Завоевание куртизанки - Кэмпбелл Анна - Страница 50

Присутствие Верити было настоящей мукой.

– Мне вообще не следовало затевать эту жестокую глупость.

– Теперь уже поздно сожалеть об этом, – тихо сказала она.

– Да.

Слишком поздно, конечно. Эта мысль была невыразимо горькой.

Он не должен был преследовать ее до самого Уитби. Он не должен был насильно сажать ее в свою карету – под дулом пистолета, как вспомнил он со жгучим стыдом. Он не должен был принуждать ее делить с ним постель.

Однако, если бы не похищение, он бы никогда по-настоящему не узнал Верити. Он должен был пройти через муки ада, прежде чем отказаться от этой привилегии.

Но это она, а не ты, перенесла муки ада. Вчера она чуть не погибла.

– Я отпускаю тебя. – Его голос дрожал от отчаяния.

– В самом деле? – равнодушно спросила она.

После ее упорных попыток сбежать он мог ожидать хотя бы интерес к освобождению. Кайлмор с недоумением посмотрел в ее прекрасное лицо.

– Не мучай меня.

– Вы этого заслуживаете, – спокойно ответила она.

– Заслуживаю. Но будь я проклят, если позволю тебе, моя кошечка, вцепиться в меня своими острыми коготками.

Уголки ее пухлых губ приподнялись.

Его тело напряглось до предела, когда он попытался отогнать чувственные образы. Она, дразня его, играла в опасную игру. Он приподнялся на подушках, и его глаза оказались на уровне ее глаз.

– Уходи, Верити, – только и смог произнести он.

– Но вы этого не хотите, – шепотом возразила она.

Он не мог больше этого вынести.

Она наклонилась еще ближе, прежде чем ответить, тихо вздохнула.

– Я думаю… – Она заколебалась, затем торопливо продолжила: – Я думаю, что могу быть сейчас с вами.

Невероятно, она поцеловала его!

Такого поцелуя он еще не знал. Ее губы были мягкими, ласкающими, зовущими. Она воспользовалась искусством Сорайи, которому так старательно училась ранее, и в то же время в ней чувствовалась трогательная невинность, по которой он всегда узнавал Верити.

Он был бессилен в попытке сдержаться и не ответить на ее поцелуй со всей страстью, горевшей в сердце. Кайлмор погрузил руку в ее шелковистые густые волосы. Они, прохладные и благоухающие, скользили между его пальцев, а жар ее губ обжигал его. Верити опустилась на его голую грудь и обняла за шею, притягивая его к себе.

Прежде чем погрузиться в темную бездну наслаждения, он оторвался от ее губ.

– Ради Бога, я пытаюсь вести себя правильно, – тяжело дыша, сказал он и посмотрел на ее пылавшее лицо.

Его добрые намерения висели на волоске.

– О, Кайлмор. – Ее опьяняющий смех отозвался в нем как изощренная пытка.

В полном отчаянии он подумал, что отдал бы ей все, что имеет, если бы она хотя бы один раз назвала его Джастином.

– Зачем ты делаешь это? – спросил он, а его руки еще сильнее сжали ее в своих объятиях. – Зачем, Верити?

Она коснулась волос на его затылке.

– Разве вы не знаете? Не понимаете? – Она смотрела на него ясным взглядом. – Война окончена. Я сложила оружие. Вы победили.

– Так легко? – Он не верил в ее капитуляцию.

Несмотря на поцелуй. Несмотря на то что она предлагала рай, в который он, грешник, уже не надеялся попасть.

– Ты говорила, что ненавидишь меня. Ты должна ненавидеть меня за то, что я с тобой сделал.

При напоминании о прошлом ее лицо помрачнело.

– Да, я вас ненавидела. Но больше не могу ненавидеть. Вчера я чуть не умерла. А я не хочу умереть, не отдав себя безоговорочно мужчине, которого желаю. Вы, Кайлмор, – мужчина, которого я желаю.

От изумления он не находил слов. Она – смелая, намного смелее, чем он. Она – прекрасная. И несмотря на его преступления против нее, она отдавала себя в его руки.

У Кайлмора сжалось сердце. После всего этого горя, насилия, страданий и гнева ему было трудно поверить в спокойную гавань, манившую его.

Уступка казалась такой простой. Эта уступка изменила его жизнь.

Верити смотрела ему в лицо. В ее глазах блестели слезы, а на лице отражалась страсть.

– Вы хотите, чтобы я просила, Кайлмор? Я попрошу, если это вам нужно. – Ее голос дрогнул.

Как она могла сомневаться в нем после стольких лет неутолимого желания? Он так крепко прижал Верити к себе, что ее слезы увлажнили его плечо.

Его голос дрожал от разбушевавшихся чувств.

– Не плачь, милая. Это я должен просить. Я всегда принадлежал тебе. Ты не можешь сделать мне более драгоценного дара, чем подарить себя.

Она отодвинулась от него и вытерла лицо дрожащей рукой, затем, к его удивлению, нервно засмеялась.

– Так чего же вы ждете?

Так чего же, в самом деле, он ждал? Он протянул руку и развязал пояс ее халата.

– Боже мой! – ахнул он. – Что это на тебе?

Она опустила глаза на свою прозрачную нежно-голубую шелковую рубашку. Напряженность исчезла с ее лица, и Верити вдруг насмешливо улыбнулась.

– Вы не узнаете? Подозреваю, это дорого стоило у мадам Иветты.

– Ни одного лишнего пенни, – с хрипотцой в голосе ответил он.

В свете свечей скользкий шелк то прикрывал, то раскрывал изгиб бедра, выступ груди. У Кайлмора перехватило дыхание.

Он наклонился и снова поцеловал ее.

Кайлмор никогда не относился к мужчинам, которые находили особый интерес в поцелуях. Он всегда считал, что это отвлекает от более земных удовольствий. А теперь никак не мог насытиться сочной сладостью ее губ.

Тело словно обожгло пламенем. Он был готов войти в нее, но оттягивал этот момент. Он намеревался подольше насладиться своим счастьем, пока злая судьба не отнимет его.

– Нам надо бы пойти в твою комнату, если тебя так тянет на авантюру, mo cridhe. – Он тихо рассмеялся. – Эта кроватка выдержит только немногое, что нам предстоит свершить.

Он страстно надеялся, что она не собиралась сейчас же начать соблазнять его.

– Mo cridhe, – напомнил он.

– Что? – спросила она растерянно.

– Твоя комната. Пойдем? Один из нас окажется на полу, если мы останемся.

Она очаровательно хихикнула:

– Это не совсем подходит для герцогского зада.

Этот смех был совершенно новым явлением. Они с Сорайей делили удовольствие, но не радость. А его страсть к Верити была темной и опасной.

Каким великолепным открытием было то, что после года, проведенного с Сорайей, он все еще видел перед собой новые миры.

Он встал с постели и протянул ей руку. Совсем недавно она отнеслась бы к этому жесту с подозрением. Сейчас же охотно взяла его руку, взметнув облако прозрачного голубого шелка.

– Дайте мне пройти грешный путь рядом с вами, – прошептала она, отпуская его руку, чтобы взять подсвечник, и направилась к двери.

Мужчина, которым он когда-то был, без колебаний принял бы это сокровище. Мужчине, которым он стал, требовалось окончательное подтверждение ее согласия.

Ее глаза изумленно сверкнули. Пламя свечи заколебалось.

– Ваша светлость?

Он поправил ее.

– Кайлмор. Или Джастин. Я предпочитаю Джастин.

Улыбка, которой она одарила его, была чистым искушением.

– Может быть, когда я узнаю вас лучше.

Он отложил спор на другое время. Вместо этого спросил серьезным тоном:

– А ты уверена, Верити?

– Да, я уверена. – Она подняла руку и с нежностью погладила его по щеке. Тепло ее прикосновения словно бренди побежало по его жилам. – Пойдемте со мной. Обещаю прогнать ваши дурные сны.