Все мужчины негодяи? - Робинс Сари - Страница 38

Отодвинув расшатанный деревянный стул подальше от стола, Эвелина села напротив Джастина. Ей, разумеется, совсем не обязательно разыгрывать из себя строгую начальницу и насильно заставлять его идти спать. Девушка чувствовала неловкость, ее щеки горели от смущения. Она рассеянно теребила в руках штопор, лежавший на грубо сделанном столе.

– Разве можно быть любезным, когда хочется кричать от боли?

Не поднимая на него глаз, Эвелина пробормотала:

– Поделом вам. Немного боли пойдет вам на пользу.

Посмотрев на Джастина и увидев, что в его серебристо-зеленых глазах промелькнула обида, она снова отвела взгляд. Эвелина прекрасно понимала, что ведет себя отвратительно, однако ничего не могла с собой поделать. Когда с ней рядом был Баркли, она становилась непредсказуемой. За малейшую его оплошность Эвелина готова была выплеснуть на Джастина весь свой гнев. Это неудивительно: она вынуждена денно и нощно усердно ухаживать за ним, лечить его раны. В то время как ей следовало бы заставить маркиза заплатить за свои злодеяния! Где в жизни справедливость?

Смущаясь оттого, что Джастин сидел перед ней полуголый, Эвелина устремила свой пылающий гневом взгляд в пол. От необходимости сдерживать свою ярость ей хотелось кричать.

Воцарилось тяжелое молчание.

– Нужно достать вам приличную одежду, – наконец заметила девушка, а сама в этот момент внимательно разглядывала свои юбки. Господи, какое у нее ужасно потрепанное платье!

– Знаю – это в высшей мере неприлично, но мне понравилось ходить в таком виде. Так я чувствую себя свободнее, – заявил Баркли, отправляя в рот очередной кусочек сыра. – Никогда не представлял, насколько легко чувствуешь себя, избавившись от предрассудков в виде нескольких слоев одежды. Я и вообразить себе не мог, что смогу прожить без моего камердинера. И вот вам пожалуйста! Только посмотрите на меня: я прекрасно обхожусь без его услуг!

– Это недостойно англичанина, – заметила Эвелина, глядя, как Джастин очищает яблоко от кожуры, отрезает кусочек яблока и кладет его в рот. После этого она снова опустила глаза и стала внимательно разглядывать свои сложенные на коленях руки. – И потом, Фаиза вас стесняется.

– А вы, Эвелина? Вас волнует моя обнаженная плоть? – насмешливо спросил Джастин.

Она попыталась сделать вид, что пропустила его слова мимо ушей.

– Ах да, конечно! Вы ведь ее уже видели раньше! – иронично добавил Баркли.

Щеки Эвелины стали пунцовыми, и перед ее мысленным взором мгновенно пронеслись волнующие воспоминания. Но она поджала губы, не желая попадаться на его удочку.

Маркиз наклонился к ней и добавил:

– И вы ее ласкали.

В горле у Эвелины встал комок. Она скрестила руки на груди, радуясь, что теперь ее щеки горят от гнева, а не от смущения.

– Если вы скажете еще хоть одно слово…

– И целовали…

– Довольно! – громким шепотом воскликнула Эвелина. Ей захотелось как можно скорее закончить этот разговор, который приводил ее в бешенство и… волновал. – Как вы можете так гордиться собой из-за того, что обманули невинную барышню и она сбросила с себя платье? Никогда не думала о вас как о бессовестном совратителе девушек. А вы, как выяснилось, исполнили свою роль лучше, чем любой из актеров на подмостках «Друри-Лейн»! Похоже, вы закапываете свой талант в землю.

Баркли наклонился к ней еще ближе, и его лицо оказалось на расстоянии ладони от лица Эвелины. Он почувствовал едва заметный аромат яблок.

– Всеми мыслимыми и немыслимыми способами я стремился все исправить. Но каждый раз, когда я просто пытаюсь сказать вам, что я на самом деле чувствую, вы даже не желаете меня слушать! Я же принес вам мои искренние извинения. Я ответил на все ваши проклятые вопросы. – Он стукнул кулаком по столу. – Всякий раз, когда вы прикасаетесь ко мне, вы становитесь пугливы, как новорожденный жеребенок. Как будто опасаетесь, что я стану жестоко с вами обращаться…

– Как будто вы не обращались так со мной раньше!

– Я бы пальцем вас не тронул без вашего согласия! Без вашего приглашения, черт возьми!

Эвелина вскочила с места как ошпаренная, и стул, на котором она сидела, с грохотом повалился на пол.

– Вы хотите знать, почему я дергаюсь каждый раз, когда прохожу мимо вас? Да потому что меня тошнит от одного вашего вида!

Джастин просиял. Ему не удалось скрыть, что он доволен реакцией Эвелины. Вот уже на протяжении двух дней она старательно делала вид, что он для нее – пустое место, что абсолютно равнодушна к нему. А теперь наконец ему удалось раздразнить ее и вывести из себя. До этого Эвелина заявляла, что эмоции для нее ровным счетом ничего не значат. Ну, что касается самого Джастина, – его чувства и вспыхнувшая между ними страсть имели к его теперешнему положению самое непосредственное отношение.

Маркиз лукаво улыбнулся. Грудь Эвелины вздымалась, голубые глаза горели, а щеки пылали как маков цвет. Она была просто ослепительна. Кровь закипела у него в жилах. Он решил пустить в ход свою козырную карту.

– Тошнит от одного моего вида? А когда вы целовали меня? Тогда, кажется, вас совсем от меня не тошнило!

– Так бы и убила вас, Баркли! – воскликнула Эвелина.

– Тогда вам лучше встать в очередь. – Джастин обошел вокруг стола, осторожно приближаясь к девушке. Она стала пятиться назад, пока не уперлась спиной в стену. – Я просто хочу, чтобы вы наконец забыли о своих обидах и перестали вести себя как сварливая ведьма. Если я закрою глаза, я могу подумать, что нахожусь дома вместе со своей придирчивой матушкой.

Похоже, Эвелине очень хотелось показать Баркли, что ему не удалось ее запугать. Она наклонилась вперед, оказавшись с ним нос к носу. Джастин с наслаждением вдохнул прелестный аромат лаванды.

– Я вам не проклятая леди Дракон. Хотя, возможно, у нас с ней есть что-то общее. Мы обе вас ненавидим! Я презираю вас за то, что вы сделали со мной и с моей семьей. За то, что позволяли другим использовать себя как орудие, чтобы навредить нам! Боже мой, как же вы жалки и ничтожны!

Ее слова задели Джастина за живое. Он пришел в ярость. Все смешалось у него в голове – страстное желание, гнев на себя самого, – и маркиз забыл о правилах приличия. Он шагнул к Эвелине и, навалившись на нее всем телом, прижал девушку вплотную к стене.

При этом он схватил Эвелину за руки и поднял их у нее над головой, чтобы она не смогла его оттолкнуть.

– Посмотрите мне в глаза, Эвелина! А теперь еще раз скажите, что презираете меня – человека, невольно ставшего инструментом в руках ваших врагов…

Эвелина изо всех сил пыталась вырваться. Но даже в этот момент она отдавала себе отчет в том, что не может причинить вред раненому Джастину.

Продолжая одной рукой держать девушку, другой Джастин обнял ее за плечи, и Эвелина застыла на месте.

– Что?! У вас внезапно кончились все проклятия в мой адрес? Мне кажется странным, Эвелина, что, обвинив меня во всех смертных грехах, обрушив на мою голову поток ругательств, вы при всем при этом забыли как следует пройтись по моим мужским способностям, которые я продемонстрировал вам однажды. – Рука маркиза скользнула ниже, задержавшись на груди девушки. Эвелина прислонилась к стене и стояла, не двигаясь, затаив дыхание. Ее глаза гневно сверкали.

Но Джастин почувствовал, что тело Эвелины – теплое, мягкое и такое восхитительно женственное – как прежде вожделеет его. Ее сердце возбужденно колотилось под его ладонью. Эвелина отталкивала Баркли, но не сильно и как-то неуверенно. Как будто по меньшей мере неохотно. Однако с первого взгляда можно было подумать, что она готова выцарапать ему глаза.

Сквозь мягкую шерстяную ткань платья маркиз прижался губами к ее груди. Когда он стал нежно покусывать ее сосок, с уст девушки слетел слабый стон.

Эвелина тяжело задышала.

– Это ровным счетом ничего не значит, – пробормотала она хриплым голосом. И если бы взглядом можно было убить, Джастин сейчас упал бы замертво.

Оттого что Эвелина упрямо отрицала очевидное, страсть Джастина разгоралась еще сильнее. Его рука скользнула к ее бедру, пока он нежно покусывал ее шею.