Люди Великой реки (том 2) - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 87

Я сам обалдел от грохота, гулявшего в башне от стены к стене, но даже вроде как излишек эмоций сбросил. Добивать ленту специально не стал, пусть думают, что поджидает их пулеметчик с полутора сотнями выстрелов на каждый ствол, а сам я уже бежал вверх, на бой башни, на стену.

И на стене нас не ждали. И даже не заходил сюда никто. Убитые нами так и лежали на месте, и даже гранаты для гранатомета торчали у одного из них из рюкзака. Балин на ходу выдернул парочку, и начал пристраивать себе в петли-держатели.

Пригнувшись, мы успели пробежать по боевому ходу стены никем не замеченными. После лихого пулеметного обстрела в эту сторону никто и не смотрел, наверное, а зубцы прикрывали хорошо. Снова башня, узкая дверь, лестница вниз. Брошенная СВТК, где Лари сменила оружие, вниз, вниз, только ботинки грохочут на лестнице. Маша снова на толику Силы разорилась, пустила вперед светлячка-дозорного, чтобы нам не отвлекаться, не терять драгоценных секунд.

Вот открытый вход в арсенал, а дверь в караулку прикрыта гигантским валуном.

— Сколько времени тебе надо? — спросил я Машу.

— Минуту.

— Давай! — махнул ей рукой, ощущая спиной нарастающее давление Силы.

Бросился в арсенал, за мной топотал Орри. Гранаты, гранаты заканчиваются! Где гранаты?

Повезло, арсенал был совсем небольшой, все на виду. Открытые ящики с гранатами прямо у входа. Схватил сколько мог, бросился обратно. А Орри, к моему удивлению, схватил ящик с фугасными гранатами для полковых пушек.

— Это зачем? — не понял я.

— Ворота открывать! — рявкнул гном.

Ладно, гному виднее. Мы бросились наверх и вбежали в караулку как раз в момент, когда огромный камень со страшным треском обратился в каменную крошку. А Маше и вправду это с виду трудов никаких не стоило.

— Это как ты так? — удивился я.

— А в любом заклятии надо "ниточку" оставлять, за которую дерни — и все развалится. — аллегорично но непонятно ответила она.

— Как скажешь.

Караульный двор был пуст, крики и суета доносились из двора замкового. Никто нас с этой стороны не ждал. Было желание метнуть пару гранат сразу за ворота, чтобы спугнуть тех, кто мог бы нам потом в спину пальнуть, но Маша перехватила мою руку и отрицательно покачала головой.

— Там нет никого.

Бежали мы все же "гусеницей", прикрывая друг друга. Лишь оказавшись у навеса с техникой, остановились, а Орри толкнул Балина в плечо и сказал:

— Давай, хватаем пушку и покатили к воротам.

Показал он, разумеется, на арку караульного двора. А ведь верно, оттуда можно попасть в ворота, но вот хватит ли такого снаряда для крепостных засовов и блоков? Он ведь шесть килограммов сего, и бревно не переломит, а что ворота заперты на совесть, никто не сомневается.

— Подержи снаряд. — сказала вдруг Маша.

— Что задумала? — не понял гном.

— Заклятие разрушения на него наложу. Сильное, какое мало кто умеет.

Затем она повернулась ко мне и сказала:

— А ты думай, что еще от меня надо. Меня хватит на два больших заклятия, не больше. Потом понесешь меня на руках и так до постели.

— До постели — запросто. — кивнул я. — Можно даже сейчас, война подождет.

— Думай, озабоченный! — улыбнулась она, после чего повернулась к гному, держащему снаряд на вытянутых руках.

Думай, думай, вечно мне за всех думать. Лари тоже вон умная, а сегодня в дурацкую дуэль полезла и до сих пор зла на меня, что не дал ей по законам чести самой сгинуть и всех нас в могилу свести. Поединок у нее, понимаешь. А какова первая заповедь разведчика, как Парамонов меня в свое время учил? "Приглашение к поединку осуществляется путем выстрела в затылок противнику, не подозревающему о твоем присутствии". И все тут. Зато сразу выигрываешь.

Так матерясь про себя, я полез в открытую кабину переделанного в военный транспорт ГАЗ-63. Неплохо так, по уму переделано, нижегородская работа. Кузов с лавками, где сидят спиной друг к другу по оси машины, вместо бортов — стальные решетки на крючках, которые в грязи и под колеса можно бросить, кабина открытая, укрепленная дугами. За ней турель пулеметная. А к ней широкий ремень с карабином приделан — пулеметчику пристегиваться, чтобы на кочках не вылететь.

Привод полный, колеса здоровенные, сидит высоко — не вдруг залезешь. Хорошая машина, хоть и не быстрая. И осей на одну меньше, чем в моей полуторке.

К частью, амулетов и ключей здесь не было, заводилась машина большой грибовидной кнопкой. И завелась с полтычка, после того, как я хлопнул по этой самой кнопке. Дрогнули стрелки, посмотрел на уровень топлива — под пробку, как и положено в боевой машине. Ну, в этом я и не сомневался, в замке явно порядок был, пока командиры не скончались. И в кузове две бочки бензина за стальным щитом — запас. На тысячу верст вместе с баком хватит.

Между тем Маша свою работу закончила, вздохнула тяжело, стерла пот со лба. Снаряд теперь просто светился убийственной магией. И где она всему этому научилась? Неужели талант самой заклятия составлять? Хотя верно, не раз уже доказывала… Гений у меня в постели, гений. А я, сиволапый…

Все это время Лари держала арочный проем под прицелом, готовая открыть огонь по первому. Кто там появится. Но сюда никто не шел, зато с того двора доносилась отчаянная винтовочная трескотня, и даже раза три грохнули "фаусты". Шла война с пулеметом в каземате, у которого нас давно не было. Что значит неожиданно и кстати выступить с сольным номером! На пулемете.

Гномы лихо покатили небольшую пушку к воротам, ухватив ее за станины. Закатили в арку, застопорили рессоры, раздвинули станины. Орри присел к прицелу, плавно вращая рукоятку. Балин, не дожидаясь команды, загнал снаряд, с чавканьем закрыв поворотом рукоятки поршневой затвор. Эк они слажено, прямо расчет.

В замковом дворе что-то поняли, снова послышались крики и команды, несколько пуль звонко ударили в щит пушки, но было уже поздно. Орудие выбросило сноп огня, родило облако дыма, а гномы разом подскочили и заревели хором. А где-то вдали полыхнуло Силой, послышался звон, словно нечто железное и очень-очень тяжелое упало на камень. А они уже волокли пушку за станины обратно во двор, освобождая проезд. А я с водительского места полез в кузов, освобождая место за баранкой Орри, уже натягивающему свои любимые шоферские очки.