Все мужчины негодяи? - Робинс Сари - Страница 64

– Что с вами случилось, мистер Таттл?

– Я сделал это, мисс Амхерст! – гордо заявил он. Только теперь Эвелина заметила его расправленные плечи, уверенный блеск в глазах за стеклами очков и торжествующую улыбку на тонких губах.

– Что вы сделали, мистер Таттл?

– Я отыскал письмо, которое эта свинья мистер Мальборо скрывал от вас.

– Повторите, пожалуйста!

Мистер Таттл подошел ковыляющей походкой к Эвелине. Левый чулок у него спустился до самой щиколотки, обнажая молочно-белую ногу с красовавшейся на ней длинной окровавленной царапиной.

– Мне стало известно, что мистер Мальборо нарочно затягивает дело. Хотя получил разрешение освободить ваше имущество от ареста. Я выступил против него в открытую, но он отмахнулся от меня. Поэтому сегодня ночью я тайно проник в контору и нашел это письмо. – Дрожащей рукой мистер Таттл достал из кармана плаща толстый бежевый конверт.

– Что это? – спросил Джастин, входя в комнату. Вид у Джастина был такой изможденный, что Эвелине захотелось поскорее уложить его в постель. Но она прекрасно понимала, что он ни за что ее не послушает. Если что-то будет необходимо сделать для нее, Джастин вызовется сделать это первым. На сердце у нее потеплело, и она благодарила Бога за счастливое возвращение маркиза. Оставалось только попросить Бога, чтобы он и впредь хранил Джастина – ведь история этого гнусного предательства еще не закончилась.

Увидев свою фамилию, написанную жирными буквами на конверте, Эвелина отвлеклась от мыслей о возлюбленном.

– Это почерк отца! – воскликнула она.

Когда к ним подошел Джастин, мистер Таттл удивленно заморгал и поспешно спрятал конверт за спину.

– Ах, могу я сделать вывод, милорд, что вы изменили свою точку зрения относительно имущественных прав мисс Амхерст? – Бедняга не мог равняться с Баркли ни ростом, ни комплекцией, ни своим социальным положением. Однако, судя по решительному виду, маленький человечек был намерен стоять до конца и не боялся бросить вызов маркизу, чтобы защитить мисс Амхерст.

Джастин коротко кивнул.

– Мисс Амхерст находится под моим покровительством. Единственное, что меня заботит – чтобы мисс Амхерст получила все, что должно принадлежать ей по праву.

Казалось, какое-то время мистер Таттл размышлял. От волнения его круглая лысина покрылась испариной.

– Должен признаться, я был несколько удивлен, узнав, что мисс Амхерст проживает здесь. И тогда, когда я услышал, что ее счета были освобождены из-под ареста, ну…

Эвелина вышла вперед.

– Мистер Таттл, лорд Баркли – на моей стороне. И я рада, что могу и вас причислить к числу моих защитников.

Мистер Таттл поправил очки и прямо-таки засиял от гордости.

– Я не сделал ничего особенного, мисс Амхерст. Просто, как вы верно изволили в свое время заметить, справедливость должна быть восстановлена. Я всего лишь делал то, что от меня зависит. – Он снова достал письмо, которое прятал за спиной, и протянул его Эвелине.

Девушка заметила, что письмо запечатано личной печатью отца и что сургуч остался нетронутым. Она бережно взяла конверт и прижала его к своей груди. А потом поклонилась маленькому лысоватому человечку.

– Я так благодарна вам, мистер Таттл! Вы многим ради меня рисковали.

– Письмо было очень тщательно спрятано. Я несколько часов не мог его отыскать, и к тому времени проснулся ночной сторож. Он крикнул свою собаку, и мне пришлось спасаться бегством. Я очень сильно оцарапался, пробираясь через кусты. Но это того стоило. Хотел бы я увидеть лицо мистера Мальборо, когда он услышит, что его тайник рассекречен!

Эвелина тепло улыбнулась маленькому человечку.

– Вы показали себя настоящим героем, мистер Таттл.

Его бледные щеки покрылись румянцем, и он не сдержал довольной улыбки.

– Я не сделал ничего особенного.

– Все, что связано с отцом, мне бесконечно дорого.

Джастин кивнул:

– Я тоже выражаю вам свою признательность, мистер Таттл. Ваши усилия будут вознаграждены. А Мальборо за его обман получит по заслугам.

Человечек был растроган до слез.

– Ах, благодарю вас, милорд! Спасибо, мисс Амхерст!

Эвелина вскрыла конверт.

– Почему Мальборо, скрывая это письмо от меня, не распечатал его?

Мистер Таттл платком вытер пот со лба.

– Рискну предположить, что он готовил плацдарм для отступления. На тот случай, если власти изменят свое мнение относительно вас.

Кивнув, Джастин сказал:

– Что касается меня, теперь уже ничто не сможет повлиять на мое собственное отношение к мисс Амхерст. Просто раньше я находился в плену ложных понятий и заблуждений. Но теперь все, слава Богу, выяснилось. Могу вас заверить, мистер Таттл: никто не сможет снова вмешаться в дела мисс Амхерст.

Эвелина посмотрела на Джастина долгим ласковым взглядом и с благоговейным трепетом погрузилась в чтение письма.

«Моя дорогая Эвелина!

Если ты читаешь это послание, значит, меня больше нет в живых. Наверное, у меня нет оснований надеяться, что я уйду в мир иной в своей постели. Ведь это неподходящая смерть для солдата. Не важно, как точно называется моя профессия – дипломат, эмиссар, шпион, тайный агент, – я прожил свою жизнь как солдат, во имя своей отчизны. И наверное, как солдат я и умру!»

Джастин подошел к Эвелине и положил руку ей на плечо. Она прижалась к нему, радуясь, что он рядом, благодарная ему за понимание и поддержку. Эвелина принялась читать письмо отца вслух, чувствуя, что Джастин имеет право знать, что написал ей отец:

– «Я хотел бы не только обеспечить тебя в финансовом отношении, но и оставить для тебя некое подобие ориентира в дальнейшей жизни. На свете нет никого, кого бы я ценил так же высоко, как тебя. С тем большей печалью я делюсь с тобой тяжелой ношей, которую я нес в течение многих лет. И возлагаю на тебя большие надежды, не сомневаясь, что ты справишься с этой обузой!»

Джастин крепче стиснул плечо Эвелины.

– Обузой! Ну конечно!

Эвелина удивленно взглянула на него. Глаза Джастина возбужденно заблестели. Он не мог поверить своим ушам.

– Ожерелье находится в памятнике. Памятник возведен не в честь твоей матери, а для тебя, Эвелина!

Она нахмурилась. Все это было для нее как гром среди ясного неба. Она все еще не могла прийти в себя. Вопросительно посмотрев на Джастина, девушка воскликнула:

– Но почему он так поступил?

– Читай дальше. Мы наверняка найдем, в письме ответы на все вопросы.

Она снова подняла письмо, а затем бессильно опустила руку.

– «Слезы богов…» – Эвелину охватило радостное возбуждение. Все это означало, что они смогут спасти Салли и Анхеля. Вот он – выход! – В Древней Греции считали, что бриллианты – это слезы богов. Ты оказался прав, Джастин! В дневнике отца имелись намеки и обрывочные сведения об этом. Значит, ожерелье находится в памятнике! Мы заберем его и обменяем на Салли и Анхеля! Слава Богу, теперь у нас есть возможность их спасти!

– Разве ты сомневалась в своих силах, Эвелина? Если ты захочешь, ты можешь горы свернуть. Я уже в этом убедился.

Эвелина бросилась ему на шею, Она была вне себя от радости, что сможет вызволить своих друзей. Джастин обнял ее и поцеловал в лоб.

– Все скоро закончится, Эвелина, – сказал он многозначительно.

Мистер Таттл кашлянул.

– Гм… Извините, что вмешиваюсь, но, может быть, до того, как мы откупорим бутылку шампанского, чтобы отпраздновать это событие, нам стоит дочитать письмо до конца и выяснить, почему ваш отец так тщательно спрятал эту вещь.

Эвелина глубоко вздохнула и кивнула, неохотно освобождаясь из объятий Джастина.

– Вы правы, мистер Таттл. Нужно прислушаться к голосу разума.

Она снова подняла руку с письмом и продолжила читать послание отца:

– «С тем большей печалью я делюсь с тобой тяжелой ношей, которую я нес в течение многих лет. И возлагаю на тебя большие надежды, не сомневаясь, что ты справишься с этой обузой! Когда-то султан Канибара преподнес мне в подарок великолепное старинное ожерелье из красивейших бриллиантов в благодарность за спасение его наследника от ужасной смерти. Ходят легенды, Что оно обладает сверхъестественными, даже магическими свойствами – благоприятствует дружбе, а отвергнутому влюбленному помогает внушить к себе любовь. Ему приписывают много подобной чепухи, в которую я не очень-то верю. Однако благодаря богатой истории, которая с ним связана, и его славе ожерелье обладает значительной ценностью, и я был признателен султану за его щедрый жест».