Мой герцог, я – не подарок! - Княжина Елена - Страница 9

«Герцог» так вообще стоял напряженно-пришибленный. Сердитая жилка скакала на загорелом, обветренном виске, морщина повисла на лбу. Слова забыл? Вот и славненько.

Пойду я… Ладони требовался холодный компресс, и синяк наверняка останется. А еще красные каракули смывать…

Затянутое тучами небо вновь прошило ветвистой молнией. А ведь час назад погода стояла чудесная. Настоящее лето, душистое и ароматное, какое бывает только в пригороде и только по вечерам.

Вот тебе, Лизавета, и знакомство с родителями. Полный пакет унижений. И духи арабские, и кисуни нахальные, и Миланки-грубиянки… А сейчас еще и польет! Вернусь грязной, исцарапанной, промокшей до нитки, как бродячая собака, выброшенная на улицу.

– Я согласен принять подарок Верганы, – вдруг разорвал тишину сиплый ответ «герцога».

Помрачнев в тон грозовому небу, мужчина сжал мою ладонь сильнее. Явно рассчитывал услышать сладкий хруст переломанных пальцев.

– А-у-уй! – взвыла я и попыталась выдернуть объект издевательств.

– Не ш-ш-шуми, «герцогиня», – с угрожающим присвистом велел «новобрачный», и я стала скулить потише. – На нас смотрят. Ты ведь этого желала? Внимания, восхищения?

Его ненависть к моей персоне не казалась наигранной. Выглядела вполне искренней, натуральной. Наверняка артист видел в главной роли свою протеже, молоденькую, вкусно пахнущую старлетку… А досталась ему в пару Лизавета. С утеса.

Под дикий небесный грохот жрец обернул наши вплавившиеся друг в друга пальцы красным шелковым лоскутом. Тряпочка появилась в морщинистых руках внезапно, как у фокусника, что извлекает платки из воздуха и рукавов. Прикосновение прохладной материи принесло облегчение. Обожженная кожа успокоилась.

Старик что-то пробубнил, но из-за раскатов грома я не расслышала. Лицо герцога почернело, зато вокруг начало светлеть…

Громыхать резко перестало, в черном небе прояснилось. Грозные тучи растаяли, выпустив из плена звездный свет. Мастера спецэффектов с чувством исполненного долга ушли на перекур.

И публика, стоявшая скучающими каменными истуканами, вдруг взорвалась. Люди хлопали, охали, ахали, смахивали неискренние слезы счастья и кричали поздравления. Купали нас в овациях снова и снова, заставляя проникнуться моментом.

Серьезно? Так понравился спектакль? На мой взгляд, слишком патетично. Драматургия хромает, да и интриги никакой. Радовало лишь то, что, коли постановка закончилась, меня отпустят восвояси.

Повинуясь нелепому порыву, я обернулась к залу, улыбнулась и поклонилась. Руку герцога подергала – а он что же, не будет?

– Не устраивай… спектакль! – прошипел тот в мой затылок.

И вместо того чтобы помочь спуститься со сцены, потащил за собой в сторону. Туда, где подножие горы переходило в узкую тропу, речной змейкой вьющуюся между высоких кустов.

Да ну не-е-ет! Второй акт? Переодевание? Я не переживу, а пальцы – тем более!

«Герцог», уже слившийся с моей ноющей ладонью в единое целое, упорно вышагивал вперед. Прорубал загустившиеся кусты мощным корпусом, разрубал мелкие камешки тяжелой поступью. Я нервно щурилась, разыскивая взглядом парковку для трейлеров.

– Вы не могли бы… помягче? – просительно прошептала я в сторону новоиспеченного «супруга».

– Не мог бы, моя драгоценная жена, – яростно хрипел мужлан, отравляясь ядом собственных слов. – Привыкайте.

– Вот еще! Я тут на добровольной основе, – напомнила ему с вызовом. – И это ваше погружение… кое-то слишком полное. Прямо «пять Д». Для меня перебор, я больше по классике.

Сама над собой усмехнулась: не будь Регинка областной примой, не была бы и я заядлым театралом.

– И мне, в отличие от вас, ни копейки не платят, чтобы терпеть такое отношение «коллег», – добила его решительно.

– Не волнуйтесь, ваше усердие будет оценено по достоинству, – сквозь зубы пообещал «коллега».

Дорожка все вела и вела нас через пышный фруктовый сад, который вырос в Утесово за последние пару часов. Да никуда не приводила.

За нами устало топала остальная труппа. Тип в веночке, пожилой жрец, артисты в синей униформе с бляшками на плечах и стайка девиц в пышных платьях. Остальные дожидались продолжения спектакля на месте.

Тропа закруглилась, и я с удивлением поняла, что мы огибаем холм. Всхлипнула от облегчения: мне туда и нужно!

Еще метров сто, и покажется чернокаменный домина Ворошиловых, выступающий величавой мрачной тенью из вечерних сумерек. А рядом с ним – ухоженные лужайки, подъездная дорожка и моя машина.

Аж мышцы судорогой свело от предвкушения. Наконец-то я смогу оттереть пятки, освежить подмышки и замотаться в длинную кофту.

И мы шли, шли… Долго и упорно. Я уже ни ступней, ни пальцев на руках не чувствовала. Однако ни через сто, ни через двести метров знакомой постройки не появилось. Как и машины, как и стриженых газонов с умной системой автополива… Не было даже трейлерной стоянки с ордой гримеров и костюмеров.

Когда сад закончился, из сумеречной мглы выступило совсем другое строение. Надо признать, что рядом с этой громадой особняк Ворошиловых смотрелся бы муравьишкой, прилипшим к ноге атланта.

Я нервно сглотнула и потерла свободной рукой глаза. Чего только не померещится от переутомления!

Передо мной упирался шпилями в ночное небо самый натуральный замок.

Глава 4

Будь у меня при себе заряженный телефон, я могла бы свериться с навигатором. Посмотреть координаты и убедиться, что нахожусь все в той же широте и долготе. Но даже без гаджета, при помощи исключительно ошалелых глаз и свербящей под лоскутами интуиции, я отметила, что местность очень похожа.

Тот же ландшафт, что в Утесово, та же гладь полей без единого холма… Кроме горы, оставшейся за спиной.

И все-таки место было другое.

Потому как, чтобы выстроить замок на месте дома Ворошиловых, сначала пришлось бы снести чернокаменный особняк! А я сильно сомневалась, что Изольда Алексеевна так легко уступила бы землю спятившим богатеям. Что без борьбы сдала бы и лоранский пирог, и мраморную прихожую, и аккуратные лужайки… Да и старший Ворошилов за карповый прудик бился бы до последнего.

Архитектурный беспредел раскинулся на многие метры. Сразу за холмом начиналась дорожка, мощеная круглыми камнями. Она вела к дворцовому комплексу, растущему (если верить зрению) прямо из травы.

Широкая прореха в живой изгороди любезно впускала на территорию всех желающих. Постовые в забавных фиолетовых беретах стояли чуть поодаль, цепко следя за каждым шагом участников процессии.

Чем ближе мы подходили, тем выше, шире и внушительнее оказывался дворец. Острые башенки протыкали небо, нанизывая темно-синие облака на серебряные шпаги. Покатые крыши сверкали в полумраке рыбьей чешуей. Еще сотня шагов по дорожке – и пришлось задирать голову и напрягать затылок, чтобы поймать в фокус блестящую вершину.

Из-за этого серебристо-голубого сияния, что лилось от магически прекрасной замковой крыши, я ничего другого толком не разглядела. Хотя, почти уверена, мы миновали и длинную каменную конюшню, и парк с затихшими фонтанами и атланто-подобными статуями, и парочку коренастых хозяйственных строений, и загон для животных покрупнее… Туда как раз заталкивали кого-то чешуйчатого, с шипастым хвостом.

Оставив на время попытки объяснить себе происходящее, я завороженно глазела по сторонам. Облизывала взором серебряные скаты крыш непривычной формы. Касалась взглядом искривленных фонарных столбов с мерцающими розовыми и оранжевыми кристаллами на макушках. Купала босые ноги в плотном фиолетовом тумане, стелившемся по мостовой так, что я не могла разглядеть ничего ниже щиколоток.

Если я спятила, то это не самый паршивый вид сумасшествия. Тут хотя бы красиво. Со сказочным замком Утесово смотрелось намного лучше, чем с мрачной, темной доминой Ворошиловых.

Я отдавалась своей фантазии с воодушевлением. Мол, спятила и спятила… С кем не бывает? После такой дрянной ночки с любым может случиться.