Мой дедушка – частный детектив - Кониси Масатеру - Страница 22

Но с недавних пор, возможно, заботясь о чувствах родных, не желающих осуждения по отношению к тем, кого считают сбежавшими, их стали именовать «типичными» или «нетипичными пропавшими без вести». Короче, слова Мисаки о том, как трудно добиться открытия дела о пропавшем человеке, попали точно в цель.

– Слушай, Мисаки, давай рассуждать чисто гипотетически, – предложила Каэдэ. – Допустим, Мадонна-сэнсэй сбежала по собственной воле. И допустим также, что она каким-то образом покинула территорию школы, оставшись никем не замеченной.

– М-м.

– Тогда после этого она прыгнула в поезд на ближайшей станции и…

Где-то всего в пяти минутах ходьбы от школы, где работал дед, должна быть станция.

– Или же разве не могла она воспользоваться припаркованной неподалеку машиной, чтобы покинуть город? Могла также сесть в автобус.

– Нет, вряд ли, – твердо высказалась Мисаки. – В торговом квартале перед станцией повсюду установлены камеры видеонаблюдения. И еще, только строго между нами… – Мисаки приложила палец к губам. – Один учитель из числа поклонников Мадонны-сэнсэй в хороших отношениях с председателем Ассоциации развития торгового квартала. В виде большого одолжения отснятые материалы с камер проверили. Но ни в тот день, ни на следующий в кадр не попало ни единого человека, похожего на Мадонну-сэнсэй. Так как по пути к автобусной остановке необходимо пройти перед станцией, сесть в автобус она тоже никак не могла. Остается еще версия с личной машиной, но машины у нее нет. Вернее, начать следовало с того, что у нее нет даже водительских прав.

Не упущено ли что-нибудь еще?

Неужели ничего?

Перебирая все мыслимые варианты, Каэдэ словно выдвигала в лихорадочной спешке один за другим ящички у себя в голове. Но больше ей ничего не попадалось.

– Значит, все-таки, – Мисаки прищурилась и бросила отсутствующий взгляд на стакан, из минералки в котором уже улетучился газ, – она просто прыгнула в бассейн и исчезла.

Только теперь Каэдэ и Мисаки заметили, что восемь их бывших соучеников разошлись, и за столом их осталось двое.

Мисаки слегка опустила голову и со словами: «Вот так, Каэдэ», помешала газировку палочкой для коктейлей. Как же ей, наверное, было тоскливо и одиноко теперь, с исчезновением младшей коллеги, с которой они так хорошо ладили. Ее чувства передались и Каэдэ, хоть она и обрадовалась, услышав впервые за долгое время, как ее назвали просто по имени.

– Если дело о пропаже так и не откроют, людские пересуды, согласно поговорке, иссякнут через семьдесят пять дней.

– М-м.

– На замену Мадонне-сэнсэй спешно назначили нового классного руководителя. Летние каникулы закончились, начались занятия, и никто опомниться не успел, как возникло ощущение, будто жизнь взрослых в школе наконец вернулась к совершенно привычной обыденности. Атмосфера в учительской стала такой, будто даже на упоминания о Мадонне-сэнсэй наложен запрет… От этого мне в самом деле тяжело.

Понятно.

Случаи, когда молодые учителя внезапно исчезают из школы по эмоциональным причинам или домашним обстоятельствам, – отнюдь не редкость. Среди однокашников Каэдэ по меньшей мере у троих сердце было настолько разбито кончиной близких родственников, что им стало «не до того, чтобы учить других».

Так что прогульщиками бывают не только дети. Поскольку учителя тоже люди, прогулов среди них не меньше. Вот и на сегодняшний обед двое учителей, учившихся вместе с Каэдэ, внезапно не явились, ничего не объяснив. Но, несомненно, у каждого из них имелись на то свои причины.

– Да, Каэдэ… – Мисаки, которая среди их однокашников явно была – нет, по крайней мере, выглядела сильной, – неторопливо улыбнулась, показывая зуб, похожий на симпатичный клык. – Когда увидишься со своим дедушкой, обязательно покажи ему вот это.

С помощью приложения на своем смартфоне Мисаки переслала Каэдэ фотографию.

– Это фото с прошлогодней учительской поездки. Правда, прелесть?

Каэдэ увидела одиночный снимок молодой красавицы в желтом платье, запечатленной на фоне какого-то буддистского храма. Несмотря на отсутствие рядом с ней на фото других людей, сразу было видно, что у этой девушки высокий рост и хорошая фигура – может быть, из-за маленькой головы. Свет слепил глаза? Или девушка растерялась оттого, что ее сфотографировали неожиданно? Ее улыбка, не столько смущенная, сколько вызванная в спешке, была невыразимо милой. На лице не отражалось даже малейшей толики страданий.

«Да какие у нее вообще могли быть проблемы? И почему она исчезла так внезапно?»

Каэдэ снова легонько коснулась девушки на экране, увеличила ее лицо и задумалась.

Каэдэ отправилась к деду, предварительно справившись о его самочувствии у помощницы, которая присматривала за ним в первую половину дня.

Независимо от наличия деменции с тельцами Леви, у пациентов с подтвержденной болезнью Паркинсона при похолодании страдает кровообращение, в итоге они зачастую плохо себя чувствуют. Но, к счастью, дед не выказывал никаких признаков ухудшения здоровья – возможно, благодаря балансу правильно подобранных медикаментов.

Из прихожей она случайно услышала разговор деда с неким, судя по голосу, молодым человеком, доносящийся из кабинета дальше по коридору. В спешке устанавливая раздвижную дверь, ее плохо пригнали, и сквозь нее отчетливо слышался каждый звук.

– Интересно, удалось ли успешно передать тембр сверчков. Насчет смартфона я сомневался.

– Все в порядке. Сразу и поставлю его как звук в режиме ожидания.

«Как мило, дедушка!»

Пением сверчков в саду он явно очень гордился. Губы Каэдэ сами собой растянулись в улыбке.

Немного погодя из кабинета вышел давний знакомый, физиотерапевт, и, показывая в улыбке белые зубы, сообщил, что сегодня дед в прекрасной форме.

– Но как только закончился реабилитационный комплекс, он вернулся в мир книг.

Работа физиотерапевта заключается в поддержке пациента во время тренировок, направленных на восстановление двигательных функций, нарушенных по тем или иным причинам, а также в проведении таких процедур, как массаж и электротерапия. Возможно, чаще всего слово «реабилитация» ассоциируется именно с профессией физиотерапевта.

Дед был подопечным мужчины лет тридцати пяти, коренастого и коротко стриженного. На обеих его ногах мышцы задней поверхности бедер – Ивата рассказывал, что запомнил их английское название, hamstring, как относящееся к части тела, а похожее на убойный прием, – бугрились, туго натягивая трикотажную ткань брюк. Опрятным внешним видом и собранностью физиотерапевт напоминал звезду бейсбола, установившую за океаном рекорд по броскам.

Пока он извинялся, что уже уходит, нос Каэдэ защекотал какой-то сладкий запах.

– Ванильная эссенция, да? Так приятно пахнет!

– Не совсем так, это стручковая ваниль, – он улыбнулся, приподняв широкую ровную бровь. – Мы у себя магазине делаем софуто-куриму[8] исключительно с ней. Мой отец часто повторяет: если облегчать себе жизнь ванильной эссенцией и тому подобным, недолго и погубить репутацию почтенной компании.

– Вот оно как. Извините.

– Да нет, что вы. Я принес бы его вам, не будь это нарушением профессиональных правил. Так что загляните как-нибудь к нам в магазин, пожалуйста.

– Зайду обязательно.

– Ну, тогда до встречи.

Семье физиотерапевта принадлежал магазин софуто-куриму, поэтому дед звал его «Софуто-куримуя-сан». Здание, в котором находился магазин, располагалось у самого железнодорожного терминала и, по-видимому, было собственностью родителей физиотерапевта, в сущности, довольно состоятельных людей. Стоило ему захотеть, магазин перешел бы к нему, и он мог бы жить припеваючи, не зная забот.

Но, как говорили, приобретя опыт ухода за ныне покойной бабушкой, он поставил перед собой цель стать физиотерапевтом. Однако в свободное время продолжал помогать родителям и, судя по легкому аромату ванили, исходящему от него, сегодня пришел к подопечному прямо после работы в магазине.