Совенок. Вода и пламя. Шестая часть (СИ) - Боброва Екатерина Александровна - Страница 77

А вот третья комната оказалась пуста. Сердце тревожно сжалось. Юля задохнулась, вдавила ладонь в грудь, пытаясь совладать с приступом паники. Это дворец! Тут полно охраны. Причем своей и чужой. Но сердце, заходилось, отказываясь успокоиться.

— Где? — рявкнула Юля. Голос в пустой комнате разлетелся, ахнул журчащим эхом.

— Я тебя чую, выходи, — она раздраженно потерла, простреливший болью лоб.

От стены отделилась прозрачная фигура, застыла, переливаясь серебром в свете луны.

— Она тебе не подружка, — с угрозой произнесла Юля, ощущая стойкое желание шандарахнуть в фигуру огненным сгустком. Прав был Драго, когда говорил, что огонь в ней всегда будет на первом месте, а вода так… В запасных. И врагов она будет сначала жечь, а потом уже топить. — Моя дочь еще маленькая, понимаешь⁈

Злость душила. И винить в произошедшем можно было лишь себя. Сама привезла сюда детей. Юле казалось, она поступает правильно. Помнила ведь, какого это — остаться с даром один на один. Как тяжело было принять воду, когда вокруг огонь. Вот и захотелось дать дочери шанс побыть с такими, как она. Ощутить единство со стихией. Отличный же был план. Но, кажется, она перестаралась с заботой или кто-то обнаглел.

— Она не осознает своих сил и возможностей!

Фигура молчала, и собственные требования казались уже жалкими. Потому Юля не стала говорить о том, что нарушать режим плохо, что ребенок должен по ночам спать, а не шляться неизвестно где.

— Отведи меня, — потребовала, протягивая руку.

Глава 23

— Ты не увидишь, — отрицательно мотнула головой фигура, и брызги веером попали на кожу.

Вот так. И понимай, как хочешь.

— Плевать! — Юля разозлилась по-настоящему, кожу аж запекло — капли высохли мгновенно.

С водой у ней всегда были непростые отношения. Вроде обязана многим. Должна. Но огонь… с ним проще, честнее, предсказуемее… А тут не знаешь, чего ждать. Все так… обтекаемо.

Рывок, погружение в воду, темнота и холод, мгновенно сковавший тело: ледяной, от которого застыла кровь, дыхание перехватило, а сердце застучало в горле.

Легкие, загоревшиеся от недостатка кислорода.

Удар. Вдох. Хлынувший в легкие кислород. Камень под ногами.

Юля рухнула на колени, упала на четвереньки, надрывно закашляла, загнанно дыша. Сердце колотилось в сумасшедшем ритме. Воздух с трудом проникал в легкие. Холодно было так, что зубы начали стучать. С их стуком пришло понимание, что над ней знатно поиздевались. Потому как вряд ли водяные порталы напоминают ледяную купель. Иначе вся империя сопливой и кашляющей ходила бы.

Ладно.

Выдохнула, уперлась ладонями в пол. Поднялась.

Они стояли в узкой каменной кишке. Капало. Воздух был стыло-сырым. На стенах рос, светясь голубым, редкий и тонкий мох. И в его слабом свете окружающий камень отливал голубым, да и сама фигура воды приобрела серо-голубой оттенок, словно в нее пузырек краски залили.

Юля, дрожа, обхватила себя за плечи. Платье теряло тепло, превращаясь в ледяной кокон, и она шмыгнула носом, с раздражением думая о том, что сама себя загнала в ловушку. Можно было, конечно, призвать огонь. Высушить одежду, согреться, но вода не потерпела бы другую стихию. Она и так отомстила Юле за настойчивость. Никому не позволено — даже королю — требовать от стихии, только просить, умолять, упрашивать, а она… вот и получила за наглость.

— Спасибо, — выдавила Юля сквозь стиснутые зубы, сцепляя их крепче, дабы те не стучали позорно. — Где моя дочь? — прошептала.

Вода постояла, разглядывая ее с исследовательским интересом. Юле показалось, что в прозрачных глазах мелькнуло злорадство. Еще бы. Она сейчас на мокрую курицу похожа, а не на принцессу. Внутри буйствовал огонь, требуя сжечь поганку, ну или хоть пугнуть, чтобы паром изошла, но Юля понимала — конец тогда переговорам. В лучшем случае ее вернут обратно, в худшем — бросят в каменной кишке. Не страшно, конечно, выход тут точно есть, но обидно. Да и позорно будет обращаться за помощью к императору. Ей только его ехидства не хватает. И укоризны от Пятого. Такой конфуз накануне свадьбы. А ведь к асмассцам сейчас все взгляды дворца прикованы. Шакринарцы только и ждут малейшей оплошности от гостей, чтобы с довольными лицами говорить друг другу: «Мы так и знали, эти дикари…»

Еще одна причина почему она здесь. Потому что воде плевать на условности и этикет. Даже огонь принял человеческие нормы, являясь в одетом виде, а эта… Но грудь красивая, да.

Эротическая обнаженность, ничего не сказав, развернулась и пошла, демонстрируя идеальные формы задней части тела. Запоздало шевельнулось опасение, что такая стихия чего дурному дочь может научить… Водницы они не то, чтобы прям развратницы, но гораздо проще смотрят на отношения и брак. Нет у них такой привязанности к партнеру, какую дает огонь. Так что на месте Пятого… Хотя вряд ли Юля оказалась бы на его месте, так что нечего и думать о проблемах брака водного и огненного магов.

Шли недолго. Юля даже согреться не успела. Вода остановилась, поманила к себе, приложив палец к губам.

Юля осторожно приблизилась к проходу. Оттуда тянуло теплом, и присутствие огненной стихии заставило выдохнуть с облегчением и улыбнуться. Не одна. Огонь, конечно, та еще сволочь, но своя, привычная.

А потом она услышала голос дочери…

Рванулась, воткнувшись с разбегу в водяной щит. Отлетела, больно впечатавшись спиной в камень.

Зарычала. Внутри взметнулся огонь, заглушая все доводы разума, и сверху потоком рухнула вода, прибивая к полу. Зашипела, окружая густым паром:

— Не сметь!!!

Юля оглохла, ослепла. Мокрые волосы облепили лицо.

Она потрясла головой. Осторожно села. Подумала, что неизвестно, какая стихия лучше. От огня сплошные ожоги, а тут… вечно мокрой ходишь. Завтра точно с насморком встанет.

И к дочери ее, похоже, не пустят.

Ну и ладно. Она с тревогой вслушалась в звонкий и вполне себе спокойный голос Оли.

— Нет, я не останусь. Да, дворец отличный. Мне нравится. И зал с рыбками. И водопады. Обещаю, приеду, но сейчас не могу оставить семью. Надо присмотреть за братом. Он у меня немного того… медлительный. И слишком доверчив. Да и команда его… Вечно куда-то влезет. А маме некогда за всеми смотреть. Ну и брат зимой женится. Не могу его свадьбу пропустить.

Пауза. Такая, словно ей кто-то отвечает.

— Знаю, что надо, — дочь злится, голос становится звонче, — и что могу, что готова, но нельзя так сразу. Преподавателям это не понравится. Да и маму надо подготовить. Она всегда за всех боится. Вон за старшего переживала так, чуть не слегла. И вторым будет огонь. Чтобы папа успокоился. А дальше не так уж и важно. Ветер или земля. Мне посоветоваться надо. Посмотреть. Не торопите меня! Не хочу, чтоб родители волновались.

Юля почувствовала, как воздуха не хватает, сердце проваливается куда-то глубоко, руки немеют, а мысли пускаются в бешенный скач.

Стихии? Сколько? Но больше двух иметь невозможно. Она читала о беднягах, которым доставалось по три дара. Мучительная смерть. Ни один целитель не помог.

Она без сил сползла по стене. В голове ярко — до деталей — возникла картинка: Питер, лето, набережная и прыгающие в такт шагов косички. Ее огонек… Ее малышка… Ее сердечко…

Как же так?

Почему? И с кем она там спорила?

Додумать не успела. Стена провалилась, и Юля полетела вниз. С мокрым шлепком — точно жаба — шлепнулась на пол. Точнее не совсем на пол. Она сконфуженно убрала подол с лица жертвы. О-па. Отец невесты… Как его там? Лорд Имхар. Ничего так… стоически лежит и даже не ругается, только смотрит остро-вопросительно. А вода зараза… Отомстить бы… И руки нестерпимо зачесались…

— Простите.

Встать с достоинством не получилось. И с первого раза тоже. Мокрое платье мешало, вцепляясь в ноги. Так что она скатилась с лорда, а потом уже, придерживая тяжелый подол, поднялась. Поморщилась — спина ощутима заныла.

— Я вас не сильно?