Все мужчины негодяи? - Робинс Сари - Страница 10

Она и раньше так говорила. Но почему-то именно сегодня было особенно горько это услышать. Как будто теперь было особенно важно, чтобы тебя ценили зато, что ты представляешь сам по себе. Не за твои деньги, не за твое высокое происхождение. Не за твои успешные операции, направленные на то, чтобы сбить с толку французов. Завоевать уважение Эвелины было нелегкой задачей. Тем желаннее Джастину казалась эта цель, возвышавшая его в его собственных глазах. Ее уважение значило бы, что он и сам по себе чего-то стоит.

Мать подошла к нему ближе, настраиваясь на миролюбивый лад.

– Разумеется, если бы твой брат Джордж был сейчас с нами, ты мог бы флиртовать сколько угодно. Но мы не всегда можем позволить себе жить так, как мы хотим. Потому что долг – превыше всего. Твой долг перед нашей семьей. Перед нашим родом. Перед твоей сестрой и передо мной. – Она сжала руку сына в своих ладонях. – Я знаю, что ты не разочаруешь нас, Джастин! Я и так в своей жизни видела немало горя. Пожалуйста, не разбивай мне сердце окончательно – я могу этого не пережить!

Как мог Джастин ответить матери, что во всем, что касается Эвелины, он как раз и действует по велению долга? Как он мог признаться себе, что ему хорошо с Эвелиной? Что он не может не восхищаться мужеством и отвагой прелестной молодой женщины. И – о да, это правда! – он чуть не потерял голову от ее поцелуя. Молодой маркиз тяжело вздохнул. И зачем только он согласился на это задание? Это не может привести ни к чему хорошему. Смешивать свою тайную деятельность и личную жизнь – прямая дорога в ад. Однако отступать уже слишком поздно – ставки сделаны, и полковник горит желанием как можно скорее получить результаты. Но теперь и сам Джастин почувствовал, что его сжигает огонь изнутри. Опасность, предательство, страсть – самые пикантные специи на роскошном пиршестве жизни.

Глава 5

От долгого сидения у Эвелины затекли ноги. Она ерзала на жестком сиденье и раздраженно постукивала зонтиком по ножке стула. Сидящий напротив нее маленький человечек надвинул очки в золотой оправе на переносицу и демонстративно не обращал на нее внимания, сосредоточась на гроссбухе, раскрытом перед ним на письменном столе.

Ожидание показалось ей вечностью. Наконец большая дубовая дверь со скрипом отворилась, и Эвелина поспешно вскочила с места и встала по стойке «смирно». Сначала в двери показалась голова. Потом голова исчезла, после чего дверь снова закрылась.

Эвелина сжала руки в кулаки и стояла, подпирая бока. Она с гневом смотрела на маленького человечка за письменным столом.

– Ну все, хватит!

Он облизнул тонкие губы и в сотый раз вытер свой блестящий лоб далеко не белоснежным носовым платком.

– Мистер Мальборо очень занятой человек, мисс Амхерст. – Он отвел глаза и вытер губы салфеткой. – Очень занятой человек.

– Ну все! Я уже устала ждать, когда он сможет меня принять, мистер Таттл.

– Но вам не было назначено на сегодня.

Эвелина хлопнула зонтом по крышке стола. Человечек подпрыгнул, как испуганный кролик.

– Хорошо. Тогда скажите его преосвященству, что если потребуется – я буду здесь ночевать. Но я не уйду, пока он не поговорит со мной о моем наследстве. – Она подошла ближе и прищурилась. – И мистер Мальборо так или иначе примет меня. Если только он не собирается выпрыгивать из окна, когда захочет попасть домой!

Глаза мистера Таттла нервно забегали. Он с тревогой поглядывал то на Эвелину, то на дверь в кабинет. Видимо, в конце концов секретарь нотариуса принял решение. Либо его испугала стоящая перед ним молодая леди, либо ему захотелось поскорее покончить с этим и пойти домой ужинать. А может быть, на него подействовало все это, вместе взятое, и победило страх перед начальствующим лицом.

Он неловко, бочком, вышел из-за деревянного письменного стола, медленно приоткрыл дверь и проскользнул в кабинет нотариуса. Эвелина не слышала ни слова из их беседы, но спустя мгновение из двери выглянул мистер Таттл с каплями пота на лбу.

– Мистер Мальборо вас сейчас примет, мисс Амхерст.

Эвелина выпрямилась и гордо подняла голову. Она твердо решила дать этому человеку понять, что нельзя заставлять людей ждать в приемной так долго.

Она вошла в большой кабинет. Там пахло пыльными бумагами, кожей и сургучом для печатей. Душную комнату освещали свечи. На всех имеющихся в комнате поверхностях – включая большой черный письменный стол – лежали огромные стопки бумаг. За столом сидел самый толстый человек из всех, что Эвелине доводилось встречать за всю ее жизнь. В голове у нее пронеслась мысль о том, что из-за своей нестандартной комплекции ему, должно быть, приходится выкладывать за свои костюмы тройную цену. Наверное, желание поскорее отправиться ужинать заставило мистера Мальборо в конце концов согласиться принять посетительницу. Иначе он так бы и прятался в своей захламленной берлоге. Положив на письменный стол свои мясистые ручищи с похожими на сосиски пальцами, он поднялся с места и кивнул ей:

– Добрый вечер, мисс Амхерст. Прошу прощения за то, что заставил вас ждать. Вам следовало бы договориться о встрече заранее… – Его низкий голос был монотонным и раздражающим, как жужжание пчелы.

Эвелина изобразила на лице улыбку и прощебетала:

– Ах, мистер Мальборо, я с радостью пропустила бы любого записавшегося заранее посетителя. Однако за три часа, которые я провела здесь, ожидая нашей встречи, никто, кроме меня, не жаждал вас увидеть.

– Бумаги, бумаги, знаете ли! Постоянно приходится ими заниматься!

Эвелина с возмущением оглядела кипы документов, в беспорядке пылящихся в кабинете.

– Вижу, без особого успеха: вы с ними не справляетесь!

Толстяк поправил большие очки на широком носу и снял с вешалки шляпу.

– Ну ладно. Уже поздно, и мне давно пора идти домой. Я вас не задерживаю.

– Я должна вам напомнить, что я – клиент вашей конторы, мистер Мальборо!

– И что же я могу для вас сделать? – нервно спросил он, надевая шляпу на курчавую голову.

Эвелина вынула из своего ридикюля документы и протянула их нотариусу. Он даже не двинулся с места и не взял их у нее.

– Я пришла, чтобы получить наследство моего покойного отца. Я его единственная наследница. Все мои документы в порядке. Активы, перечисленные на этих счетах, как можно скорее должны быть переведены в следующие банки. Завтра, как только банки откроются.

Он проглотил комок в горле.

– Вопросы такого рода – довольно деликатного свойствами их решение требует времени… Для проверки подлинности документов, улаживания юридических формальностей и так далее…

Эвелина впилась глазами в толстяка.

– Не играйте со мной, мистер Мальборо. Я прекрасно осведомлена. Я знаю толк во всех юридических тонкостях и других сторонах этих несложных финансовых операций. Чтобы обработать необходимые документы, вам потребуется всего три дня. И еще две недели нужно на то, чтобы перевести все активы в иностранные банки. Вопрос может быть полностью решен к концу месяца.

Он облизнул свои толстые губы.

– На самом деле это все не так просто, как может показаться на первый взгляд.

– Вы представляете интересы моей семьи или нет? Или мне оспорить вашу компетентность в суде?

Он выпрямился.

– Не стоит так нервничать, мисс Амхерст. Да, я был юристом вашего покойного отца…

– Был? Что значит «был»?

– Дело в том, что кое-что изменилось. Учитывая специфический род занятий вашего отца…

Эвелина вскипела:

– Мой отец умер! Согласно всем имеющимся юридическим документам, которые были подготовлены вами лично, его единственной и полноправной наследницей назначаюсь я!

– Видите ли, возник вопрос, не являются ли эти вклады… – Он замолчал, нервно барабаня пальцами по крышке стола.

Эвелине хотелось выкрикнуть: «Да договаривай же ты, черт возьми!»

– …не являются ли эти самые вклады средствами, нажитыми неправедным путем, – продолжил он монотонным гнусавым голосом.