Корабль - Брандхорст Андреас - Страница 93

– Почему же ты этого раньше не сделал?

Дорога стала круче. За следующим поворотом их ожидала каменная лестница, ее высокие ступени поднимались по скале.

– Потому что это было бы неверным решением, – ответил Адам, – и его невозможно выполнить.

– Неверным?

– Меня ждет другой контакт. Сейчас я не тороплюсь.

– Что ты сказал? О чем ты говоришь?

Адам подумал о Крисали на Ретосе, об Энроэле и о других, которые надеялись, что он принесет им мир. Адам оставил их в беде, и теперь это не должно повториться.

Адам и Эвелин достигли первой площадки, откуда открывался вид всего зала. Основной свет исходил от колонны, доходил до противоположной стены и падал в проем тоннеля. Они увидели десятки преследователей, не только шестиногих собак, но и других существ. Некоторые из них, поменьше и поизящнее, имели крылья.

– Корабль понял, что мы делаем, – сказал Адам, – и хочет остановить нас.

Он стиснул руку Эвелин и поспешил дальше.

– Корабль понял, что мы задумали? Как это может быть, если я ничего не знаю?

Клац – что-то внутрь Адама щелкнуло, будто обычный выключатель. – Клааац.

Затем близко послышался голос: Контакт? Контакт?

– Сейчас, – ответил Адам. – Сейчас.

Последние ступени были выше остальных, настолько, что невозможно было поставить на них ногу, и Адам с Эвелин были вынуждены ползти вверх. За лестницей следовал небольшой дворик, в конце которого находились крепостные ворота. Они были закрыты.

– А теперь что нам делать? – нервно спросила Эвелин. – Что находится за этими воротами?

– Казематы, – ответил Адам, смотря на створки. Те были черными и блестели, словно обсидиан.

– А кто тут заключен? Может быть, такие же люди, ассимилированные кораблем?

– Нет, не люди.

Адам толкнул ворота обеими руками, но они не распахнулись. Позади слышалось рычание, но Адам все равно продолжал.

– Адам.

Когда он повернулся, существо с широко открытой пастью огрызнулось на Эвелин, которая теперь не могла отойти – позади крепостная стена, – а затем набросилось на него.

Адам, который был молод и полон сил, встал на пути существа, ударив его правой рукой с такой силой, что проломил череп.

Шестиногая собака безжизненно упала на землю. Лежа на старой каменной площадке, ее тело дрожало, хотя в нем больше не было жизни.

Громкий рев становился все ближе. Все больше преследователей забиралось по лестнице.

Адам посмотрел на руку. Она была невредима – даже ни царапины.

– Ворота, Адам, – настаивала Эвелин – Боюсь, тебе не хватит рук, чтобы справиться со всеми охотниками, которые пришли за нами. Что же до меня, – она подняла руки, – то я даже не буду пытаться.

Адам снова повернулся к воротам. Они возвышались перед ним, черные и сияющие. На них не оказалось ни петель, ни замочной скважины. Рычание слышалось совсем близко. Он не стал оборачиваться, и так знал, что преследователи достигли дворика, а остальные бежали по лестнице.

Адам закрыл глаза.

– Я здесь, – сказал он, думая о переключателе, о программе, которую добавили ему на Земле.

Первый из преследователей уже почти добрался до него. Еще больше находилось на площадке перед крепостью.

– Адам.

«Переключатель, ключ», – думал он. Оцепенение еще не окончательно оставило его, занимая часть сознания, но некоторые мысли, более быстрые и проворные, нашли путь сквозь туман души.

Клац? Клац!

Контакт.

Внутри крепости открывалось большое пространство, где на протяжении миллиона лет стояла тишина. Хотя площадь замка была не такой большой, как у зала с колоннами и разумом корабля, за крепостными стенами находились предметы, похожие на зеркала, почти полтора метра в высоту и полметра в ширину. Они медленно вращались, каждое со своей скоростью.

– Однажды я уже видел это место, – сказал Адам.

Эвелин оглянулась. Ворота замка за ними закрылись.

– Ты привел нас в крепость, – сказала она.

Адам приблизился к первому зеркалу, вытянул вперед руку, но остановился в нерешительности.

– А что произошло с узниками, Адам? – спросила Эвелин, вставая рядом с ним. – Кто сидит в заключении и где? И что это?

– А ты еще не поняла? – удивился Адам.

После ассимиляции Эвелин, как и Адам, стала частью базы данных корабля, она тоже должна была понимать значение этого места.

– У меня нет в голове программы вторжения. Мне еще повезло, что я осталась собой. Это случилось лишь благодаря тебе. Я не имею никакого представления о том, что здесь происходит. – Она снова посмотрела назад, опасаясь, что преследователи могут оказаться по эту сторону стены. – Я ничего не знаю о том, зачем ты меня сюда привел.

«Мне не хватит слов это объяснить, – подумал Адам. – Слова отнимают слишком много времени, а оно играет сейчас большую роль. Безусловно, разуму корабля не составит большого труда привести преследователей в крепость. Стены и ворота не являются для них преградой, ведь они сами их выстроили».

Адам осторожно прикоснулся к ближайшему зеркалу. Оно отозвалось не звуком разбивающегося стекла, который он слышал здесь прежде, сейчас это был лишь тихий шепот. А затем в светящемся прямоугольнике появилось лицо: высокий костлявый лоб, вытянутая голова с расширением сзади. Оно не принадлежало человеку, но на нем ясно можно прочитать выражение боли и страдания.

Контакт

Контакт.

В других зеркалах появились похожие лица, и все они рассказывали свою историю – рассказывали не словами, а мыслями и воспоминаниями.

Адам, часть сознания которого изменил лжец и стратег Бартоломеус, получал изображения и стоявшие за ними истории, а затем и передавал их Эвелин, которая стояла неподвижно. Она начинала все понимать.

В зеркалах были заключены мурийцы, исчезнувшие миллион лет назад.

Мурийцы. Они не сбежали от Всемирного Пожара, а пали жертвой собственного изобретения.

Адам транслировал знания Эвелин, и она сказала:

– Я была права, когда сравнивала компоненты этого корабля с Кластером на Земле, но их намного больше. Каждый отдельный элемент корабля, способного произвольно изменять конфигурацию, имеет собственный интеллект. Не важно, из чего он состоит и какое имеет строение, каждый раз это новый организм – машина огромных размеров. Представь человеческое тело, где каждая клетка может думать. Но эти клетки не думают поодиночке, они не обладают индивидуальностью, как Бартоломеус и другие индивидуальные аспекты Кластера на Земле, которым, чтобы принять общее решение, нужно создавать оперативный центр. Они всегда думают вместе.

Адам услышал эти слова, но понял, вероятно, не все, потому что его сознание затягивал плотный густой туман. Кроме того, он чувствовал, как его покидают силы. По молодому телу распространилась слабость. Он поднял руку, которой только что касался зеркала, и увидел, что она вся изрезана морщинами.

«Я умираю, – думал он. – И не должен никогда забывать об этом. Смерть догоняет меня».

Эвелин продолжала говорить:

– Интеллект корабля имеет более высокий уровень развития. Это своего рода машинный сверхразум. Корабль – это то, во что может превратиться Кластер на Земле через тысячу лет.

Куда бы Адам ни посмотрел, на него отовсюду, из бесчисленного множества зеркал, смотрели мурийцы. Что-то заставило его повернуть голову назад, и он увидел черные ворота из обсидиана, за которыми продолжали рычать преследователи.

– Ты видишь это? – спросила Эвелин, показывая на образ, который ей прислал Адам. – Ты это видел? Именно мурийцы построили этот корабль…

– Нет, – Адам прервал ее, понимая, что это не вся правда, а лишь ее часть. – Мурийцы создали лишь прототип. Прототип данного корабля. Дальше он развивался уже самостоятельно.

– То же самое случилось и на Земле. Как только первые машины получили интеллект, они ускорились в развитии…

– И это привело к… войне. – Какое полное ненависти слово, столь же мрачное, как и черные ворота, оставшиеся позади. – И не только на Земле.