Все мужчины негодяи? - Робинс Сари - Страница 7

Когда они влились в людской поток, Эвелина начала мысленно подбадривать себя. Она легко плыла в облаке из кисеи и кружева, опираясь на руку Баркли. В воздухе витали тяжелые ароматы: улавливались запахи розы, смешанные с мускусом, гвоздики, фиалки, лаванды. От обильного, бьющего в нос благоухания Эвелину начало мутить. Смех и разговоры слились в неровный гул. Проведя последние несколько месяцев в одиночестве и изоляции, бедная девушка чувствовала себя брошенной в ведро с водой только что пойманной, еще живой рыбой, со страхом и безысходностью ожидающей, когда ее начнут потрошить.

Баркли наклонился над ее ухом:

– Наверное, это чересчур для вас. Насколько я знаю, в другом конце зала обычно более спокойно.

Эвелина кивнула. Лорд Баркли что-то сказал своим кузинам и повел ее по длинному, заполненному людьми коридору в отдаленную часть бальной комнаты. Из-за давки Эвелину прижали к маркизу. Она старалась не замечать напряжения, которое испытывала при каждом прикосновении к его телу.

Эвелина была здоровой девушкой двадцати двух лет, а лорд Баркли – чересчур привлекателен. Однако девушке вовсе не хотелось, чтобы у него появлялись какие-то мысли на ее счет. В ее жизни и без того все слишком запутано. Не хватало еще нового осложнения в виде красавца маркиза!

Когда они покинули набитую до отказа бальную комнату и вошли в просторный, украшенный золотом холл, Эвелина вздохнула с облегчением. Люди сидели или стояли парами или группками по три-четыре человека, пили и неспешно беседовали. Мимо них проходил слуга с шампанским. Баркли взял у него два фужера и протянул один из них Эвелине.

Она медленно пила шампанское, наслаждаясь его терпким вкусом.

– Сеньорита Эвелина! Неужели это вы? – услышала девушка раздавшийся за ее спиной глубокий баритон и удивленно оглянулась.

К ней подбежал высокий темноволосый смуглый джентльмен, одетый в черный строгий костюм. Лицо Эвелины озарила улыбка.

– Анхель! Сколько лет, сколько зим!

Молодой человек схватил ее руку и поднес к своим губам.

– Сеньорита Эвелина, – сказал он по-испански. – Вы стали еще красивее, чем были, когда я видел вас в последний раз.

– С тех пор прошла целая вечность, Анхель, – ответила она также по-испански. В порыве чувств Эвелина наклонилась к молодому человеку и в знак приветствия расцеловала его в обе щеки.

Он плутовски улыбнулся, показав ослепительно белые зубы.

– Когда я видел вас в последний раз, вы отгоняли от своего отца эту ужасную сеньору Морпоренду.

– После того как я расправилась с ней, она больше не захотела оставаться с нами в одной стране.

– Она была настоящая ведьма.

– Ну а вы как? Как Мерседес? И что стало с сеньоритой Изабеллой?

Театральным жестом юноша прижал к груди свою руку в белой перчатке.

– Ах, друг мой, она разбила мне сердце!

Эвелина широко улыбнулась.

– Асами вы с тех пор успели разбить, наверное, не меньше сотни женских сердец.

– Ну, разве что всего несколько – то здесь, то там. Но не будем об этом. Я не люблю сплетничать.

Чтобы напомнить о себе, лорду Баркли пришлось прокашляться. Эвелина, спохватившись, снова перешла на английский. Только сейчас она сообразила, что Баркли во время ее разговора со старым знакомым, должно быть, чувствовал себя не очень уютно.

– Маркиз, я хотела бы представить вам моего дорогого друга сеньора Анхеля Ароласа.

Анхель поклонился, очаровательно покраснев.

– К вашим услугам, милорд.

– Откуда вы знаете друг друга?

– Мы с сеньоритой Эвелиной познакомились в те времена, когда мы были еще вот такими. – Молодой испанец поднял руку на уровень бедра, показывая, какого они оба были роста. – Я прав?

– Что касается вас, Анхель, вы были тогда намного меньше, – поддела его Эвелина. Она повернулась к лорду Баркли и объяснила: – Отец Анхеля – испанский дипломат. В течение многих лет мы виделись от случая к случаю.

– Благодаря сеньорите Эвелине жизнь в Кадисе стала сносной.

– Ваш отец сейчас в городе? – спросил маркиз, сделав еще один глоток шампанского.

– Я и сам точно не знаю, где он сейчас, – он поистине неуловим!

– Джастин! – раздался от дверей недовольный пронзительный голос.

Леди Баркли стояла в дверях с невзрачной молодой девушкой, с ног до головы одетой в фиолетовое… Даже перышки на ее тюрбане и те были ужасающе лилового оттенка.

– Ради Бога, удели мне внимание, Джастин. Мисс Феклсби требуется кавалер для танцев. – Мать лорда Баркли угрожающе нахмурилась.

Молодая девушка вспыхнула до корней волос и стыдливо отвела глаза.

Эвелина наклонилась к маркизу и прошептала:

– Ну ступайте же, милорд! Спасите бедную девочку. А я тем временем смогу спокойно побеседовать с Анхелем, не мешая вам.

Джастин был уже готов отказаться, как вдруг в комнату вошли три матроны и с любопытством стали наблюдать эту сцену. Баркли неловко поклонился:

– Итак, меня зовет долг. Но я скоро вернусь.

С гордо поднятой головой Джастин подошел к своей матери. Ее глаза вспыхнули злорадством. Молодая девушка вздохнула с облегчением.

– Давайте пойдем на свежий воздух: там мы сможем поговорить без свидетелей. – Анхель протянул Эвелине свою руку.

Вечерний воздух был прохладен и свеж. Он пах розами и хвоей. В темном безоблачном небе сияли звезды, и тускло светила луна. Они молча шли по тропинке в саду и слушали, как под ногами у них, шуршит галька. Эвелина вздохнула. Она знала Анхеля много лет и могла быть с ним откровенной. До определенной степени.

– Я слышал о вашем отце, Эвелина, – сказал он по-испански. – Он был очень хорошим человеком. Я искренне соболезную вашему горю.

Эвелина медленно кивнула.

– Спасибо.

– Признаться, я очень удивился, снова встретив вас в Англии.

– Почему?

Юноша поджал пухлые губы.

– Мой отец рассказал мне… о том, что случилось.

– Это было… так ужасно! Каждый раз, когда я вспоминаю об этом, мне становится нехорошо.

Анхель бережно положил руку на плечо Эвелины и нежно обнял девушку. От него пахло пряным дорогим одеколоном. Эвелина уткнулась носом в его плечо, наслаждаясь мгновением покоя, а затем медленно отстранилась.

– Я запрещаю себе думать об этом. Но это сильнее меня.

Он кивнул.

– Я всегда боялся, что когда-нибудь мне придется столкнуться с тем, что случилось с вами. Мой отец… Ну… Все это часть их работы. Но тем не менее…

Отец Анхеля тоже работал осведомителем. Все это понимали, но было не принято говорить об этом вслух.

– Вы не испытываете ненависти к англичанам из-за того, что они сделали с вашим отцом? – спросил молодой человек.

Эвелина нахмурилась и ничего не ответила.

Анхель тяжело вздохнул.

– Папа сказал, что вашего отца убили свои.

– Н-но этого не может быть! – воскликнула она, сама не замечая того, что невольно перешла на английский.

– Британцы думают, что он совершил государственную измену. Мой отец этому не верит. Я тоже. Но кто знает, как было на самом деле?

Эвелина недоуменно заморгала.

– Да об этом даже подумать смешно!

– Да.

– Как кому-то могло такое прийти в голову! Я руку готова дать на отсечение, что мой отец не изменник. Он бы скорее умер, чем совершил предательство!

– Не понимаю я этих англичан. Иногда мне кажется, что они… – Анхель покрутил пальцем у виска. – Как по-английски «chiflados»? Сумасшедшие? Но они наши союзники. И нам нужна их помощь, чтобы освободить нашу страну.

Эвелину охватило смятение, Как мог кто-то подумать, что ее отец – предатель? Она бессильно опустилась на холодную, каменную скамейку.

– Все это так страшно!

Анхель сел рядом с девушкой.

– Что вы собираетесь делать?

Она качала головой, все еще не желая верить.

– Ради всего святого, как мог кто-то хоть на минуту представить, что отец может быть изменником родины? Он не щадил себя ради службы отечеству, забывая о себе. Подчас даже забывая о своих близких, о своей семье!