Триумф королевы, или Замуж за палача (СИ) - Кос Анни - Страница 24

— Его величество недвусмысленно дал понять, что желает удалить тебя от столицы. Лорд Жаньи рекомендовал обрюхатить тебя как можно скорее и закрыть в доме с детьми и пелёнками. Канцлер намекнул, что хочет приставить к тебе охрану.

— Слежку? — уточнила она негромко.

— Верно.

— Хорошие советы, — одобрительно кивнула Сюзанна и сделала еще один полный глоток. — А чего хочешь ты?

— Еще не решил.

Она немного нахмурилась, подумала, потом отрицательно качнула головой:

— Лжешь.

Макс усмехнулся. Хороша, действительно хороша. Ни жалоб, ни требования извинений, ни демонстрации обиды, ни попытки оправдаться за собственные поступки. Хрупкость, превращенная в оружие. Она как маленькая змейка, что водятся в южных пустынях: пестрая шкурка, плавные движения, смертельный яд.

— Допустим, — легко согласился он. — И что теперь?

Ответа не последовало, и Макс удивленно приподнял бровь. Вряд ли у Сюзанны действительно не нашлось, что сказать. К примеру, возмутиться, обидеться, да хотя бы расплакаться и надавить на жалость.

— Ты мне не доверяешь, — произнесла она невпопад, словно продолжая одной ей слышимый диалог. — Возможно, презираешь за глупость и слабость. Желаешь, как мужчина женщину, но не настолько, чтобы позволить чувствам решать. Ты — линаар, умеющего убивать одним прикосновением. Всё, что я знаю о твоей расе, буквально кричит: я нужна только для продления рода. Но в этом нет смысла, сгодилась бы любая женщина, тогда как дочь казненного герцога — сплошная проблема и неоправданный риск. Выходит, Сюзанна Штрогге — досадная ошибка даже для тебя?

Её взгляд стал отстраненным, немного усталым. Гордая голова качнулась, плечи дрогнули. Еще одна маска или она действительно растеряна и не знает, что происходит? Макс мысленно взвесил оба варианта, бросил наугад:

— У тебя будет содержание, достаточное, чтобы чувствовать себя уверенно, но не влипнуть в серьезные проблемы. Уедешь из города, как только оформят бумаги.

— Не хочешь терпеть мое присутствие в своем доме, — в голосе Сюзанны не прозвучало ни малейшего намека на оскорбленные чувства.

— Если к лету восстановятся регулы, обсудим возможность возвращения и зачатия наследников.

— Нет нужды откладывать, если это действительно то, что тебе нужно. Сегодня днем пришла первая кровь. Думаю еще месяц — и риск не выносить станет минимальным.

— Отчего не раньше? — насмешливо уточнил он.

— Потому что я тоже хочу выжить.

Больше месяца отсрочки до первых попыток зачать, возможно, неудачных. Еще несколько — прежде, чем беременность станет помехой для активной жизни. Для таких, как Сюзанна — это колоссальный срок, за который можно успеть перекроить мир. Нет, все-таки играет, хоть и очень правдоподобно.

Она отставила кубок, поднялась и подошла к его креслу. А потом неожиданно опустилась на колени.

— Что ты делаешь? — Штрогге изумленно наблюдал за супругой, но позволил ей взять его руку и приложить пальцы к своим вискам.

— Пытаюсь доказать, что не лгу. Ты знаешь, как это проверить. Я не буду сопротивляться.

Она сцепила зубы, напряглась всем телом, но не отстранилась. Штрогге едва не поддался искушению. Взять то, что отдают добровольно — что может быть легче? Войти в её сознание, переворошить мысли, вытягивая на поверхность скрытое, разобраться раз и навсегда, кто перед ним. Это займет совсем немного времени и не принесет боли. Магия, как и близость, требовала обоюдного согласия и вознаграждала за него, даря ни с чем не сравнимое ощущение восторга.

Вот только одно «но» заставило его удержаться.

— Что ты хочешь взамен?

— Помощи. И мести. Видишь, правда совсем не так сложна, как кажется.

Он отнял руку от её лица:

— Зачем?

— Чтобы не пугаться каждого шороха, — она повторила его же слова резко, словно ударила. — Не хочу, чтобы мою судьбу писали за меня, хочу быть свободной. Кому понять это желание, если не линаару? Мы похожи гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Вот уж точно, не поспоришь: кожа покрыта шрамами, от слова «свобода» по телу бегут мурашки, будто от плотского вожделения, сердца подчинены не эмоциям, а разуму. И света в этих сердцах осталось не так уж много.

— Ты понимаешь, кому собралась мстить?

— Более чем.

— Тебе до них не дотянуться, — он качнул головой, будто взвешивал её слова.

— Самой — нет.

Будь он проклят, если это предложение не просто перемирия, а союза.

— Я в милости и у короля, и у канцлера. Мне доверяют, ну, насколько это вообще возможно, у меня есть деньги, дом, положение. Зачем мне рисковать и ввязываясь в борьбу с минимальным шансом на успех?

— Потому что кто-то пытался тебя убить, и это совершенно точно не я, — просто ответила она. — Потому что король, чьей милостью ты вроде бы дорожишь, выжег на тебе клеймо, и теперь ты умираешь. Потому что ты не похож на человека, верящего в сказочку о счастливой семье и детях.

— Это не ответ, — он насмешливо скривился.

— Но это факты, и они правдивее некуда, — она подалась вперед, словно настоящая чувственная супруга в поисках ласки. — Что вам нужно от меня, мэтр Штрогге? На самом деле. Скажите, и если это в моих силах — я дам вам это.

Сюзанна по прежнему сидела на полу, голубой атлас платья растекся вокруг сияющими волнами. Белое кружево охватывало тонкую шею, приподнималось на груди в такт неровному дыханию, волнение и вино заставили её глаза вспыхнуть, на щеках играл легкий румянец. Тонкая, мастерски выполненная фарфоровая статуэтка со стальной сердцевиной, а не женщина. Он склонился, игнорируя полоснувшую тело боль, двумя пальцами поднял её подбородок, приблизился так, что ощутил её дыхание на своей коже.

— Даже если мне нужна твоя кровь? Я линаар, Сюзанна. Единственное, что действительно представляет для меня ценность — это шанс избавиться от клейма и получить свободу. Даже ценой жизни.

Она сглотнула, ресницы дрогнули, на мгновение прикрыв глаза.

— Чьей именно: твоей или моей?

— Хороший вопрос, я понятия не имею.

— Тогда, как… — на её лице отразилось искреннее недоумение.

— А как ты собираешься мстить? — перебил он, откидываясь на спинку. Раны жгло так, что желание прервать разговор, послать всё к демонам и рухнуть в постель, почти перевесило любопытство. — И каковы шансы выжить в твоей затее?

— Думаю, почти нулевые, — легкое, почти небрежное пожатие плечами. — Надо быть полным дураком, чтобы не уничтожить меня при малейшем подозрении в измене. Я могу презирать дядю, могу ненавидеть канцлера, но называть их глупцами не стану.

— Тогда зачем начинать?

— Потому что не могу иначе.

Это прозвучало так обыденно и просто, что Штрогге осталось только согласиться. Бескомпромиссное упрямство, помноженное на уверенность молодости, и непоколебимая уверенность в праве рисковать всем и всеми, столь типичная для знати, действительно не оставляли другого выбора.

— Что ж, — он сжал пальцами подлокотник, стараясь побороть накатывающую слабость, — теперь, когда нам почти нечего скрывать друг от друга, скажи мне, Сюзанна Виктория Альгейра, урожденная герцогиня Гвейстер, женщина, открыто заявляющая, что готова уничтожить короля, служить которому — священный долг каждого жителя Лидора, мне действительно стоит тебе доверять?

Она вдохнула, чтобы ответить, но вдруг нахмурилась, будто что-то неожиданное сбило её с мысли и отвлекло:

— Мэтр, вы в порядке?

— Да.

Он солгал: мир кругом стремительно подергивался серой пеленой, кресло, стол, комната — все это покачивалось, словно засунутое в лодку рукой безумного великана. Нестерпимо хотелось пить, он протянул руку, чтобы взять бокал, но промахнулся и с ужасом понял, что теряет равновесие.

— Максимилиан, что происхо… Ох! — Она подхватила его, не дав опрокинуться лицом вниз, навалилась всем телом, возвращая обратно в кресло. — Боги! Это что, кровь?

Ошарашенно застыла, глядя на ладонь в алых разводах, которой только что коснулась его груди. На хорошеньком личике мелькнула паника, а потом — недоумение. Она быстро расстегнула черный сюртук, распустила шейный платок, распахнула рубашку, чтобы осмотреть повязку. Дышать сразу стало легче, в глазах слегка прояснилось.