согласился с тем, что ритуал выбора отменять нельзя. И только когда Восьмой достигнет малого совершеннолетия, отец передаст Алю власть.

— Это лишь демонстрация, глупыш, — прошептало лишь для него пламя, — ишь испугался… Будет у тебя время еще погулять.

Аль выдохнул. Он действительно испугался, что прямо со свадьбы его посадят на трон, когда он еще от выпускных экзаменов не отошел. А ведь Третий дал-таки разрешение на путешествие. Весной хотели отправиться. И Харт уже грозил Второму оторвать все, что можно, если тот втянет их в неприятности с орденом наемников.

Пространство стянулось в одну точку, и перед Алем закачался тонкий алый браслет. Такой же возник перед Майрой. Очередное нарушение. Лишь мужчина дарил женщине брачный браслет. У Аля лежал в кармане такой. Родовой. С усиленной защитой.

Но стихии не отказывают. Потому как отказ будет стоить многого…

Аль взял свой браслет… Повертел недоуменно — маленький же. Потом догадался. Ухватил Майру за руку. Осторожно, не дыша, надел. Браслет нагрелся, подстраиваясь под размер запястья. А потом его кожи коснулся теплый металл. И силы стало в разы больше. Еще один подарок.

— Спасибо! — выдохнул он, глубоко склоняя голову.

— Живи со своим огоньком, малыш, и будь счастлив. А еще умней быстрее, чтобы меньше трепать мне нервы, — последнее было произнесено с явной угрозой — намек на то, что его отказ от короны не забыт. Мгновение — и пространство перед статуями опустело.

Первосвященник глянул растеряно, откашлялся и все же начал торжественную речь, на ходу переделывая ее в поздравление по поводу состоявшегося бракосочетания. Огонь выполнил за него его работу.

Аль слушал, не понимая слов. В душе все пело от радости. Его, теперь уже жена, стояла рядом, и он с полным правом держал ее за руку.

Месяцы до свадьбы не были просты. Третий не сразу сдался под натиском Аля, показав-таки и брачные запросы из Лифганы, и прошения деда Майры, которого лифганцы пытались использовать в своих целях. И вот сейчас сердце Аля, наконец, избавилось от давнего страха потерять огонек. Теперь они точно вместе.

Юля смотрела на сына, и слезы предательски текли по щекам. Завтра птичник будет судачить о том, что ассара настолько не хотела отпускать сына, что рыдала не хуже водницы. Дуры! Она была только рада, что рядом с Алем есть такой человек, как Майра. Ей было глубоко плевать на ее происхождение, дар, внешность и даже характер. Главное то, как она на него смотрела. В этих, ставшими бледно-голубыми, глазах горел огонь любви к ее сыну. Большего, Юле и желать не могла для того, кто станет правителем этой страны. Ибо у королей с любовью все сложно. А в остальном… поддержат братья. Поможет отец. Альгара не оставят. Да и она всегда будет рядом. Его ассара.

Четыре года спустя

Из отчета комиссии.

'Пробою пространства на территории академии необходимо присвоить восьмую категорию (Справка: всего категорий порталов десять. Девятый и десятый отличаются массой, проводимой сквозь них грузов и стационарностью). Легкость, с какой был взломан защитный периметр академии, позволяет сделать вывод о том, что гость имеет уровень архимага. Внешний вид: рваные тряпки, небрежно намотанные на тело и голову, а также оставшиеся в воздухе частицы паров алкоголя, позволяет высказать догадку — архимаг был пьян.

Пробой произошел на мосту. Сработавшая защита образовала взрывную волну, отправившую двух из трех безмолвных в воду. Третьему удалось зацепиться за перила и повиснуть на них, но оглушение не дало ему вмешаться и вытащить девочку. Ее высочество была ближе к эпицентру, ее не зацепило, фактически притянув к гостю, который пробыл на территории академии примерно семь секунд'.

В этом моменте доклада Фильярг всегда останавливался, чтобы перевести дыхание и отпугнуть страшную картину, как сила портала сминает его девочку, превращая в груду мяса. Не зря межмировые порталы находились лишь в фиксированных местах. Потому как сила пробоя извне в разы больше, чем у обычного пространственного портала.

Этот же… урод. Даже не заметил, что рядом живой человек, тут же открыв еще один портал. В какой именно город безмолвный понять не смог: дома и дома.

Портал затянул Ольгу, стоявшую слишком близко и красноглаза, сидевшего у нее на руках. В итоге у них ни единой зацепки, где ее искать. Пьянь лишь промычал что-то неразборчивое перед тем, как отбыть.

Фильярг сложил лист доклада, который давно выучил наизусть, убрал в карман. Внутри пекло от жгучей ненависти ко всем архимагам. Доживут до трехсот лет, а потом либо спиваются, либо с ума сходят от вседозволенности. Нет, чтобы сдохнуть и не портить жизнь остальным. Цивилизации спасало от крушения лишь одно: архимагов было крайне мало. Иначе всех положили бы высшие адепты магии.