Завоевание куртизанки - Кэмпбелл Анна - Страница 36

В последние дни у Кайлмора было время остаться наедине с собой, на свежем воздухе задуматься о своей пленнице.

Должно быть, он совсем сошел с ума от ослепившей его похоти, иначе сразу бы понял, что она верит в то, что добродетельная вдова намного ближе ее истинной натуре, чем блестящая дама полусвета.

Он похитил ее, чтобы вернуть свою очаровательную любовницу, чтобы заставить ее расплатиться за свое предательство. Теперь все дело заключалось в том, что, желая найти Сорайю в Верити, он одновременно желал найти Верити в Сорайе.

Бог знает зачем. Сорайя давала ему все, чего только мог желать здравомыслящий мужчина. Была услужливой. Искушенной. И никаких эмоциональных бурь, доставлявших неудобства.

В то время как Верити…

«Посмотри правде в лицо, Кайлмор, – с упреком говорил он себе. – Верити нежная и во многом уязвимая, такой Сорайя не была. Она благородна, честна и сладка, как персик, тающий в твоем рту. Верити прогоняет твои кошмары. Верити приносит тебе покой».

Он желал их обеих.

Прошлой ночью она уступила страсти, охватившей его. Но даже в пылу страсти он не мог не заметить ее ответного желания. Ему всего лишь надо соблазнить ее, еще раз довести до такого же податливого состояния. Тогда он докажет ей преимущества положения герцогини Кайлмор.

Преимущества?

Ему стало и грустно, и смешно. Какие преимущества даст ей брак с ним?

Беспокойный, погруженный в самоуничтожение муж, который всю жизнь прожил в созданном им самим аду?

Века страданий, безумия, наркомании в его крови?

Будущее светской парии?

Союз с отвратительным грубияном, носящим титул Кайлморов, опозорит женщину, которую он теперь узнал, что бы ни думали люди об этом браке.

Он увидел грациозно склоненную шею Верити. На фоне малинового платья с высоким воротником в елизаветинском стиле, обрамлявшим зачесанные вверх волосы, ее лицо было бледным и печальным, как изображение на мраморном памятнике.

Весь вечер Верити была подавлена. Он привык слышать от нее колкости в ответ на все свои слова. Он рассчитывал, что ее острые насмешки помогут ему сдержать желание приласкать ее. Но сегодня в ее насмешках звучало почти отчаяние, как будто она заставляла себя отвечать ему язвительно и резко.

– Так как же? – переспросил он.

– Как пожелает ваша светлость, – равнодушно ответила она и, взяв ложку, принялась есть суп.

Он сдержал порыв утащить ее наверх и осуществить свою жестокую угрозу – сделать все, чтобы вывести ее из этого отчаяния. В этот вечер Верити была холодна, и от этого отсутствия теплоты Кайлмору стало холодно, он почувствовал одиночество.

Кайлмор подождал окончания обеда и только тогда задал вопросы, по-настоящему интересовавшие его, причем ни один из них нельзя было назвать вежливыми.

Он расположился на диване перед камином с бокалом портвейна в руке. Ее бокал с вином остался нетронутым. Она почти ничего не ела из блюд, прекрасно приготовленных Кейт.

Черт бы его побрал, он заботится о девчонке, как какая-нибудь нянька. Куда девался злобный герцог Кайлмор? Со все возраставшим беспокойством он напоминал себе, что целью его приезда в долину была месть обманщице-любовнице.

И вот теперь, через три месяца после ее побега, выяснилось, как мало он о ней знал. Он изучил каждый дюйм ее восхитительного тела, но не имел представления о том, где она выросла. Ему необходимо было узнать, что происходит в ее голове. Это любопытство пробудилось в нем прошлой ночью.

Прошлой ночью, когда она настойчиво повторяла, что ненавидит его. А затем оберегала от ночных кошмаров.

– Ты никогда не рассказывала мне, что привело тебя к такой жизни, – сказал он как бы между прочим.

На мгновение на ее лице промелькнуло выражение затравленного зверька.

– Я уверена, что каждая шлюха рассказывает одну и ту же историю, – не глядя на него, язвительно ответила она. – Не вижу необходимости докучать вашей светлости подробностями.

Как быстро заговорила она о себе как о шлюхе. Но если какая-нибудь дама полусвета сумела не опуститься до канавы, то это была Сорайя.

– Доставь мне удовольствие, – тихо попросил он, глядя на игру света на белой коже в глубоком квадратном декольте ее платья.

Его вопрос несколько оживил ее. Она подняла голову и посмотрела на него с обычным яростным вызовом.

– Это входит в мое наказание – раскрывать свои грехи ради вашего удовольствия?

– Исповедь полезна для души, – миролюбиво сказал он. – Почему бы не рассказать? Я прерву, когда история станет скучной.

Она встала, на ее лице застыло презрение. Ему следовало бы догадаться, что она никогда не выдаст своих секретов просто так.

– Нет.

Сорайя никогда не говорила «нет», а Верити казалось, не знала другого слова. Он схватил ее за руку, не давая уйти.

– Я хочу узнать, Верити, – заверил он.

Верити выдернула руку.

– Год назад вы купили мое тело, но не мою душу, ваша светлость.

И она величественно, как настоящая герцогиня, вышла из комнаты.

Глава 13

Кайлмор вошел в комнату Верити полный решимости доказать им обоим, что он по-прежнему остается ее бессердечным любовником.

Оставшись один в гостиной, герцог после некоторых размышлений решил, что сыт по горло обсуждениями воображаемого различия Сорайи и Верити. В Уитби он совершенно точно знал, чего хочет от своей любовницы. Она должна понять, что ее место в его постели. А когда поймет это, то останется там, покорной, изобретательной, доступной в любое время.

Ему так хотелось вернуться к достижению этой простой цели.

После того как Верити гордо покинула гостиную, Кайлмор не удивился, найдя ее сидевшей у окна и готовой к борьбе. Она не сменила свое роскошное платье, надетое к обеду. Прекрасное лицо выражало упрямую непокорность.

Может быть, то, что он не обращал на нее внимания в это утро, навело ее на мысль о возможности уговорить его отказаться от планов мести.

Глупа же она, если поверила в это. Кайлмор был разгорячен и испытывал вожделение к единственной женщине, способной удовлетворить его.

– Ваша светлость, – произнесла она, не вставая с места и не проявляя никакой радости от его появления.

– Раздевайся и ложись в эту проклятую постель, – тихо приказал он с порога.

Знакомое выражение недовольства сменило минутную слабость, которую, казалось, герцог заметил в ее глазах.

– Я вижу, ваша светлость не располагает временем, – резко сказала она. – Почему бы мне не поднять юбки и не прислониться к стене? Таким образом, это дело займет у вас не более пяти минут.

– Не груби мне, Верити. – Он сорвал шейный платок и, швырнув его на пол, шагнул к ней. – Тебе не понравится то, к чему это приведет.

– Мне уже это не нравится, – холодно ответила она.

В эту минуту он без труда узнал в ней Сорайю. Только Сорайя никогда не отказывала ему.

Он бросил на нее уничтожающий взгляд, мгновенно приводивший к повиновению любого, за исключением этой хрупкой пленницы.

– Лгунья. Тебе вчера очень даже понравилось. Я только не могу понять, зачем ты исполняешь этот сложный менуэт перед тем, как мы оба получаем то, чего хотим.

– Я не хочу вас, – ровным голосом сказала она. – Вы всегда путаете мои действия по необходимости с тем, что бы я ни делала, следуя своим наклонностям, если бы была свободной.

– Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. В душе ты чувственное создание, моя дорогая. Что и сделало тебя великой куртизанкой. Ты оживаешь от моего прикосновения. Всегда.

Она смотрела на него ледяным взглядом. Он сел на кровать и протянул к ней ногу.

– Помоги мне снять сапоги.

Она встала, ее глаза засверкали от ярости.

– Снимайте сами.

Он пожал плечами и взялся за сапог.

– Как хочешь.

Он взглянул в ее сторону, она стояла гордая и застывшая, как статуя. Надо признать, что по осанке с ней не могла сравниться ни одна леди. Где она научилась этим величественным манерам? Наступит день, когда она ему расскажет об этом, пообещал он себе.