Люди Великой реки (том 2) - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 74

Однако точку в поединке поставил Орри. С поднятым штуцером он выступил из-за колоны, прицелился, и… Сверкнуло, все мгновенно оглохли, сноп пламени, как будто вырвавшийся из главного калибра канонерки, разогнал тьму, а обезьяна словно попала под невидимый грузовик, сбивший ее с ног и покативший по полу. Вылетевший из лапы топор беспомощно закрутился на камнях, после чего замер.

Я ничего не слышал, но понял по шевелению бороды и усов, что гном выругался, сам пораженный мощью своего оружия. Я перевел взгляд на обезьяну. Она лежала на полу, упав мордой вниз, и из полуоткрытой пасти на камень вытекала красноватая, смешанная с кровью пена. Кровь текла и из пустой глазницы, куда угодила пуля из карабина. Конечности и спина твари мелко подергивались, что сразу наводило на мысль о предсмертной агонии.

Медленно, прижав приклад ружья к плечу, я приблизился к твари, но так, чтобы оказаться за пределами досягаемости ее длинной руки, навел стволы ей в лоб, низкий, покатый и морщинистый. Такой "колотухи" могут и не пробить. Зато мозги через уши вышибут.

Краем глаза увидел остановившиеся возле меня тяжелые гномьи ботинки — подошел Орри. Что-то сказал, но за звоном в ушах я его не расслышал.

— Что? — переспросил я.

— Видал, какая моща? — рявкнул он, продолжая целиться из штуцера в чудовище.

— Видал. — ответил я, явно излишне громко. — Сам как?

— Чуть не упал. — нервно хохотнул он.

— Надо стоять по-другому, не как с обычным карабином. Я потом покажу.

Увидев, что он снова собирается выстрелить, я положил руку на ствол штуцера и направил его в пол, сказав:

— Не надо! А то совсем оглохнем, и патроны жалко. Мы вот так!

С этими словами я вытащил из кобуры револьвер, обошел лежащую тварь так, чтобы зайти со стороны темени и дважды выстрелил. В куполообразном своде черепа появились две дыры, а тварь лишь дернулась пару раз и затихла. Светящиеся красным глаза погасли. Пальба из "сорок четвертого" тоже по ушам прошлась как катком, но все же не столь ужасно, как из гномьего "громобоя".

Нежить. Маша сказала про нежить. Хоть с ней что-то не так, но я даже само слово не люблю. Напрягает оно меня и расстраивает.

— Занять круговую оборону! — крикнул я.

Раз нежить вокруг нас, то вокруг и будем обороняться. А я все же посмотрю, что там такое. Кстати, после смерти твари туман начал быстро развеиваться, словно где-то включилась мощная вытяжка. Обезьяна его напустила? Очень может быть, ведь природную магию, данную существу от рождения, я не умею ощущать. Вот и не ощутил. Границы зоны видимости начали постепенно раздвигаться, лучи фонарей достигали все дальше и дальше. равно как ярче становился свет, падающих вниз через световодные колодцы. Они же были и вентиляцией, судя по всему, только не эффективной.

— Пошли, посмотрим. — услышал я над ухом и вздрогнул.

Ну что за манера так бесшумно приближаться у тифлингиссы? Неприлично так делать. Некультурно. Но с другой стороны, я уже не раз убеждался, что смотреть на новую потенциальную опасность лучше вдвоем с Лари, чем без нее. Вот мы и пошли, я с ружьем, а она с карабином наизготовку, в темноту, туда, где должны были быть стены зала. Но вместо стен лучи фонарей высветили массивную стальную решетку, украшенную символами Солнца. Но никакой магии, и замки вполне обычные, под ключ. А за решеткой… за решеткой были тюремные камеры, узкие, утонувшие в глубине массивной стены и такими же стенами между собой разделенные.

Некоторые из камер были пусты. А в некоторых были… люди? Нет, не люди. В некоторых были вампиры, ослабевшие, отощавшие от бескормицы, похожие на очень бледных людей, которых морили голодом по нескольку недель. Мужчины и женщины, все одетые в серые грязные балахоны с капюшонами, напоминающие клобуки монашеских орденов. Все выглядели безразличными ко всему, на нас даже никто не смотрел, кроме одной вампирши, выглядевшей посвежей и поздоровей других. Видать, недавно сюда угодила. Из пришлых вампирша, совсем молодая, в смысле и обращена недавно, да и когда обращали, ей не больше восемнадцати было.

Мы встали напротив ее камеры, глядя на нее и не говоря ни слова. Она попыталась привстать с каменного ложа, но свалилась назад — на нее еще и ошейник был надет, от которого цепь вела к стене. И не простой ошейник, рунный, наверняка для того, чтобы ее смирять можно было.

— Кто вы? — разлепив сухие губы, спросила вампирша.

— Неважно. — ответила Лари. — Кто ты?

— Разве это теперь важно? — невесело усмехнулась та. — Узник. Не знаю чей, не знаю зачем.

— Как ты сюда попала? И откуда? — спросил я.

Вампирша помолчала пару секунд, затем пожала плечами, как будто говоря: "Да что теперь терять?", затем сказала:

— Я из Царицына. У нас там было гнездо. Но как я оказалась здесь — не спрашивайте, я понятия не имею. Очнулась на каком-то столе, голая и привязанная. Потом мне дали эту одежду… — рука раздраженно тряхнула полой балахона — … и приволокли сюда, приковав.

— Давно?

— Не знаю. — пожала та плечами. — Здесь нет времени. Раз давали кровь, совсем немного. Не хотят, чтобы мы ослабели окончательно, наверное. Но и стать сильнее не дают, посмотрите на остальных.

— Кого ты видела?

— Слуг, в масках. И колдуна, очень сильного, даже страшно стало.

Вот это уже интересней. Мы тут, знаете ли, одного колдуна разыскиваем, сильного, аж страшно.

— Расскажи о нем.

Она чуть улыбнулась:

— Зачем? Разве вы меня отпустите? Если я не ошибаюсь, у господина на шее бляха охотника, я для него добыча.

Она не сказала "нас", она сказала "меня". Все верно, вампиры без гнезда не способны думать о ком-нибудь кроме себя самого.

— Отпустим, почему нет? — пожала плечами Лари. — Вампиром больше, вампиром меньше.

— Отпустим. — кивнул я. — Мы не за тобой пришли. Правда, выбираться будешь отсюда сама, помочь ничем не сможем. У нас свои дела.

— А это?

Тонкие бледные пальцы вампира коснулись ошейника. Тот откликнулся едва заметной магической вспышкой. Явно модификация обычного рабского ошейника, только не душит, а что-то другое делает. Для нашей колдуньи — раз пальцами щелкнуть.