Голубка для князя (СИ) - Рэйн Ева - Страница 36

— Да что тут за бабский сбор?! А ну-ка, отошла в сторону! — окончательно разъярился Ужата, попытавшись отодвинуть Сирин в сторону от двери.

Коса девы-птицы полыхнула яркими углями, и Сирин, оттолкнув Ярину на безопасное расстояние, приняла свой настоящий облик. Ужата, явно не ожидавший подобного, изумленно крякнул и поневоле отступил на пару шагов назад.

— Сказано ж тебе, невежа — отдыхает княжич! И не лезь, куда не просят, не то без глаз оставлю, чтоб не зыркал тут на меня!

— Хватит! — дверь распахнулась и на пороге показался Деян.

Бледный, уставший, с растрепанными волосами и черными кругами под глазами, он казался бледной тенью себя прежнего, но Ярина, лишь увидев его, ощутила, как гулко екнуло ее сердце. Жив! Вскрикнув от радости, девушка бросилась к любимому, наконец осуществив свою мечту — отбросив стеснение, всем телом прижалась к княжичу, уткнулась лбом в широкую грудь, и замерла.

— Лада моя… наконец-то ты здесь. А матушка где? Все ли в порядке?

— В порядке… во дворе она, спит, умаялась больно. — прошептала Ярина, не открывая глаз.

Вдохнув полной грудью знакомый запах, почувствовала, как уходит страх и холод, сковавшие ее изнутри. И вдруг… все вокруг поплыло. Теряя сознание, Ярина разжала руки и упала бы на пол, но Деян подхватил ее и бережно внес в комнату.

— Что с ней? — встревоженно спросил он у Сирин, и дева-птица взглянула на него, как на умалишенного.

— Ну а ты сам как думаешь? В забытье она, что ей токмо на пользу. Устала бедная, за тебя, дурака, переживаючи. Оставь ее спать, пусть отдыхает, а нам пора прощаться.

— Уже? — вздохнул Деян, с тоской вспоминая, сколько впереди дел.

Страшно хотелось есть, пить и спать, а еще — остаться с Яриной, хоть ненадолго. Но за спиной Сирин мрачной тенью маячил Ужата, которому тоже требовалось уделить внимание, в Ивруче было полно погорельцев, чьи дома уничтожил пожар, а еще — город нельзя было надолго оставлять без князя. Значит, нужно начинать готовиться к церемонии, а еще выяснить, что там с Велемиром и остальными волхвами. Необозримая гора дел и обязанностей казалась настолько несвоевременной и нежеланной, что Деяну пришлось на секунду зажмуриться, чтобы взять себя в руки.

— Уже. Почти. Для начала, поможем город отстроить. Чай не май-месяц на дворе, люди померзнут.

— Правда?! Ох, Сирин, ну удружила! Спасибо тебе!

— Не мне, а батюшке моему. За обиду, что причинил, добрым делом извиниться желает. Примешь же от него подмогу?

— Приму. — вздохнул Деян, понимая, что после того, как принял лесное войско, отказываться от новой помощи было бы просто лицемерно и глупо.

Тем более, что людям и впрямь нужен кров и еда, а запасы княжеские и место в тереме не безграничны.

— Тогда пошли. — махнула рукой Сирин, направляясь к выходу.

Деян уже было направился следом за ней, но тяжелая рука сотника легла ему на плечо.

— Прости за своевольство, княжич, да только вести у меня дурные, и твоего вмешательства требуют.

— Что случилось? — Деян остановился, понимая, что Ужата не стал бы так настаивать из-за пустяков.

— Мазырю, жену брата твоего… кто-то из поруба вытащил, да в горящую избу запихнул. Мои сказывают — люди то были, из числа простых жителей. У одного из них жена сгорела, а у второго дети пострадали. И все, как один, друг друга покрывают, так что виновника найти сложно будет.

— И не надо. — мрачно молвил Деян, глядя Ужате прямо в глаза, — Я и сам думал ее на суд людской отдать. Она то заслужила. Или не согласен?

Ужата вздохнул.

— Согласен, княжич… токмо, баба все-таки. Можно было просто казнить, а не сжигать заживо. Это ж какие муки…

— По ее вине брат мой старший сгорел, а средний ума лишился. Отца потерял — тоже она виновата, Вардея сговорила. Не кори себя за то, что случилось, люди свое слово сказали, и я с ними спорить не стану. Не нашли виновного — значит, так тому и быть. Идем лучше с нами, подмогнешь, коли в силах.

Ужата кивнул, успокоив себя тем, что его вины в гибели Мазыри не было. Тем более, что в глубине души он понимал — если бы Деян отдал эту бабу народу, люди бы на куски ее порвали, причем голыми руками. И были бы в своем праве…

Вышли на улицу, Сирин кликнула нечисть на подмогу, и работа закипела. Деян не верил своим глазам, наблюдая за происходящим. С помощью волшебства Сирин и жителей леса, новые дома вырастали один за другим, как грибы после дождя. К ночи город уже выглядел так, словно и не было никакого пожара — наоборот, вокруг витал запах свежеспиленного дерева и ароматного сена, смешивавшийся с запахом еды. Люди, обустраиваясь в новых домах, готовили пищу, лечили раненых, топили печи. И стало понятно — переживет Ивруч зиму, без новых потерь и смертей.

Сирин и Бродник, снова стоявшие вместе, помахали Деяну на прощание и шагнули в открывшийся перед ними портал. Следом потянулись и остальные обитатели леса, и вскоре в городе остались только люди, Молчан, да Роек.

— Где были, красавцы? — усмехнулся Деян, глядя на друзей.

Роек подлетел ближе, уселся княжичу на плечо и нежно клюнул в щеку.

— К родным летал после боя, напоследок прощался. Рассказал, что живы все, а то матушка бы сама вырвалась, не утерпела. А у нее еще мои младшие братья, и всем забота нужна.

— И я, хозяин, к своим ходил… и, коли уж все кончилось, решил тебе челом бить…

Деян улыбнулся, потрепав Молчана по холке.

— Свободы просишь? Отпускаю. Спасибо и за службу, и за дружбу — волен ты теперь идти, куда пожелаешь.

Молчан ошарашенно уставился на княжича, и вдруг откуда-то из-за стоявшей рядом избы, раздался тихий рык. Казалось, что он мог принадлежать расшалившемуся щенку, и оказалось, что так и есть — прямо под ноги Деяну выкатился пушистый серый колобок. Развернувшись, заливисто то ли тявкнул, то ли рыкнул, и тут же следом за ним из-за дома вышла красавица-волчица.

Схватив волчонка за шкирку, она виновато посмотрела на княжича и отступила к Молчану, стыдливо сгорбившись. А из-за дома выкатилось еще трое колобков, тут же ускакавших к матери за спину.

— То есть, с тобой остаться нельзя? — мрачно спросил волк, глядя на оторопевшего Деяна, — Ну, что же… тогда прощай, княжич, не поминай лихом.

— Эй, а ну-ка, постой! — расхохотался Деян, шутливо погрозив волку пальцем. — Это ты что же, семью ко мне привел?

— Да. Это жена его и детки. Те самые, о которых он мне все уши прогавкал… — сердито каркнул Роек, держась от шумного волчьего семейства подальше.

Волчата же, поняв, что ругаться никто не будет, окружили Деяна со всех сторон, шумно обнюхивая его сапоги.

— И ничего я тебе не прогавкал, ишь, гадость пернатая! — рявкнул волк, и волчица засмеялась, смущенно толкнув его в бок.

— Коли остаться хотел — так и скажи. Приму я и тебя, и женку твою, и детей. Только уговор: людей не обижать, никого не кусать, не пугать и вообще, жителям никак не вредить. Если согласны — оставайтесь у меня, будете в сытости и довольстве.

— Согласны, княжич… — тихо ответила волчица, с обожанием глядя на Молчана.

Вот она, волчья верность… куда бы муж ни пошел, жена всегда с ним рядом будет.

— Идемте, накормлю. У самого уже незнамо сколько во рту даже маковой росинки не было. Заодно и со своей невестой познакомлю, если уже очнулась лада моя.

Вся честная компания двинулась к терему. Завывал ветер, обрушивая на землю тучи сверкающих снежинок — начиналась первая в этом году метель.

Ярина уже проснулась и спустилась вниз, помогала кашеварить на кухне. Собирали большую трапезу — для выживших дружинников, из числа тех, что сохранили верность Мстиславу, и за то отсидели в темнице все то время, что правили Вардей с Мазырей. Для ратников, что храбро помогали отстоять город, и на следующее утро собирались в обратный путь к своим селениям. Для слуг, что тоже немало натерпелись от среднего сына Мстислава и его безумной жены.

Столы накрыли в большой, светлой гридне, но даже так, места всем не хватило, пришлось кормить людей, разбив всех на отряды по двадцать человек в каждом. Деян с Яриной, Ладой, Ратишей, Ужатой и волхвами поели в последнюю очередь, зато все вместе, и во всем городе в ту ночь не было веселее их шумного, счастливого сборища.