Старше (ЛП) - Хартманн Дженнифер - Страница 8

— Неплохо.

Я пожала плечами и посмотрела на свои обкусанные кутикулы, когда мы проходили мимо повидавшего виды Санта-Клауса, звонящего в медный колокольчик.

Рид сунул руку в карман, вытащил двадцатидолларовую купюру и опустил ее в ведро.

Санта молитвенно сложил руки, его глаза светились благодарностью.

— Да благословит вас Господь.

Когда мы вошли в двери, я взглянула на Рида, прикусив нижнюю губу.

— Это было мило с твоей стороны.

— Это было просто порядочно, — сказал он, хватая тележку с покупками. — Как минимум мы все должны стремиться быть порядочными, тебе не кажется?

Вероятно, его комментарий был тонко завуалированным напоминанием о моей ужасной лжи, но поскольку его взгляд оставался мягким в свете флуоресцентных ламп, я не стала раздумывать над возможным подтекстом.

Затем я прокляла эти яркие лампы, когда взгляд Рида сосредоточился на моем синяке.

— Ого. Что, черт возьми, с тобой случилось?

Его рука поднялась, но замерла на полпути к моему лицу. Он сжал пальцы и медленно опустил руку — прикосновение казалось слишком интимным для этой спонтанной встречи в продуктовом магазине с девочкой-подростком, которая его предала.

Я тяжело сглотнула, осколки стыда скребли в горле.

— Я упала с лестницы. Неудачно.

Он нахмурился.

— Ты уверена?

— Трудно забыть, как падаешь с лестницы лицом вниз. — Прикоснувшись кончиками пальцев к уродливому разноцветью, я пожалела, что не могу стереть улики одним быстрым движением кисти. — Ты видел эти неуклюжие каблуки, которые я ношу. Это смертельная ловушка.

Рид провел языком по верхней губе, изучая меня. Анализируя очередную ложь.

Я уставилась на его язык, а он — на мое подпорченное лицо.

Кто-то налетел на меня, и я, не удержавшись, упала на Рида, устояв на ногах только благодаря тому, что ухватилась за его бицепс.

Парень хрипловато пробормотал:

— Извините. Нужна тележка.

Рид положил руку мне на поясницу, чтобы поддержать, и я впитывала его теплое прикосновение, словно солнце коснулось моей кожи после долгой зимы. Затем мы оба отошли от скопления тележек, и он, в конце концов, опустил руку.

Я остановилась рядом с ним, прочистила горло и сняла шапку, чтобы пригладить волосы.

Его взгляд скользнул по золотистым локонам, рассыпавшимся по моим плечам, прежде чем он отвел взгляд и склонился над тележкой, облокотившись на ее ручку.

Он отправился за покупками.

Я потянулась за своей тележкой и толкнула ее в противоположном направлении, неловкое прощание вертелось у меня на языке.

Но прежде чем я успела что-то сказать, он быстрым кивком указал в сторону продуктового ряда.

— Мы можем делать покупки вместе.

Это предложение заставило меня замереть. Я замешкалась на мгновение, прежде чем мои ноги обрели смелость и понесли меня к нему. Мой взгляд задержался на его кожаной куртке, пока он пробирался вперед, лавируя между обезумевшими покупателями, которые пытались купить все необходимое в последнюю минуту. Я не знала, что сказать. В голове у меня вертелась целая паутина извинений, попыток завязать разговор и еще больше извинений.

Я выбрала что-то глупое.

— Ты любишь вареники?

Рид посмотрел на меня через плечо, пока я пыталась маневрировать тележкой справа от него.

— Почти так же, как арахисовое масло.

Очевидно, он помнил о моей склонности задавать случайные вопросы на тему еды.

— Я их обожаю. Моя мама была полькой, поэтому, когда я была маленькой, бабушка готовила вареники каждый сочельник. — Я моргнула, спохватившись. — То есть она все еще полька. Это не изменится.

Я несла чушь, и мы оба это знали.

— В общем… она умерла, так что я уже давно не ела вареников. — Я тяжело вздохнула. — Бабушка умерла. Не моя мать.

Я была совершенно не в себе.

Мои щеки пылали, я стиснула зубы, чтобы не дать рту снова открыться. Мне следовало прекратить нести ерунду, извиниться перед ним и убраться восвояси.

Рид развернул тележку в сторону отдела замороженных продуктов.

— Давай возьмем вареники. Потом ты поможешь мне выбрать подарок, — сказал он. — Это для девушки. Я уже купил ей сумочку, но мне кажется, что нужно что-то еще… может, подарочную карту?

Я услышала только — для девушки.

Мое сердце болезненно сжалось.

— Хорошо, конечно. Это будет здорово.

Совсем нет.

Было такое чувство, будто в мое глупое влюбленное сердце вбили ржавый гвоздь, развенчивающий все иллюзии. Мне было семнадцать лет, а ему тридцать четыре, и то, что мы провели вместе одну ночь в доме Джея Дженнингса у озера, не означало, что он ждал, отмечая в календаре дни, когда я стану достаточно взрослой, чтобы с чистой совестью добиваться меня.

Не желая показывать ему, каким глупым подростком я была, я высоко подняла голову и притворилась не задетой его словами.

— Что ей нравится?

Он потер затылок, пока мы разглядывали запотевшие дверцы холодильника, пиццу «Tombstone» и телевизионные ужины.

— Ей очень нравится ее собака.

— Я люблю собак. — Говорить об этом было бессмысленно — подарок выбирали не мне. — Ты мог бы подарить рамку для фотографий в виде собаки, и она вставит в нее изображение своего питомца.

— Хорошая идея. — Рид кивнул, взялся за одну из ручек двери и потянул ее на себя, доставая несколько коробок с замороженными варениками. — Как тебе эти?

Я улыбнулась.

— Конечно, это не домашние, как у бабушки, но сойдет.

Он положил коробки в мою тележку, и мы пошли дальше. Я набрала множество продуктов: картофельное пюре быстрого приготовления, консервированную зеленую фасоль, клюквенное желе и несколько кусочков сливочного масла.

Корзина Рида по-прежнему была пуста.

— Как твоя работа? — спросила я, наблюдая, как он потянулся за празднично оформленной коробкой рисовых хлопьев, подумал и вернул ее на место.

— Изнурительно. Но приносит удовлетворение.

— Занятия по самообороне, верно?

— Да. — Он посмотрел на меня так, будто удивился, что я помню. — На днях один из моих клиентов с восточного побережья прислал мне письмо, в котором сообщил, что я спас ему жизнь благодаря тренировкам. Это было потрясающее чувство.

— Вау. — В моей груди разлилось тепло. Спасение жизней было серьезным достижением, я не знала, как спасти даже свою собственную. — Я уверена, ты меняешь мир к лучшему.

Улыбка дрогнула на его губах.

— А как насчет тебя? В последнее время ты ловила какие-нибудь вспышки?

Каждая измученная частичка меня затрепетала от этого вопроса, потому что я поняла, что он внимательно слушал меня той ночью. Мою мешанину надежд и мечтаний.

— Только здесь. — Я постучала себя по виску. — Но я работаю волонтером в местном приюте для животных на праздники. Мы организовали фотосессию с собаками и кошками, которых нужно пристроить в семьи, с помощью одного из этих одноразовых фотоаппаратов. Я нарядилась Рудольфом — по сути, это была просто повязка на голову из рогов и красный нос, — но получилось замечательно.

Мы вышли из отдела сухих завтраков, но в последнюю минуту я приняла решение и прихватила коробку рисовых хлопьев, бросив ее в тележку, прежде чем мы перешли к следующему ряду.

— Рудольф, да? — Он взглянул на меня, его глаза скользнули по моему лицу, словно он представлял меня с оленьими ушами и красным носом. — Мило.

Я наслаждалась этим чувством, мои порозовевшие уши были скрыты волосами.

— Так и было.

Когда мы закончили покупки и подошли к кассам, мою грудь уже распирало от сдерживаемых эмоций. Я хотела принести ему извинения, которых он заслуживал, хотя он, похоже, не держал на меня зла. Что было странно. Наверное, я бы вела себя иначе.

Я взяла себя в руки и сделала глубокий вдох.

— Знаешь… я действительно сожалею о той ночи на вечеринке, — пролепетала я, отказываясь смотреть на него. Пока я жевала внутреннюю сторону щеки, он наклонил голову в мою сторону. — Я не хотела вводить тебя в заблуждение. Это был глупый и дурной поступок. Я просто чувствовала себя одинокой и потерянной и решила, что ты перестанешь со мной разговаривать, если я скажу тебе свой настоящий возраст. И… в общем, мне понравилось с тобой разговаривать.