Тигр снегов. Неприкосновенная Канченджанга - Тенцинг Норгей - Страница 83

Он вбил крюк, продел веревку в кольцо и начал подъем. Будь высота поменьше, он легко одолел бы такую трещину, а тут… Хватит ли еще сил подтягиваться на руках? Браун включил кислород на полную мощность: шесть литров в минуту.

В два приема он добрался до каменного клина в трещине и вбил второй крюк. Выше камни образовали карниз, острые края позволяли крепко ухватиться за них, но насколько прочно они лежат? Джо предпочел подниматься, всовывая руки в трещины по сторонам камней. Таким путем он одолел выступ.

Бенд, наблюдая за ним снизу, не мог, естественно, представить себе, что находится дальше. Вдруг Браун обернулся и крикнул:

— Всё, Джордж, пришли!

Несколько минут спустя Бенд тоже форсировал стену. Они стояли на платформе, образованной серыми скальными плитами, а впереди, метрах в шести, возвышался небольшой снежный конус — вершина!

Чуть правее, на южной стороне, была еще каменная плита. Они прошли туда, чтобы сделать снимки. Сняли полную панораму, исключая северо-восточный участок, заслоненный конусом вершины. Сикким и Дарджилинг были закрыты беспокойным морем облаков, которые обтекали южный гребень горы. Черными точками выделялись на снегу лагеря IV и II. Облачная пелена держалась на высоте около 6000 метров, и над ней, словно каменные островки среди бушующего прибоя, возвышались лишь самые могучие вершины — Макалу, Чомолонзо, Лхоцзе, Эверест.

Джо попытался рассмотреть с южного гребня восточный фасад, но увидел лишь облака. Тогда он перешел на западный гребень и обмотал веревку Джорджа вокруг воткнутого в снег малого ледоруба, чтобы Бенд мог присоединиться к нему.

Осмотрели плиты северного гребня; с одной стороны его виднелась вершина отрога Бауэра, с другой — серой змеей вытянулся Канченджангский ледник. Всего 20 километров отделяло их от Тибета, и за громадами Близнецов и пика Непал можно было различить наполовину закрытое облаками волнистое плоскогорье. Его однообразную серо-коричневую поверхность лишь кое-где нарушали полоски снега.

Джордж говорит, что его без конца спрашивали потом: «Должно быть, большой соблазн был пройти последние шаги до самой вершины?» Но он отвечал отрицательно. «Во-первых, — объяснял он, — я до того устал, что каждый лишний шаг казался мне испытанием. А кроме того, я даже рад, что мы не оставили следов на вершине».

Надо сказать, что все мы разделяли его чувства. Если бы не наше обещание[26], мы, конечно, прошли бы и эти последние метры; однако и тем, как получилось, мы остались довольны. Жест уважения вполне устраивал нас.

Становилось поздно, облака поднимались выше. Через пятнадцать минут, в три часа, восходители пошли вниз, захватив с собой по камню — серо-черный гнейс, который легко было потом разломить на мелкие кусочки. Взвесили возможность спуска вдоль трещины по веревке, однако предпочли лезть и — справились даже легче, чем с подъемом.

Джо оставил петлю на крюке у «клина»: может, пригодится Нормэну Харди и Тони Стритеру. Следующая остановка была на балконе выше «друзы». Восходители съели мятного печенья и допили лимонад. Флягу оставили на гребне.

В конце снежного гребешка Джо вдруг начал задыхаться, точно от тяжелой работы: кончился кислород. Он снял прибор и оставил на снегу. Несколько ниже, в желобе, кончился кислород и у Джорджа. Он сбросил аппарат возле выступа в середине желоба (на следующий день Нормэн Харди запечатлел это место на фотоснимке). Движение замедлилось, они часто останавливались. Сказывалась сильная усталость. Немного не доходя Сходней, привязали кошки.

Теперь восходители продвигались в тени. Солнечные лучи еще освещали утесы над ними, но, когда Бенд и Браун достигли наконец верхней части Сходней, уже начало смеркаться. Стало трудно различать ступеньки, а местами приходилось вырубать новые, так как старые оказались слишком далеко друг от друга.

Раз или два им чудился свист и крики снизу. Джо свистел в ответ.

Путь по Сходням показался им намного длиннее, чем утром. Джо говорил после, что они увидели палатку только тогда, когда чуть не уперлись в нее.

«Мы не сомневались, конечно, что дойдем до палатки, но уже начали спрашивать себя: когда же?!»

Стемнело, часы показывали семь. В палатке сидели Нормэн Харди и Тони Стритер, гудел примус.

— Взяли?

Бенд и Браун буркнули «да» и опустились на снег у входа. Никогда еще в жизни им не хотелось так пить.

Глава тринадцатая

Предвершинный гребень

26 мая

19 мая Нормэн Харди и Тони Стритер остались ночевать в лагере III. С ними вместе были Уркиен и Айла Тенцинг, которые затем сопровождали их до лагеря VI.

Днем Стритер отбирал продовольствие для штурма, Харди проверял кислородную аппаратуру. Регулятор одного из открытых приборов оказался неисправным, и Нормэн заменил его, сняв регулятор с аппарата закрытого типа. Эта несложная операция сыграла позже важную роль: новый регулятор позволял ограничивать приток кислорода в большей мере, чем это обычно возможно в аппаратах открытого типа, и, когда восходители уже у самой вершины обнаружили, что кислород на исходе, они смогли растянуть оставшийся запас.

Под вечер подошли шерпы из лагеря V. Их возвращение ободрило четверку в лагере III: теперь не оставалось сомнений, что кому-нибудь удастся подняться, во всяком случае, значительно выше той площадки, куда были заброшены грузы в этот день. Шерпы чувствовали предельное утомление. Один из них, Гьялген, два с половиной дня лежал без движения в палатке Нормэна Харди, у самого входа. За все это время он лишь дважды выпил по кружке бульона.

А тут случилась еще неприятность: Нормэн Харди заболел бронхитом. Обычный для этих высот кашель и воспаление горла досаждали ему больше, чем другим, теперь же состояние его ухудшилось настолько, что он стал даже сомневаться, сможет ли идти дальше. Особенно тяжело было Нормэну в ночь на 20 мая. До пяти утра кашель не давал ему уснуть. Наконец Харди включил кислород — это принесло облегчение, и он поспал немного. К счастью для него, как раз в это время все наше движение затормозил буран, и Харди успел оправиться. 21 мая из лагеря IV спустились Джексон и Маккиннон; они помогли ухаживать за больным. А 22-го утром я сообщил по радио, что мы выступаем в лагерь V, но Харди и Стритеру лучше задержаться еще на день в лагере III. Вечером 22 мая и на следующее утро им не удалось связаться с нами по радио; тогда они приступили к восхождению, надеясь, что мой отряд благополучно достиг лагеря V.

До лагеря IV Харди шел с кислородным аппаратом закрытого типа — отчасти потому, что вдыхаемый теплый влажный воздух помогал скорее отделаться от бронхита, отчасти же чтобы лишний раз испытать этот прибор. Стритер шел с аппаратом открытого типа и все время возглавлял связку. С ними поднимались Уркиен, Айла Тенцинг, а также еще трое шерпов, пришедших снизу, чтобы помочь на этом этапе.

Вечером они с облегчением услышали в эфире голос лагеря V. Радиосвязь была восстановлена, однако огорчало сообщение о потерях, причиненных лавиной. Унесло весь кислород, предназначенный для их отряда. Смогут ли они принести еще? Тони, слушавший вместе с Нормэном наш отчет, ответил:

— Мы можем донести целую тонну!

Требовалось захватить также и продовольствие, и, когда они выступили утром, общий вес груза превышал 90 килограммов. Медленно шагая по террасе, Нормэн сожалел, что взял более тяжеловесный закрытый прибор. Когда натронная известь, поглощающая в этом аппарате углекислый газ, израсходовалась, он попытался переделать прибор на открытый, однако без успеха. Харди решил, что может обойтись и так, и бросил тяжелую маску и баллоны, довольствуясь тем кислородом, который содержится в воздухе на высоте 7600 метров. Вид поднимающейся по Сходням группы придал нам новые силы: мы шли сравнительно быстро, все говорило за то, что лагерь VI будет разбит на хорошей высоте.