Пять лет замужества. Условно - Богданова Анна Владимировна - Страница 51

– И квартира, и дом, и деньги, и золото! Всё! Всё! Так зачем же я ездила в этот проклятый город?! Почему мне никто ничего раньше не сказал?! Гады! Сволочи!

– Я ничего не понимаю, – повторил Витёк.

– Да отстань ты от меня!

– Так вы не поинтересовались. Кстати, вам тётушка письмо оставила. Возьмите, – и Станислав Борисович, вытащив из ящика стола конверт, протянул его Анфисе.

– А что если вы об этом завещании забудете? Я вам денег дам! Много! Порвите его! – Анфиса впала в истерику.

– Да что вы такое говорите! Что значит – порвать? О нём знает вся эта церковь, как её... «Щемящего умиления» или как там... И потом, это противозаконно! Вы понимаете, что при свидетеле мне взятку предложили? Я прошу вас немедленно уйти!

На том и закончилась охота за наследством. Анфиса схватила со стола нотариуса документы и всю дорогу домой молчала, несмотря на однообразные вопросы супруга, который то и дело повторял, что он ничего не понимает.

Она ни с кем не разговаривала весь день, сидя на кровати, уставившись в одну точку и пребывая в шоковом состоянии. Анфиса никак не отреагировала на приход Юрика Эразмова, который, по обыкновению, шумел, угрожал Витьку, ни в какую не желая верить в то, что его королева вышла замуж, пытался поспорить на крупную сумму и спрыгнуть с какого-то моста, потом попросил денег и крикнул, чтоб весь дом слышал:

– Вот с самого начала я так и думал! С самого начала знал, что двуличный ты человек, Анфиска! Э-эх!

Кончилось тем, что законный супруг спустил бывшего Анфисиного поклонника с лестницы, пригрозив, что если тот ещё хоть раз ему на глаза попадётся, он с него шкуру спустит.

К десяти вечера Распекаева вышла из оцепенения, но хоть и встала с постели, разговаривать всё же не начала, а взяла со стола бутылку коньяка, выпила из горла граммов сто. Потом ещё и ещё и наконец-то удосужилась спросить своего супруга:

– Как твоя фамилия-то?

– Заговорила! Голубка моя! Заговорила! А я, знаешь ли, ничегошеньки не понял!

– Я расскажу, – произнесла Анфиса с трудом. – Так как твоя фамилия?

– Кокосов я. Виктор Константинович Кокосов.

– Что? Ты? Кокосов? – говорить нашей героине сразу стало легко, она невероятно оживилась, подумав: «Не наследство, так Кокосов! Это, может, и к лучшему!» – Какая редкая фамилия! Но всё равно, Кокосов, веришь ли, друг Кокосов! Полюбила я тебя сразу же, как увидела на обочине дороги! – и она улыбнулась своей фирменной, обворожительной улыбкой. – И чего я твою фамилию не взяла? Потому что не знала. Но это ведь никогда не поздно? Правда?

– Конечно! Я так рад, что встретил тебя! Вот прямо бы съел тебя от радости, чтоб никому не досталась! А что это за придурок приходил? Всё грозился с моста прыгнуть!

– Да он ненормальный! – и Анфиса рассказала в этот вечер Виктору о себе всё, но в выгодном для нее свете. О том, что осталась в пять лет сиротой, о том, что случайно заехала в город N с целью найти хорошего доброго мужа, что единственная родная тетка оставила свою квартиру не ей, а уткинской церкви (об истинном размере наследства она не сочла нужным распространяться) и т.д. и т.п. Своей «исповедью» наша героиня только вызвала чувство сострадания у банкира города N и разожгла в нём ещё большую любовь к себе.

Виктор, в свою очередь, тоже поведал ей о том, что он банкир, что ездил за границу по делам и попал на вручение банковской премии «Золотая монета» особо продвинутым банкирам (он так и выразился «особо продвинутым»), учреждённой с целью укрепления сотрудничества банков, повышению престижа банковской системы, обмена опытом, развития перспективных экономических, инвестиционных, научных и социальных программ и т.д. и т.п.

– Я никак не ожидал, что мне эту премию дадут! – с жаром говорил он. – И вдруг на весь зал называют моё имя! Представляешь, какая неожиданность! Ну у меня радости полные штаны, конечно! Премию я получил! Всё держался, держался, а в аэропорту, в Москве, плюнул, засел в ресторане и отметил это событие с охранниками. Они, правда, не пили – им нельзя – ведь они меня должны охранять. А я так набрался, что заснул. Проснулся уже в машине – смотрю, родные просторы. Ну, меня сразу и потянуло на приключения: потребовал остановить машину – мол, по нужде надо, и сбежал от охранников в ближайшую забегаловку. Эти олухи, наверное, до сих пор стоят на обочине и ждут. Выпил там водки, взял с собой бутылку джина, выхожу... И ты подъехала... Вообще-то я не алкоголик, ты не бойся – пью в исключительных случаях, например, когда премию дают, – заключил он свою историю и засмеялся.

Так они говорили и наговориться не могли, а под утро, когда Виктор заснул, Анфиса достала из сумочки тётушкино письмо и прочла следующее:

«Дорогая Фисочка! Ха! Ха! Ха!

Поздравляю с законным браком (я не сомневаюсь, что ты приложила все усилия и нашла себе достойного энца – ведь ты не могла поступить иначе, зная, какое наследство тебя в этом случае ожидает)! Желаю счастья в личной жизни и много-премного детишек!

Целую. Извини, если что не так. Твоя бездыханная тётушка.

Хи! Хи!»

– Ну надо же! Ещё издевается! – прошептала наша героиня и добавила с горечью, с затаённой обидой даже: – Никогда она меня не любила! Хотя... Кто знает, что она чувствовала по отношению ко мне? Неважно. Главное, что я богата и счастлива! – и Анфиса, с умилением взглянув на своего супруга, легла к нему под бочок и заснула сладким младенческим сном.

Эпилог

Три года прошло с тех пор, как Анфиса Распекаева вышла замуж за Виктора Константиновича Кокосова.

Много воды утекло за это время. Анфиса была счастлива в браке с бывшим энцем – бывшим, потому что вскоре после свадьбы Виктор перебрался в Москву, основал тут своё дело, в котором, надо заметить, преуспел. Купил четырёхкомнатную квартиру в центре города, ничуть не хуже той, что отошла церкви «Благостного милосердия и щемящей сострадательности», за городом приобрёл двухэтажный комфортабельный коттедж... Одним словом, наша героиня, связав свою жизнь с энским банкиром, всё-таки оказалась в лодке, а не за бортом, причём лодка эта была настолько надёжной и прочной – не какая-то там парусная или двухвёсельная и даже не военная канонерская с несколькими орудиями, а образно говоря, подводная, оснащённая баллистическими и крылатыми ракетами, торпедами и т.д. и т.п. Спустя год после свадьбы на этой лодке появилась новорожденная, которую Анфиса, забыв все обиды, назвала в честь покойной тётушки своей – Варварой.

Что же касается Юрика Эразмова, то он остался за бортом Анфисиной жизни. Он всё барахтался посреди огромного океана бытия, продолжая играть и оказываясь то на гребне волны, то на самом дне, однако ж, надо отдать ему должное, он всегда выныривал.

Люся Подлипкина через полгода после свадьбы своей хозяйки тоже вышла замуж. За заместителя Виктора Кокосова – Константина Панюшкина, очень порядочного человека, которому несколько месяцев назад она подарила наследника. Этот самый Константин как увидел Анфисину компаньонку, сразу голову от любви потерял. Всё нравилось ему в Подлипкиной – даже дрожащая время от времени щека приводила господина Панюшкина в неописуемый восторг, вызывая в душе самые трепетные и трогательные чувства. Заместитель Кокосова увидел в Людмиле то, что искал в женщинах всю свою сознательную жизнь и то, что не сумел оценить в девице гнусный обманщик и кобелина Гоша Монькин – истинную, исконно русскую красоту, которую Константин узрел с первого взгляда и, сказав сам себе:

– Эта и коня на скаку остановит, и, пожалуй, что в горящую избу войдёт... – в тот же день сделал ей предложение, от которого Люся ну просто никак не смогла отказаться, потому что почувствовала к господину Панюшкину ответное нежное и одновременно страстное влечение.

Бывшая Анфисина компаньонка по-прежнему обожает бразильские и мексиканские сериалы, только теперь, когда наблюдает счастливый конец, утирая слёзы радости, она говорит с тяжёлым вздохом не свою обычную фразу: «Так только в кино бывает!», а «Прямо как в жизни!».