Призывая Луну (ЛП) - Каст Кристин - Страница 32

Но это был бы старый я.

Новый я, тот, кто закрепился здесь навсегда до самого конца моих дней, счастлив, прерваться от тренировок и сидеть на трибуне, наблюдая за финалом игры в лакросс, организованной лунами в знаке Скорпиона. Моя подруга Руби сносит другую команду. Не в буквальном смысле, конечно, но её впечатляющая физическая подготовка ясно даёт понять, что лучше не переходить ей дорогу.

Лили стоит рядом со мной, крича имя Руби и захлёбываясь от восторга.

— Ты видела это? Руби снова забила! Они просто невероятны.

Я не могу удержаться от смеха. Лили вся светится от радости, и её энтузиазм, не прибегая даже к магии, заражает всех вокруг, заставляя почувствовать ту же радость просто от её присутствия.

С другой стороны от меня сидит Люк, который так быстро двигает соломинку в своём стакане, что она издаёт свистящий звук.

Лили садится обратно на скамью, вокруг неё распространяется аромат корицы и специй. Она скрещивает руки на груди и говорит:

— Ты можешь уйти, если хочешь? — её взгляд прожигает насквозь, направленный прямо на брата.

— Вау, Лил, спасибо. Рад наконец-то получить твоё одобрение, — бурчит он, делая долгий глоток из своей соломинки.

Я провожу пальцами по голове, и, видимо, издаю стон, который, как мне казалось, был лишь в моей голове, потому что оба теперь смотрят на меня. Попасть под прицел двух огненных взглядов — людей, которые когда-то были просто заданием, а теперь стали одними из моих лучших друзей — заставляет меня потеть больше, чем летняя жара.

Как по команде, они оба начинают смеяться, Люк хлопает меня по спине, а Лили, опираясь на моё плечо, заливается смехом.

— Мы ужасны, — вытирая слёзы с глаз, говорит она.

— В следующий раз скажи нам заткнуться, — добавляет Люк, вставая и вытягивая длинные руки над головой.

— Или обрызгай Люка из бутылочки с водой, — пожимает плечами Лили. — На него это действует лучше, чем на собак.

— Зараза, — Люк машет рукой над её головой.

— Зануда, — она показывает ему язык.

У меня сжимается грудь, и я нервно потираю место, где внутри грудной клетки сжалось моё сердце. Мы с Майей были скорее как Бикер и Банзен, чем как Лили и Люк, но даже за худшие дни Лили и Люка я отдал бы многое. Я просто хочу вернуть свою сестру.

Люк щёлкает пальцами, возвращая меня в реальность:

— Надо сделать обход.

— Я найду тебя после игры, — отвечаю, зная, что шансы увидеть его сегодня ещё раз — пятьдесят на пятьдесят. За последние три недели я понял, что «надо сделать обход» — это фраза, с которой Люк переключается с нормального, спокойного парня на сына сенатора. Я не уверен, которого Люка мои родители хотели видеть рядом со мной, но знаю, что мне нравится только один из них.

— Он пошёл портить кому-то жизнь, — вздыхает Лили, наблюдая, как Люк пробирается по забитому проходу и спускается по лестнице. — Я не понимаю, почему он так себя ведёт. Ты мой брат, я тебя люблю, но когда ты ведёшь себя как идиот, мне хочется сжать твою голову до тех пор, пока она не лопнет, как прыщ. Ты понимаешь, о чём я?

Её глаза расширяются, и я уже знаю, что она собирается сказать, даже прежде, чем она это произнесёт.

— Всё в порядке, Лили, — говорю я, чувствуя, как сжимается грудь.

— Мне так жаль, Ли, — она прижимает пальцы к губам, словно пытаясь запихнуть слова обратно. — Я знаю про Майю, но я совсем забыла…

— Серьёзно, Лили, всё хорошо. Я в порядке. Не надо извиняться, — после какого-то момента, когда люди говорили, что им жаль по поводу моей сестры, от этого становилось хуже, чем если бы они просто признали её смерть.

— Ну, теперь я чувствую себя идиоткой, — шепчет она больше себе, чем мне, но я всё равно обнимаю её за плечи и притягиваю в неловкое боковое объятие. Её волосы пахнут пряностями, и тонкие локоны щекочут мне щёки.

— Зато пахнешь ты прекрасно, — шучу я.

Она хихикает и отталкивает меня, и мне становится легче. Лили и Люк не знают, как смерть Майи изменила мою семью… как изменила меня. В такие моменты им кажется, что они понимают, потому что могут вообразить и посочувствовать, но невозможно по-настоящему знать, как отсутствие одного человека очищает тех, кто остаётся, как оно смывает старую версию тебя. Старого Ли больше нет, и на его месте стою я. Об этом я говорил только Рен.

Будто по зову, в двух рядах ниже мелькает розовый цвет. Я замечаю Рен и Сэм, которые сидят, наклонившись над старинной книгой, выглядящей так, будто её место в музее.

Вот ещё одна причина, по которой я так сильно погрузился в тренировки — и я сейчас смотрю прямо на неё. Прошло три недели с тех пор, как мы были в кабинете декана Ротингема. Три недели с тех пор, как я оставил её стоять в коридоре и позволил дверям захлопнуться перед её лицом. Три недели, как у нас не было времени наедине и возможности сказать друг другу больше пары натянутых слов. Мы больше не мы. Но, думаю, мы никогда и не были.

Я сжимаю кулаки, чувствуя тупую боль.

Я не зол, я просто разочарован. Я умудрился потерять и девушку своей мечты, и лучшего друга заодно. Хуже всего то, что я понятия не имею, как это исправить. Точнее, самое худшее, что, кажется, Рен и не хочет, чтобы я что-то исправлял.

Лили толкает меня локтем, и я понимаю, что уже пять минут смотрю на затылок Рен во время последней четверти.

— Ли, ты тут? — подтрунивает она, склонившись ко мне.

Я прочищаю горло, и с этим движением уходит напряжение.

— Руби неплохо справляется, — говорю я, хоть это и не совсем правда. Я уверен, что она отлично играет, даже если почти не следил за игрой. — Спасибо, что пригласила меня на матч, — вырывается у меня, и я надеюсь, что она не заметит следы пота на моих руках.

— Я так рада, что ты пришёл, — Лили стягивает резинку с запястья, собирает свои огненно-рыжие волосы с плеч и закручивает их в небрежный узел на макушке. — Я уж думала, ты проведёшь весь день взаперти в Зале Водолея, отрабатывая ловкость или медитируя, чтобы лучше овладеть своей магией.

— Я не медитирую, но это вполне может быть темой лекции одного из наших профессоров. Может, тебе стоит подумать о будущем в академии?

Лили нахмурилась, и на переносице собралась россыпь веснушек.

— Нет уж, спасибо. Я ещё не знаю, чем хочу заниматься, но точно не хочу ни учить, ни заниматься математикой, ни лезть в политику. Только маме не говори — она пока не в курсе, что я не собираюсь идти по её стопам.

На поле Руби ловит мяч и отправляет его в верхний правый угол ворот. Лили хватает меня за руку, и мы вскакиваем на ноги, наши радостные крики сливаются с ревом толпы. Она обнимает меня, подпрыгивая на месте, пытаясь завести скандирование «Руби! Руби!», но большинство зрителей уже снова сидят. Мы с Лили остаёмся стоять, мои руки обвиты вокруг её загорелых плеч, когда скамеечку покидают Сэм и Рен. Краем глаза я замечаю, как Рен пихает в свою огромную сумку старую кожаную книгу, изрядно потрепанную временем. Она идёт следом за Сэм, лавируя среди людей, сосредоточенных на последних минутах игры, не замечающих, как тяжёлая книга бьётся о их колени.

Сэм и Рен застывают на лестнице, прикрывая глаза от полуденного солнца, переговариваясь шёпотом и оглядывая трибуны. Взгляд Рен встречается с моим, и у меня словно земля уходит из-под ног. Она делает шаг вверх, потом ещё один, и вот она уже стоит напротив, её короткое ярко-жёлтое платье сияет на бледной коже.

Каждый раз, когда она смотрит на меня, мне кажется, будто это впервые, и я не уверен, что смогу избежать стрел Купидона, если она продолжит смотреть на меня так. Ладони начинают потеть, в сердце скапливаются невысказанные слова, и я опускаю руку с плеч Лили. Я знаю, как это выглядит. По крайней мере, что Рен может подумать, и мне хочется закричать, что она ошибается. Что Лили держит в секрете своё собственное тайное увлечение, и оно совсем не связано со мной.

— Лили! Я так рада, что нашла тебя. — Рен достаёт из внешнего кармана сумки маленький конверт. — Сэм сказала, что ты собираешь пожертвования для Общества охраны косаток Тихоокеанского Северо-Запада. Я видела тебя тысячу раз, но всё забывала отдать это.