Все мужчины негодяи? - Робинс Сари - Страница 36

– Вы – Фаиза? Вы турчанка, верно?

Фаиза просияла.

– Мы молились, чтобы вы выздоровели, и Аллах услышал наши молитвы. – Она кивнула. – Может, вы хотите есть, сахиб? Может, дать вам еще воды?

Эвелина строго посмотрела на служанку.

– На первый раз ему достаточно. Он уже может есть, а значит, в состоянии ответить на кое-какие вопросы.

– Что вы, госпожа! Человек только что очнулся! – возразила Фаиза, неодобрительно глядя на хозяйку.

– Мы уже и так слишком долго ждали. Настало время этому предателю рассказать обо всем, что ему известно.

Баркли процедил сквозь зубы:

– Во-первых, я не предатель, а во-вторых, я был бы вам весьма признателен за стакан воды. – Он посмотрел на Фаизу: – Будьте так любезны!

Фаиза налила ему полную кружку, и Джастин с жадностью осушил ее до дна, как будто только что вернулся из путешествия по пустыне. Затем он по очереди выпил еще две полные кружки. А затем съел суп – полную тарелку, до последней капли.

– Ну, теперь вы готовы говорить? – ровным голосом спросила Эвелина и, скрестив руки, встала у изножья его кровати. Девушка собиралась как можно скорее приступить к делу. Чем быстрее она узнает всю правду и отделается от лорда Баркли, тем лучше для нее.

Баркли кивнул и поставил пустую тарелку на тумбочку возле кровати. В наступившей напряженной тишине слышно было только, как его ложка громко звякнула о пустую тарелку.

Маркиз тяжело вздохнул и откинулся на подушку. А потом заявил:

– Я не лгал, Эвелина. И я готов ответить на любой ваш вопрос. Хотя у меня самого тоже есть к вам несколько вопросов. – Джастин поднял на девушку глаза и спросил: – Если я все правильно помню, в меня выстрелили и чем-то ударили по голове. Как я могу предположить, меня осматривал врач. Мне хотелось бы знать, что именно он сказал о моем состоянии?

Скрепя сердце Эвелине пришлось признать, что расспросы лорда Баркли были вполне уместными и естественными в данной ситуации.

– Доктор сказал, что вынул пулю. Еще говорил, что некоторое время вы будете чувствовать слабость. И что, если повезет, инфекции удастся избежать. И похоже, что до сих пор у нас это получалось. Но у вас в самом деле был сильный жар, и вы бредили. – Эвелина изо всех сил старалась не показывать никаких признаков смущения.

– В бреду я сказал что-то ужасное?

Эвелина все-таки не удержалась и спросила напрямик:

– Кто такая Рейчел?

Джастин хмыкнул.

– Да, у меня, похоже, была настоящая горячка.

– Итак, все-таки кто же она такая? Шпионка? Ваша любовница?

Фаиза поднялась со стула и в один миг выпорхнула из комнаты.

– Пойду готовить ужин.

– Это моя старая горничная. – Покачав головой, маркиз грустно заметил: – Я ее не видел много лет. Она была моей самой первой… – Он осекся и нахмурил лоб. Подняв глаза, Джастин внимательно посмотрел в лицо Эвелины.

Внезапно все внимание девушки переключилось на нитку, свисающую с рукава ее платья. Она намотала нитку на палец и выдернула ее.

– Ну ладно, в таком случае, это не важно. – Эвелина откашлялась. – Итак, как вы себя сейчас чувствуете?

Баркли подумал немного и наконец заговорил – медленно, как бы размышляя вслух:

– Ну, голова ужасно раскалывается. Чувствую себя разбитым, как будто меня переехал экипаж. И вдобавок ко всему в груди у меня зияет дыра. – Маркиз облизнул пересохшие губы. – Но все это ничто по сравнению с болью в моем сердце.

– Сейчас вам уже можно не притворяться, милорд. – Эвелина сильно стиснула пальцы. – Поздравляю вас: вы успешно выполнили свою задачу. Салли арестован, я осталась совсем одна.

Ему стало заметно не по себе.

– Я понимаю, что причинил вам зло, Эвелина. Но если бы вы только знали, как вы мне дороги…

Сделав вид, что не слышала его признание, она тяжело вздохнула. Затем отвернулась и прошла в другой конец комнаты. Эвелина взяла стул, который стоял в углу, и приставила его к краю постели.

– Разве мое искреннее раскаяние ничего не значит для вас? – взволнованно спросил Джастин.

Эвелина поправила свои черные юбки, раздраженно заметив про себя, какими они стали грязными и неряшливыми. Она старалась не встречаться взглядом с маркизом.

– Нам необходимо знать, почему вы заманили Салли в ловушку. Что вы от него хотите? – Вдруг ее осенило и она спросила: – Почему вы организовали убийство моего отца?

– Я не убивал вашего отца, Эвелина. Как вам такое могло прийти в голову? Как вы могли в это поверить?

Она спокойно и уверенно посмотрела ему в глаза.

– Во всем, что касается вас, я не знаю, чему верить, а чему нет.

– Ну что же, позвольте мне сказать вам правду. – В глазах Джастина была мольба. – Вы не понимаете, как много вы стали для меня значить!

Эвелина отмахнулась от его слов, как от пошлого любовного послания.

– Думаю, у меня есть причины сомневаться в искренности ваших чувств. Но не будем об этом. Сейчас мне необходимо знать другое: на кого вы работаете и каковы ваши истинные намерения? Это все, что мне от вас нужно. – Она сама ужаснулась тому, что только что сказала, но гнев, который Эвелина испытывала к лорду Баркли, вполне оправдывал жестокость ее слов.

Маркиз поджал губы.

– Неужели у вас не осталось ко мне совсем никаких чувств, Эвелина?

– Эмоции ничего не значат. Салли в беде, и, кроме этого, меня больше ничего не волнует!

Он покачал головой.

– Это неправда. – Джастин произнес это так, словно не верил или не хотел верить тому, что сказала Эвелина. Ну что же, верить или нет – это его дело. Это ее не касается. Главное для нее – получить ответы на свои вопросы.

– На кого вы работаете?

– Я работаю в министерстве иностранных дел.

– В чем заключается ваша непосредственная задача?

– Остановить заговор, направленный против нашей денежной системы.

– В чьих интересах этот заговор?

– Предположительно в интересах Наполеона, – сказал Джастин и, помолчав, добавил: – И вашего отца.

– Полнейшая чушь! Отец скорее бы умер, чем причинил вред своей стране.

– Над чем он работал перед смертью?

– Вы хотели сказать «перед тем, как его убили»? – Эвелина помолчала секунду. – Испания уже вошла в коалицию – окончательно и безоговорочно. Поэтому отец поддерживал связи с Пруссией, Россией и Швецией. Наполеоновские шпионы проникали везде, пытаясь посеять раздор среди наших союзников. Мы с отцом остановились в Швеции, и он часто совершал поездки в страны, входящие в альянс, проверяя надежность рядов. Отец был непоколебимо предан своему делу.

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно.

– А Салливан?

– Вы не там копаете, Баркли! Я точно вам говорю! – Эвелина начинала терять терпение. – Мой отец, не раздумывая, отдал бы жизнь за своего короля! Ищите виновных среди ваших руководителей, а не в моей семье!

– Боюсь, что тут вы можете быть правы, – спокойно заметил Джастин.

Она сделала вид, что не удивилась и не обрадовалась. Но втайне торжествовала: ей в конце концов удалось достучаться до его здравого смысла. Эвелина потерла лоб и глаза и устало спросила:

– Так что же им нужно от нас?

– Не знаю. Я должен был выведать у вас секреты вашего отца. Или выманить Салливана из укрытия.

– Вы со… – Она сглотнула, стараясь не обращать внимания на жгучую боль в груди. – Вы соблазнили меня, чтобы я прониклась к вам доверием и рассказала вам… О чем? О чем я должна была вам рассказать? О каких секретах идет речь?

Баркли опустил голову и сделал вид, что внимательно разглядывает свои пальцы.

– Предполагалось, что вы знали о заговоре против короны. – Он поднял на Эвелину глаза и спросил: – Так вам что-нибудь известно об этом?

В ответ Эвелина только горько рассмеялась. Она просто не могла в это поверить.

– Если бы вы знали, насколько нелепо звучит то, что вы говорите! Я ни за что на свете не стала бы ввязываться в политику. – Эвелина отвернулась от Джастина и задумалась, сразу став очень серьезной. – Я все время стараюсь убежать от мира, в котором вращался мой отец. Но кажется, он везде настигает меня. Да, я понимаю: это грязное дело необходимо для оздоровления страны. Зато на мое собственное здоровье оно, похоже, влияет не слишком хорошо. Мне бы хотелось дожить хотя бы до двадцати трех лет.