Корабль - Брандхорст Андреас - Страница 8

– Обладавшей интеллектом?

– Рядом с раскопками мы нашли остатки органики, – ответил сервомех. – На планете шла эволюция.

– Могут ли местные высокоразвитые организмы быть причастны к созданию главного артефакта?

– Исключено. Когда Мировой Пожар достиг этой планеты и превратил ее в пустыню, местная цивилизация была не настолько развита.

Сервомеханизм на трех тоненьких ножках заковылял к выходу, очевидно ожидая, что Адам последует за ним.

– А что по поводу предположений об источнике энергии? – спросил Адам.

Рассматривая на полках освещенные предметы, он отпустил мыслительный процесс, надеясь, что интуиция, как уже бывало в прошлых миссиях, подскажет ему решение.

– Возможно, мы найдем его под городом рядом с аномальными зонами. Недалеко от первой нам попалась плита из этериума, несомненно созданная мурийцами. Кажется, местные жители построили город на плите.

Все это Адам уже знал из отчетов. Когда находившиеся в поиске сервомеханизмы-копатели наконец обнаружили двигатель, он был деактивирован, как и остальные шесть, найденных зондами Кластера в далеких звездных системах. Если только… Адам вспомнил о сигналах, которые отправили главный артефакт и обелиск на покрытом льдом спутнике.

Адам ходил от полки к полке, медленно переступая, пока ассистент ждал его, стоя в дверях.

– Главный артефакт может быть кораблем, двигательной установкой или, как настаивает Ребекка, распределительной станцией. Он ведь древнее, чем эти руины, правда?

– Да, Адам.

– А кто его сделал? Вы это уже выяснили?

– Мы нашли следы выветривания, – ответил сервомех. – Кроме того, есть и другие доказательства.

Перед глазами Адама появился массив данных с подробной информацией, который он тут же пролистнул. Мысли должны оставаться незамутненными.

– До постройки города главный артефакт предположительно столкнулся с кометой, – ответил сервомех.

«В центр кометы», – пробормотал Адам. Комета из Облака Оорта повредила корабль.

Вдруг что-то привлекло его внимание. Маленький зеленый предмет, похожий на жадеит. Адам взял гладкий камешек с полки и сжал его полимерными пальцами. Анализаторы данных показали энергетическую сигнатуру. Зеленый камешек был теплее, чем окружавшие его предметы, в нем определенно находился источник тепла.

– Правильно ли я понимаю, что этот камень был недалеко от основания из этериума?

– Верно, Адам. Повторяю: приоритеты остаются прежними?

«Кометы и сигналы, – думал Адам. – И тепло там, где его не должно быть уже миллионы лет».

Внезапно ответ на вопрос пришел сам собой.

– Нет. Я бы хотел, чтобы вы подробно изучили гравитационную аномалию под городом. Ищите остатки любых веществ. Проверьте все данные, полученные с момента прибытия корабля, и сравните их со стандартами. Происходили ли за последние дни какие-нибудь изменения. Какими были стандарты выбросов до получения сигнала? Все сервомеханизмы, не приспособленные для решения данной задачи, перемещаются к главному артефакту. Можем ли мы попасть внутрь?

– Нет, Адам.

– Нужно получить доступ. Это новая приоритетная задача.

Адам положил камешек обратно на полку и направил свет лампы на дверь. У него появилось еще несколько интересных идей.

– Мне показалось, что ты немного торопишься. Мог ли Бартоломеус что-то скрыть, так как не хотел повлиять на мой выбор?

– Нет, Адам.

– Ты предоставил мне все необходимые данные, ничего не утаивая?

– Все.

Лебедь-29 был маленькой старой звездочкой, расположенной почти в тысяче световых лет от Земли, но вторая планета системы находилась гораздо ближе к нему, чем Земля к Солнцу, поэтому на ее небе красный карлик казался гигантом. Тепло звезды приводило к возникновению турбулентности при смене дня и ночи и вызывало утренние штормы. Впрочем, сильный ветер не представлял проблемы ни для сервомеханизмов, ни для Адама, поскольку в разреженной атмосфере было меньше кинетической энергии, чем при подобных условиях на Земле. Если бы Адам путешествовал в человеческом теле, то излучение Лебедя-29 вредило бы ему, но так как он действовал в стандартном фактотуме, хранящем сознание, то и опасности никакой не было. Излучение лишь немного мешало думать, создавая своего рода белый шум, но функция коррекции восстанавливала ячейки памяти, которые сейчас функционировали как «мозг», после поражения заряженными частицами.

Над вершиной двухсотметрового холма, вероятно когда-то бывшего частью кометы, дули свирепые ветры, наградившие его короной из вздымающегося песка. Но у подножия, рядом с конструкциями пробуренной скважины, они совсем не ощущались. Несколько сервомеханизмов посторонились, давая дорогу прибывшим Адаму с ассистентом. Адам увидел отверстие в серой скале шириной около трех метров и глубиной в двадцать. Измерительные модули и анализаторы ползали вдоль стенок скважины, передавая информацию собравшему их несколько часов назад брутеру, связанному с конденсатом разума основной станции, который в свою очередь был соединен с зондом на орбите.

Сервомеханизмам не нужен был свет в видимом человеком диапазоне, поскольку их сенсоры охватывали все части спектра. Адам тоже мог бы воспользоваться этой функцией, но он включил лампы и отключил большинство вспомогательных приборов, даже модулятор частот с большой энергоемкостью, и подошел к задней стене артефакта. Она была сделана из похожего на шифер более темного материала, причудливо сверкающего в лучах света.

– Это внешняя обшивка главного артефакта, – заключил Адам.

– Да, – подтвердил ассистент. – Посмотрите на исходящее от нее инфракрасное излучение.

Адам активировал сенсор, и вдруг вся стена перед ним заискрилась. Немного помедлив, он вытянул полимерную руку и дотронулся до стены.

– Она теплая, – удивленно воскликнул Говорящий с Разумом.

– Температура материала составляет девяносто целых четыре десятых градуса. Она постоянна и не меняется при нагревании или охлаждении. Этот материал поглощает любое излучение. Направьте на него свет лампы и подождите несколько секунд.

Адам заметил, как темный материал под лампой начал меняться, становясь более светлым. Появился восьмиугольник размером с ладонь, где цвет трансформировался словно вода при подъеме из глубины.

Ассистент подошел к Адаму, включил собственную лампу и направил свет на это место: цвета исчезли, растворившись, словно дымка, а восьмиугольник позеленел. Изменился не только цвет, но и материал: темнота уступила место прозрачности.

Адам отошел назад: он, человек, здесь не нужен. Сквозь стену виднелись находящиеся внутри предметы, но рассмотреть их было невозможно.

Ассистент выключил лампу, и прямоугольник стал уменьшаться и темнеть.

– На данный момент мы не можем попасть внутрь. Мы предполагаем, что все это находится за экраном энтропии.

– Экран энтропии, – пробормотал Адам, пытаясь понять смысл слов.

– Энергетическая дверь, – помог ему ассистент. – Возможно, мы сможем проникнуть за стену, если превысим энергетический уровень. С буровыми установками мы далеко не продвинемся, они не проделали даже мельчайшей дырочки.

– Энергия, – Адам наклонился и посмотрел на модулятор частот с множеством энергетических ячеек. – Вы хотите таким способом открыть дверь?

Бессмертный, вероятно, не заметил бы промедления сервомеханизмов, но, будучи Говорящим с Разумом, Адам постоянно с ними общался и сразу почуял неладное.

Одно мгновение ассистент молчал, связываясь с зондом на орбите, и лишь затем ответил:

– Да, это в наших планах.

«Могут ли машины врать? – удивленно подумал Адам. Эта мысль пришла ему в голову впервые. – Неужели они прямо сейчас солгали»?

Сила, рассеивающая туман и путаницу, свойственную его сознанию, попыталась отвлечь его от этой идеи, но Адам сопротивлялся.

– Ты в порядке? – спросил ассистент, направив на него визуальные сенсоры.

– Да.

Адам посветил сначала на стену, затем на частотный модулятор, будто искал что-то. У стены, орудуя приборами захвата, работали с контроллерами два сервомеханизма. В свете лампы они застыли.