Рыцарь Резервации (СИ) - Артемов Александр Александрович - Страница 59

— Так ты же сам предложил этот план? Мол, доставишь меня по адресу, а потом влезешь через окно.

— Ага, но разве это не забавно?

Мы с Меттой прыснули. И чего только не сделает этот парень со скуки?

— Главное, чтобы до дяди не дошло, что я взял тачку без гербов, а потом еще подвез одного из конкурентов. Эх, еще и кошелек терять в самый ответственный момент… Но в гробу я видал эти махинации/ Я всегда был за то, чтобы говорить людям в лицо все, что я о них думаю. А потом бить морду, если надо.

— Спасибо, Лев. Ты настоящий друг.

— Ага, цени помощь виконта Ленского. Но вот что ты будешь делать с Горбатовыми?

— Играть по правилам?

— Сам же сказал — правила устанавливают их союзники.

— ШИИР на моей стороне, да и Ленские частью тоже. Кто там еще? Рощины? Ларины? Еще пара родов победнее?

— Ох, не хотел бы я быть на твоем месте, Марлин. Тебе придется переиграть почти весь город. А у тебя с собой только чек за юда?

— Там немаленькая сумма, расслабься. Я ее могу обналичить только ради покупки усадьбы на аукционе.

— Сколько? — спросил Лев.

Показалась усадьба. Ворота один за другим миновали автомобили и направлялись к крыльцу. Наш пристроился в хвосте колонны.

— Хитрец! — хмыкнул я. — Сам лучше назови сумму, которую твой дядя готов потратить на покупку полузаброшенного дома на границе с Резервацией!

— А он еще и на границе с Резервацией⁈ — раскрыл глаза Лева. — Дядя ничего не говорил про… Сука!

И он ударил по тормозам. Еще бы чуть-чуть, и мы бы врезались в бампер впередистоящей тачки.

— Приехали, — хмыкнул я, и мы со Шпилькой выпрыгнули наружу.

Перед нами возвышался особняк желтого цвета с высокими окнами, белыми колоннами и мезонином. И размеров родовое гнездышко Лариных было немаленьких, пусть и куда скромнее, чем пристанище Онегиных и Горбатовых.

Оставив «водилу» парковаться, мы взбежали по ступенькам ко входу.

— С животными нельзя-с, — с ходу заявил длинный швейцар у двери. — Прошу оставить животное в машине-с.

— Какое я тебе животное, шпала! — зарычала Метта и отхлестала по усатой морде требником. — Будешь гореть в аду и чистить туалет сегодня вечером!

Однако ее виртуальные удары на швейцара никак не повлияли, и мне пришлось отправить Шпильку в машину.

— Проблемы, господин? — ухмыльнулся Ленский, напялив водительскую фуражку на глаза.

— С кошками не пускают, — пожал я плечами. — Не волнуйся, к лотку она приучена.

— Лишь бы она не шла его на сиденьи… Оно все же кожаное.

— Я буду ждать, хозяин! — грустным голосом проговорила Метта-Шпилька и оперлась лапками о стекло.

Блин, я почти пустил слезу.

— Следи за тылами. Возможно, Горбатов задумает какую-нибудь пакость, — кивнул я и, оставив кошке открытое окошко, вернулся.

— Оба животного-с! — снова встретил меня на входе неуступчивый швейцар.

— В смысле? Какого животного⁈ — удивился я, но этот зануда смотрел мне поверх плеча. Я проследил за его взглядом.

А смотрел он на Аки.

Глава 23

Я повернулся и уставился в глаза швейцару таким лютым взглядом, что он дернулся и икнул.

Метта постаралась, чтобы мои глаза еще и замерцали.

— Эмм, — выдал он, оттянув тесный воротник. — Прошу прощения, ваше благородие… Я не так выразился. Ежели вы желаете, чтобы сие существо присутствовало на вечере, то пусть пройдет ко входу для черни.

— Эх, прямо повеяло родным Петербургом! — хмыкнула Метта. — Что не приемная, так тебе чуть ли не зубы проверяют!

— Увы и ах, милостивый государь, — покачал я головой, — но эта дама с неправильным разрезом глаз со мной. Вы против?

— Но…

— Что за шум, а драки нет? — вдруг появился у него из-за спины Ленский, поправляя манжеты. — Ох, сударь Марлинский, и вы тоже здесь?

И он кивнул мне, а затем, оттеснив швейцара, повернулся к Аки.

— Очаровательная дама с загадочного Востока, очарован, — и он, подхватив ее руку, поцеловал кончики пальцев. — Так чего вы тут на пороге толкаетесь, будто некий нахал-невежда решил воспрепятствовать вашему появлению на этом вечере?

— Увы, Лев…

— Что⁈

И мы оба повернулись к швейцару.

— Благородные господа же могут присутствовать на вечере графини Лариной-Хмельницкой, или существует некое препятствие в этом? — вскинул подбородок Ленский.

Швейцар выгнулся в дугу:

— Благородные господа могут присутствовать, но японку просим проводить к лакейскому входу! Ни один грязный ботинок нелюдей и прочих недостойных лиц не может ступать по персидским коврам моей госпожи!

И мы со Львом посмотрели на ботинки Аки. И да, они выглядели не слишком презентабельно.

— Ах, так все дело в ее обуви? — хмыкнул я. — Так что вы сразу не сказали!

И я принялся расшнуровывать ботинки Аки.

— Илья, что вы… — пискнула она, но я уже стянул с нее сначала один ботиночек, а затем и другой.

И вот я подхватил ее на руки. Изрядная картина: Аки знай себе сидит, вцепившись мне в плечо, и хлопает глазами. Также глазами хлопает и швейцар.

— Полагаю, проблема улажена, — улыбнулся в лицо этому побледневшему церберу. — Лев, почему бы двум благородным господам не пройти на вечер-аукцион с прекрасной японкой на руках, если им этого так хочется?

— Пожалуй! — сказал Ленский и, вновь отстранив икающего швейцара, указал ладонью на вход. — Прошу, благородный государь, Марлинский!

— Благодарю покорно! — ухмыльнулся я и, перехватив Аки, прошел через парадный вход.

— Минуточку! — крикнул швейцар мне в спину, но тут же раздался голос Ленского:

— Прошу прощения, но ботинки черни не могут ступать по персидским коврам. Забыли ваше же правило?

— Но… но…

— Вот-вот! Разувайтесь, либо бегите через «черный» ход. Невежда! И уберите эти башмаки с порога, тут вам чего, кладовая?

И бурча себе под нос какую-то тираду о провинциальных нравах, Ленский присоединился ко мне. Я уже усадил Аки на диванчик, а сам скидывал верхнюю одежду.

— Тоже мне Новый свет, — хмыкнул Ленский, пока мы передавали шинели слугам. — Свет светом, а порядки все те же. Именно против этого мы и выступали в Союзе.

— Против швейцаров-консерваторов? — спросил я, замечая как слуги косятся на Аки.

И особенно пристально они посматривали на ее меч, выглядывающий из-за плеча, но разоружать свою телохранительницу я им не дам.

— Против сегрегации! Но все без толку, как видишь, — и Ленский с горькой улыбкой приподнял штанину.

На ноге сверкнул металлический браслет.

— Ты взрывоопасен? — невинно улыбнулся я, внезапно вспомнив такой же у Йо, отца Аки.

— Нет, но меня обездвижет сразу же, стоит мне покинуть город, — вздохнул Лев. — Радиус действия десять километров от центра. Если так произойдет три раза, я отправлюсь на каторгу.

— Сурово…

— Это еще ничего. Дядя рассказывал, что в его время ссыльным приходилось носить с собой кандалы. У него до сих пор и на запястьях, и на щиколотках шрамы. А сейчас какой-то браслет! Переживем.

— Он у тебя тоже ссыльный?

— Угу, тоже сослали за политику еще при прошлом Императоре. Ссылка это у нас, считай, семейное. Кстати, неплохой пиджак…

И он осмотрел меня с головы до ног. Улыбнувшись, я поправил галстук.

— Где такой взять? — поинтересовался Лев и пощупал рукав. — А ткань-то…

— Знаю я одну портниху, — пожал я плечами. — Если хочешь, могу ей шепнуть. Но учти, она дорого берет.

— Уж на пиджак я средства найду, будь уверен!

Когда мы втроем зашагали по залам, я никак не мог понять, где мы оказались — то ли в оранжерее, то на светской тусовке. Народу тут толпилось очень много, и все терялись в массе зелени, которой был заставлен буквально каждый сантиметр усадьбы. Чтобы не наткнуться на очередной горшок, не зацепиться за лиану и не удариться башкой о кашпо пришлось изрядно попотеть.

— Зато как хорошо пахнет! — вздохнула Метта и понюхала букет живых роз на подоконнике.

Стоило же нам появиться на открытом месте, как масса моноклей, биноклей, пенсне, ридикюлей и прочей оптической дряни обратились к нам.