Призывая Луну (ЛП) - Каст Кристин - Страница 27

— Мы прибыли в лес примерно в три часа дня. Получив инструкции от Селесты, мы с Рен объединились и отправились на разрушенные земли. — Вдруг я становлюсь военным: спина прямая, слова плоские и расчётливые. Глубоко в груди что-то разжимается, и мои лёгкие полностью расширяются впервые за многие годы.

Это чувство пустоты…? Нет, я не пуст. Что-то внутри меня я могу схватить и удержать. Могу вынуть и показать, не испытывая тяжести эмоций. Я постоянно переполнен чувствами, как оголённый нерв, свежая рана. Я направляю эту страсть и боль в свою поэзию. Когда я далеко от учёбы и ожиданий родителей, которые преследуют меня, как живые, дышащие существа, я убеждаю себя, что эти эмоции делают меня лучше, сильнее, более живым. Но что происходит с раной, если она не затягивается, не защищена от внешнего мира? Она гноится, становится гангренозной, гниёт.

Я рассказываю о нашем опыте, включив только самую важную информацию в той же сухой манере, с которой начал, умалчивая о том, что девушка, по которой я сходил с ума, сказала мне поговорить с кем-то другим, и пропуская мощный момент с деревом. Я хочу признания, мне нужно признание и всё то, что может последовать за раскрытием такой мощной магии. Но я также осознаю, что часть моего сознания, раздувшаяся от гордости и готовая хвастаться, звучит точно как мой отец.

Когда я заканчиваю, чувствую взгляд Рен на себе и бросаю ей косой взгляд, пока декан Роттингем дописывает свои заметки. Её брови нахмурены, голубые глаза распахнуты, полны вопросов. Я делаю вдох, чтобы прошептать: «Что случилось?», но подавляю этот порыв, прежде чем он достигнет моих губ. Вместо этого я пожимаю плечами и возвращаю её хмурый взгляд своим.

Не то чтобы мне было всё равно. Нет. Мне не всё равно. Никогда не будет. Мы друзья, но в этом-то и дело. Мы просто друзья. Чем раньше я это пойму, тем лучше.

— А дуб? — На этот раз декан смотрит на Рен.

Она напрягается, и её горло подрагивает от сдержанного глотка. — Что с ним?

— Ученики обычно не обладают такой силой сразу после поступления в академию. Даже работая в паре.

— Но это возможно? — спрашивает она.

— Я полагаю, это возможно, хотя и маловероятно. — Он постукивает концом ручки по блокноту и не отводит взгляда. Они заперты в схватке. Схватке, которую я не понимаю, но ощущаю её в воздухе и в магии, которая пробегает по моей спине и гудит под кожей. — Какова была ваша роль в процессе исцеления дерева, мисс Найтингейл?

Я роюсь в своей памяти в поисках того, что он пытается найти, того, что она пытается скрыть, но снова и снова возвращаюсь к своим собственным обиженным чувствам и к тому, как мои руки и плечи всё ещё ноют от того, что я извлёк из себя всю магию до капли.

Стул скрипит под ней, когда она начинает ёрзать. — Это был Ли. Я была там только для поддержки.

— Вы ничем не помогли?

Она сжимает подлокотники стула, её суставы побелели.

— Испытания, как и эта школа, существуют для того, чтобы помочь нам развить нашу магию, — говорю я, не в силах вынести её смущение. — Именно этим и занимается Рен. И я тоже.

— Я точно не знаю, как дерево выросло таким образом, — продолжает она, её хватка ослабевает. — Но вы сами сказали, что это возможно.

Декан Роттингем потирает костяшки пальцев о свою бородку. — Это я сказал. — Одним плавным движением он закрывает ручку и поднимает трубку телефона. Он ставит её на стол и дважды крутит диск, прежде чем повесить трубку обратно.

За нашими спинами дверь открывается, и Поппи стремительно заходит в комнату.

— Спасибо вам обоим за откровенность. — Декан Роттингем встаёт и подтягивает низ жилета. Эта встреча закончена.

Рен вскакивает со стула, словно он сделан из пауков, и прорывается мимо Поппи, не сказав больше ни слова.

Я поднимаюсь более медленно, поправляя свою футболку, словно это пиджак, который нужно застегнуть, прежде чем протянуть руку. — Я всегда готов, если у вас будут ещё вопросы.

Декан Роттингем встаёт, крепко пожимая мне руку. — Вы и мисс Найтингейл можете работать вместе на следующем испытании, но в финальном — вы будете одни. Я с нетерпением жду, что вы сможете показать.

Он отпускает мою руку, и я киваю. Это тот шанс, который мне нужен. Декан Роттингем обращает внимание, и я не подведу.

На выходе я задерживаюсь рядом с Поппи и одариваю её самой отработанной улыбкой. — Спасибо за вашу помощь. — Я бросаю взгляд на кусочки земли, заботливо уложенные в её тёмные волосы, и моя улыбка становится кривоватой. — Мне нравится ваша повязка.

— Спасибо. — Её щеки розовеют, и она осторожно касается камней. — Я сама её сделала.

— Здорово. — Моя улыбка гаснет, когда я прохожу мимо стола Поппи и вижу, как Рен прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди.

— Что это было? — бросает она мне, как только мы сворачиваем в коридор, ведущий к заднему выходу из Мунстарка. Лекция уже закончилась, так что возвращаться туда нет смысла.

Надеюсь, Руби взяла один из тех шаров.

Мы идём так близко, что мои костяшки касаются её руки, и я снова погружаюсь в нашу текущую ситуацию. — Что было что? — спрашиваю я, засовывая руку в карман, прежде чем она предаст меня и я обниму её.

— Мне нравится ваша повязка. — Она издевается надо мной, но делает это голосом, которым цитирует Колина Фёрта из своей любимой версии «Гордости и предубеждения», поэтому я воспринимаю это как комплимент. — Кто ты такой, и что ты сделал с Ли?

Я игнорирую вопрос. Рен не понравится ответ.

— Декан прав, знаешь? — говорю я вместо этого. — Это дерево не должно было вырасти. По крайней мере, не так.

Она останавливается в нескольких шагах от двойных дверей, которые ведут к Перекрёстку, её кроссовки скрипят о плитку с золотыми вкраплениями. — Значит, ты думаешь, что я как-то с этим связана?

— Нет, я имею в виду… я не знаю. — Я потираю лоб, пытаясь унять первые приступы головной боли. Я понятия не имею, что думать.

— Это место, типа, источник магии, да? — Она жестом обводит резные панели в коридоре вокруг нас.

— Но магия, как и любое другое живое существо, растёт со временем. — Со вздохом я провожу пальцами по своим косичкам. — А времени прошло недостаточно, чтобы моя магия выросла так сильно.

— У меня нет магии. — Она снова скрещивает руки на груди, а её рот сжат так плотно, что губы побелели.

Я глубоко вдыхаю, и мой разум начинает собирать все слова, чтобы описать, насколько она замечательная, но я отпускаю их на следующем выдохе. Я не значу для неё то, что она значила для меня, и все эти прилагательные, описывающие, насколько она магична, были бы пустой тратой прекрасных слов. В этот раз я их сохраню. Я использую их для себя или для кого-то, кто действительно их хочет. Более того, я должен разорвать этот цикл, в котором мы находимся с тех пор, как она села напротив меня в кафетерии пять лет назад и окунула свои наггетсы в мой кетчуп, потому что у нас обоих в семье есть магические корни.

— Мне пора. — Я подхожу к тяжёлым деревянным дверям и толкаю их. Солнечный свет заливает коридор, где Рен стоит неподвижно, как надгробие. Я заставляю себя идти вперёд и смотреть прямо перед собой, задерживая дыхание, пока двери не захлопываются за мной.

Глава 14. Рен

На следующий день, когда лекция закончилась, и нас выпустили, я почувствовала себя как птица, застрявшая в доме, которая наконец нашла окно для побега. Дело не в том, что мне не нравятся лекции. На самом деле, они действительно интересные. Проблема в том, что все вокруг знают куда больше о том, что значит быть Мунстарк, чем я, и я чувствую, будто постоянно борюсь, чтобы наверстать упущенное время. Прекрасный пример — головная боль, пульсирующая в моём левом виске. Причина в том, что я единственная на лекции по магическим положениям рук, кто не пришел с блокнотом «Лунного гида», который подарили каждому студенту родители. (Привет! У меня не было магии, и, соответственно, не было книги от родителей, которые, между прочим, мертвы, так что они даже не могли в последний момент передать мне этот фамильный артефакт!) Это точно такое же чувство, как на уроке тригонометрии — осознание того, что я тону и мне срочно нужен репетитор. Обычно я бы пошла к Ли за помощью, но сама мысль об этом теперь вызывает боль в животе.