Игра по правилам - Френсис Дик - Страница 60

— Вы ждете, что я вам расскажу?! — удивленно воскликнул он.

— Разумеется. А почему бы нет? Вы же знаете, что такое «согласованное признание вины», и только что пошли на это, рассказав о пяти украденных бриллиантах.

Подавленно посмотрев на меня. Просс задумался в поисках здравого смысла, которого, если разобраться, у него было не так уж и много.

— Мы вместе, — в конце концов признался он без тени стыда.

— Когда?

— В то воскресенье. Ближе к вечеру. После того как он привез из Ипсуича вещи Грева, и все оказалось пустой тратой времени.

— Вы узнали, в какую больницу отвезли Гревила, — продолжал я, — и послали Джейсона украсть его вещи, потому что решили, что среди них могут оказаться бриллианты, так как Гревил сказал, что они у него, верно?

Приняв несчастный вид, он кивнул.

— В ту субботу Джейсон позвонил мне из больницы и сообщил о том, что Грев еще не умер, но объявился его брат, какой-то старикашка на костылях, что, впрочем, и хорошо, потому что добыча будет легкой... как на самом деле и оказалось.

— Да.

— Старикашка, — повторил он, взглянув на меня с легкой ухмылкой, и я вспомнил, как он удивился, когда впервые увидел меня в этой комнате.

«Джейсон, — предположил я, — видел меня только со спины и на расстоянии». Я, разумеется, даже не заметил, чтобы за мной кто-то крался: в тот момент я, наверное, не обратил бы внимания и на выстроившуюся по команде «смирно» половину команды корабля. Быть возле умирающего, видеть смерть — на этом фоне повседневная жизнь начинала казаться какой-то нереальной, несущественной, и это чувство не оставляло меня на протяжении еще долгих часов после нападения Джейсона."

— Ладно, — сказал я. — Итак, Джейсон вернулся с пустыми руками. Что дальше? Он пожал плечами.

— Я решил, что, видимо, не правильно понял Грева, тот не имел в виду, что бриллианты у него с собой. — Он нахмурился. — Однако мне казалось, что именно так он и сказал.

— Гревил направлялся в Харидж, — пояснил я, — чтобы встретиться с ювелиром из Антверпена, который плыл на пароме и вез с собой бриллианты. Двенадцать слезок и восемь звездочек.

— А, так... — Его лицо, на мгновение просветлев, тут же вновь помрачнело. — Я подумал, что стоило поискать у него в конторе, хоть Джейсон и уверял, что он никогда не хранил там ничего ценного. Но ради бриллиантов... такого количества бриллиантов... стоило рискнуть. Джейсона долго убеждать не понадобилось. Это отчаянный тип...

Я на секунду усомнился в соответствии подобного определения этого субъекта с точки зрения копрологии.

— Итак, вы поднялись на крышу в служебном лифте, — продолжил я, — и, свесив оттуда что-то типа маятника, разбили окно в помещении упаковки.

Он потряс головой.

— Джейсон принес кошки и веревочную лестницу, по которой добрался до окна, и разбил стекло бейсбольной битой. Когда он уже был внутри, я сбросил во двор крюки с лестницей, спустился в лифте на восьмой этаж и вошел через открытый Джейсоном служебный вход. Но мы не смогли попасть на склад из-за этих проклятых электронных замков, установленных Гревилом, по тем же причинам не проникли мы и в салон. И в сейф... Я пытался сломать дверь битой, но Джейсон сказал, что ее толщина шесть дюймов. — Он пожал плечами. — Так что нам пришлось перерыть бумаги... но ничего не удалось найти о бриллиантах. Джейсон разозлился... мы устроили там настоящий погром.

— Гм...

— И все это оказалось пустой тратой времени. Джейсон говорил, что нам нужно было разыскать какую-то штуку под названием «Чародей», но ее мы тоже не смогли найти. В конце концов мы ушли ни с чем. Я оставил эту затею. Грев был слишком осторожен. Я смирился с мыслью о том, что смогу получить бриллианты, только расплатившись за них. Затем Джейсон сообщил мне, что вы повсюду их ищете, и я вновь загорелся желанием. Вы не можете осуждать меня за это.

Я мог и осуждал, но мне не хотелось прерывать поток его излияний.

— И тогда, — продолжал он, — как вы сами догадались, я заманил вас в палисадник Грева, где Джейсону пришлось дожидаться вас довольно долго, и он был вне себя от злости. Попав в дом, он дал ей волю.

— Да, там он тоже устроил погром.

— Затем вы пришли в себя, включили сигнализацию, и Джейсон признался, что тогда он занервничал и не стал ждать, пока приедет полиция и наденет ему наручники. Так что Грев и здесь нас обставил... но и вас-то он тоже оставил ни с чем. — Он хитро посмотрел на меня:

— Вы ведь тоже не нашли бриллиантов?

Не ответив на его вопрос, я спросил:

— Когда Джейсон залез в машину Гревила?

— Когда он наконец обнаружил ее неподалеку от дома Гревила. Я искал ее возле гостиницы и по всему Ипсуичу, но, когда ехал туда. Грев, видимо, брал машину напрокат, потому что его собственная машина не заводилась.

— Когда вы об этом узнали?

— В субботу. Если бы бриллианты оказались в ней, нам бы не пришлось обыскивать дом.

— Он бы не стал оставлять на улице целое состояние, — заметил я.

Соглашаясь, Просс покачал головой.

— Полагаю, что вы там уже поискали.

— Да. — Я задумчиво посмотрел на него. — А почему Ипсуич?

— Что?

— Почему именно гостиница «Оруэл» в Ипсуиче? Почему он хотел, чтобы вы приехали туда?

— Понятия не имею, — безучастно ответил он. — Грев не объяснял. Он часто выбирал для наших встреч странные места. Как правило, это было связано с тем, что он натыкался на какую-нибудь фамильную ценность и хотел выяснить, пригодятся мне камни из этой вещицы или нет. Раз это была старая уродливая диадема с желтым невыразительным алмазом в центре, совершенно запущенного вида. Я сделал камню новую огранку и вставил его в хохолок птички из горного хрусталя, которую поместил в золотую клетку... сейчас она во Флориде, блестит на солнце.

Я содрогнулся от сожаления, что такой безудержный полет фантазии мог сочетаться со столь нечистоплотной алчностью и вероломством.

— В Ипсуиче он тоже нашел для вас какой-нибудь камень? — спросил я.

— Нет. Он просил меня приехать туда, потому что не хотел, чтобы нашему разговору помешали. Он сказал, что нам лучше встретиться в каком-нибудь тихом местечке. Я полагаю, это связано с тем, что он собирался в Харидж.

Я кивнул, поскольку тоже так считал, хотя это было и не совсем по дороге, которая ушла несколько южнее через Колчестер. Однако Гревил выбрал именно Ипсуич на свою беду.

Вспоминая все, о чем рассказал мне Просс, я чуть не вздрогнул от страшной, еще не подтвержденной догадки.

— После того как рухнули строительные леса, — медленно произнес я, — когда вы перебежали через дорогу и увидели, что Гревил смертельно ранен... когда он лежал там с вонзившимся в него металлическим прутом, истекая кровью... Вы украли у него бумажник?

Моложавое лицо Пресса все как-то сморщилось, словно он собирался заплакать; он закрыл его руками. Я не верил ни в его слезы, ни в его раскаяние. Я не мог его больше выносить. Я поднялся, чтобы уйти.

— Вы подумали, что бриллианты могут оказаться у него в бумажнике, — с горечью сказал я. — И даже тогда, когда он умирал, вы были готовы ограбить его.

Он не отвечал, не пытался отрицать это.

Меня внезапно охватило такое негодование, что захотелось ударить этого человека, наказать его с такой жестокостью, которой я в себе и не подозревал. И я стоял, ясно отдавая себе отчет и дрожа от этих с трудом сдерживаемых эмоций, не в силах произнести больше ни слова.

Собираясь уйти, я в забытьи ступил на левую ногу, и возникшая боль показалась мне чем-то неуместным, однако, сделав три шага, я все же оперся на костыли, чтобы обогнуть перегородку, выйти в магазин и затем уже оказаться на тротуаре. Мне хотелось кричать об ужасной несправедливости смерти Гревила, о жестокости этого мира и взывать к гневу богов.

Глава 17

С невидящими глазами я стоял на тротуаре, не замечая прохожих, которым приходилось меня обходить. Нахлынувшая волна ярости и скорби обрушилась на меня и постепенно откатила, а я все еще дрожал от ее напора, словно в душе пронесся торнадо.