Записки нечаянного богача 2 (СИ) - Дмитриев Олег - Страница 31

— Лёня! Поехали, загостились!, — крикнул я еще раз. Все наши вышли и начали спускаться по ступенькам.

И тут зазвучал «Полет валькирий» Вагнера. Я потряс было головой, но не помогло — музыка явно звучала снаружи. Внутренний фаталист тоже растерянно разводил руками, показывая, что он тут вовсе ни при чем.

К площадке перед кафе подкатили и замерли три китайских, но больших внедорожника с ВАИшной символикой на капотах и бортах. А вслед за ними из переулка вырулил ярко-алый БРДМ-2, а прямо за ним — два одинаковых «Тигра» с какими-то странными башенками над кабинами. «Бардак» деликатно, насколько можно применить к нему это слово, подкатил почти к самому сто сороковому Глыбы и замер, некультурно выворотив тротуарный бордюр и уронив с невысокой, по грудь, тумбы заборчика вокруг кафе бетонную клумбу углом острого, скошенного наверх бронированного рыла. Музыка звучала так громко, что заглушала рокот движков всей группы. Петя Глыба выдал длинную фразу, которую мелодия немецкого композитора тоже перебивала, но не всю. Смысл сохранялся и без деталей. Богатырь выражал крайнее недоумение, граничащее с негодованием, интересовался подробностями личной жизни водителей и грядущим в принципе. Хотя цензурными в его монологе были, пожалуй, только предлоги и местоимения. Все, кто не успел рассесться по машинам, замерли. Башня БРДМ с каким-то свистом и щелчками повернулась в сторону остолбеневших чеченцев. Этот маневр повторили и странные конструкции на крышах «Тигров», стоявших по флангам. Брезентовые чехольчики, надетые на раструбы стволов, выглядели чистой воды издевательством.

Верхний люк приоткрылся, и оттуда высунулся по пояс незабываемый путешественник Артем Головин, в черном берете и с дымящейся сигарой в зубах. Я заметил краем глаза, что прибывшие со мной бойцы, кроме Лехи и двоих, так и стоявших возле замерших на месте артистов, заняли места за техникой, защелкав предохранителями на появившихся в руках у каждого коротких автоматах с толстыми стволами — видимо, для бесшумной стрельбы. Которая в свете приехавших с броней танковых пулеметов теряла всякую актуальность.

— Волков!, — Тёма умудрился выплюнуть мою фамилию как-то рядом с сигарой, отчего та опасно качнулась, но не выпала, — ты заколебал!

Глыба посмотрел на меня со странной смесью уважения и сочувствия. А я пошел к ярко-красному броневику. Кто-то же должен был уже прекратить это шапито? Почему бы и не я?

— Здоро́во, Тём!, — сказал я, подойдя, — вырубай патефон, мы все решили уже, разъезжаемся по домам.

— Ты за каким хреном вообще сюда сунулся, малахольный?, — Головин был спокоен, доходчив, весом и убедителен, как любой, наверное, человек, сидевший бы на броне под крупнокалиберным пулеметом.

— Приехали за другом Леонида Николаевича. Пришли, забрали и вышли, как положено. Выходим на крылечко, а тут во дворе — Куликово поле, версия 2.0. Хорошо, Глыбу увидел — с ним тоже договорились, народ собрался было расходиться, как вдруг вас надуло из-за холмов. Ты на чем-нибудь менее приметном по Москве принципиально не ездишь, я так понимаю?

— Если надо вынимать друзей от чехов, которых всемеро больше — нет, — отрезал Артем, — смотри, тут точно нормально все? Даже стре́льнуть не в кого?, — нет, определенно его чувство юмора было крайне своеобразным.

— Стре́льнуть-то, конечно, можно. Но тогда тут через минуту будет гора трупов, целых, но больше по частям разобранных, судя по твоему калибру. А через минут пять — все менты и чекисты города. Давай, я выведу наших за броню и мы отсюда по возможности аккуратно отчалим, а?

— Ну пробуй, переговорщик ты якутский, доморощенный, — задумчиво кивнул он, — С чего хоть завертелась вся эта… хабанера?

— Один артист сказал, что второй решил отдохнуть душой, и выбрал для этого почему-то именно этот ресторанчик, — я ткнул за спину большим пальцем.

— Странные вкусовые предпочтения. Но бывает. А чего вы-то за ним сунулись? Обезножел?, — продолжал полевой допрос Артём. Хорошо хоть, без спецсредств.

— Местные сказали — лауреат шалить начал, ругаться. Вроде как самому Мохаммеду обещался в бороду наплевать, — на моем лице можно было явственно увидеть резко негативное отношение к такому религиозному плюрализму.

— И вас после этого оттуда выпустили на своих ногах и целыми?, — взгляд Головина стал цепким и предельно серьезным. Правой рукой он вытянул из недр транспорта и положил перед собой, не снимая с него ладонь, такой же автомат, как у его сотрудников, стоявших вокруг и чуть позади.

— Случайно повезло. Обсудили с Вахой некоторые места из Корана, посетовали вместе на падение современных нравов эстрадных звезд. Общих знакомых нашли случайно, — я покрутил на пальце тот самый кладдахский перстень. Головин понимающе прищурил и без того не настежь распахнутые глаза, отчего стал выглядеть крайне подозрительно. Но ему, с его жизненным опытом да под танковым пулеметом, было простительно.

— Шуруй, богослов, спасай богему. Мы тут тебя подождем пока, — качнул стволом в сторону крыльца Тёма. И вполголоса добавил: — Смотри, чуть что — вались на землю.

Проходя мимо Глыбы я сказал, чтобы он уводил своих. Тот кивнул и забасил на замерших бандитов, которые тут же зашевелились гораздо быстрее. Я тем временем добрался до музыкантов и их группы поддержки, ну или огневого прикрытия, как пойдет. Объяснил, куда идти, и вежливым матом попросил не задерживаться. Сработало на ура — только что бегом не рванули. Со мной рядом остался только Лёха.

— Ваха, мы поедем, пора нам. Рад был познакомиться!, — громко сказал в сторону приоткрытой двери кафе. Ответа не было, но я не расстроился.

Площадь сперва освободилась от крузаков, эскалейдов и икс пятых, на которых организованно отчалили люди Глыбы. Меня удивило, что его длинный «Пульман» отъехал последним. Показательный поступок для военачальника — вывести всех своих из-под огня и уйти последним. Пусть тут огня и не было, не суть. Воздух до сих пор ощутимо искрил, да так, что курить в такой обстановке, кажется, рисковал только Головин.

Его бойцы и наше музыкальное трио, вернее дуэт с примкнувшим мной, выдвинулись сразу за «сто сороковым». Нас вежливо, но безальтернативно запихали в салон, или вернее сказать — десантный отсек одного из «Тигров», того, что стоял к нам ближе, после чего машина тут же покинула площадку. Артисты пораженно рассматривали нутро броневика, а я подумал о том, что на встречу с Серегой и Володей Дымовым все еще успеваю. Если только Головин меня не съест. Но попробовать-то стоило?

Судя по указателям, что были видны в узкие окошки «Тигра» ехали мы по Пятницкой улице, которую до этого я знал только по хорошему старому фильму про трактир, там еще мальчонка был, что говорил: «Гражданин-товарищ-барин». Оказывается, тут на районе до сих пор такие заведения попадаются, что живым бы выбраться.

— Лёх, с Артемом связь есть?, — начал я ковать железо, пока сам не передумал и не испугался.

— А Вам зачем, Дмитрий Михалыч?, — без всякого энтузиазма уточнил боец. Он, конечно, наверняка подготовленный и тренированный, но такие выездные мероприятия в центре современной Москвы вряд ли ожидал. Потому и смотрел на меня без тени дружелюбия. Никакого уважения к старшим. А я точно родился лет на семь-восемь раньше него.

— Хочу премию вам оформить, из своих фондов. Чудом спаслись ведь, а вы молодцом выступили, — да, «двоечка», манипуляция. Но что делать?

— А Вы, Дмитрий Михалыч, откуда так хорошо Коран знаете?, — подозрительно спросил он.

— С чего ты взял?, — не понял я.

— Ну, это вот: «Пророк — то, Всевышний — се», Вы же цитировали по памяти?

— Неа, не цитировал.

— Врали, что ли?, — кажется, настолько пораженным я его еще не видел.

— Лёш, врать там никак нельзя было, сам же помнишь. За вранье все там бы и остались. А если нельзя врать — можно домыслить, развить или чуть присочинить. Главное — уверенно.

— Охренеть-то, сочинять муслимам про Коран, уверенно… — Лёха побурчал что-то в гарнитуру, потом снял ее и протянул мне.